Забыть своё имя

      Наступил день концерта, все так суетились, бегая то по одному поручению, то по другому, и только ДжиЁн не знал, куда себя деть. Он сидел на краю сцены, держа в руках бумажку с текстом песни, но совершенно в неё не глядел. Взгляд его волнительно оббегал огромные пустые трибуны, которые скоро должны были заполниться фанатами. Он будет одним из тех пяти человек, за чьими движениями ненасытная толпа будет тщательно наблюдать, один огрех, – и это будет конец. Кадык Квона нервно дёрнулся, Джи прикрыл глаза и, сбивчиво дыша, прилёг на прохладный пол. «Почему именно я?» – вопрос, вертевшийся сейчас в его голове.       «Ведь много же людей мечтают о том, чтобы проснуться знаменитыми. Каждое утро они надеятся на то, что сегодня их жизнь изменится к лучшему, произойдёт что-то невообразимое, из ряда вон выходящее, что перевернёт её. Но с ними ничего не происходит. Они едут на работу или учёбу, возвращаются с неё домой и ложатся спать. Конец их великим планам», – грустно усмехнувшись, продолжал рассуждать он. – «И вот я, просто взял и получил. Взял и получил. Только мне это не нужно…», – ДжиЁн замялся, – «…я не тот, кто может за собой повести толпу. Оказаться бы сейчас в какой-нибудь милой деревушке или маленьком городке с совершенно другими заботами в голове».       Он устало потёр руками лицо, унимая головную боль, так некстати начавшуюся с утра. – G-Dragon, – на сцену вышла приветливая миниатюрная девушка, прижимавшая к груди планшет. До Квона не сразу дошло, что обращаются к нему, это прозвище всё ещё казалось ему непривычным и немного вычурным, – пора одеваться, выступление через час. – Что? Уже? – ДжиЁн рывком встал с пола и затравлено посмотрел на, по всей видимости, костюмершу. – А ты не слышишь? Прислушайся, – девушка замолчала, и после наступления тишины стали отчётливо слышны крики фанатов, находившихся внутри здания. И как он мог их не заметить? – Пойдём, – она потянула Квона за руку, уводя в гримёрную, – их начнут запускать с минуты на минуты. Ты хоть представляешь, что тут начнётся, если они тебя увидят? Не представляет. В том-то и была вся проблема – он совершенно не представлял, что его ожидает. Всё-таки у амнезии есть свои минусы. Рёв толпы подействовал на него не успокаивающе, а наоборот заставил сильнее нервничать. Хотя, казалось бы, куда уж сильнее?       Джи усадили в кресло и начали что-то выделывать с его волосами, выливая на них целое море лака, от которого он поминутно кашлял. Затем какая-то надоедливая женщина привязалась к нему со своей кисточкой, заставляя морщиться от неприятных щекочущих ощущений. А как только весь этот косметический кошмар закончился, Квона сразу же оккупировали костюмеры, ругая за нерасторопность. Концерт ещё не начался, а он уже был полностью вымотан этими замысловатыми и непонятными для него приготовлениями. ДжиЁн внимательно оглядывал свои руки – даже ногти ему зачем-то накрасили.       Когда менеджер подошёл к Квону вместе с остальными мемберами, прежнее волнение моментально вернулось к нему. Их поставили на движущуюся платформу, которая вот-вот должна была подняться наверх, являя группу фанатам. За кулисами прозвучал гудок, и замысловатая конструкция поехала вверх. В этот момент Джи опустил голову вниз и зажмурился, ощущая себя, как на американских горках. Раздался глухой звук, и края платформы соединились с полом сцены, закрывая последние ходы к отступлению.       Квон с опаской открыл глаза, все трибуны пестрели тысячами маленьких жёлтых огоньков, которые вместе представляли собой целый океан. Все пришедшие держали в своих руках фонарики (ДжиЁн просто не знал, как это правильно назвать), как раз те самые, в форме корон, один из которых он получил, пока лежал в больнице.       Заиграла музыка, песни сменяли друг друга одна за другой, и, в целом, всё шло очень даже неплохо. Толпа рукоплескала им, особенно шумно в зале было во время перерыва, когда СынРи начал подшучивать над Дэсоном. Но чем ближе становился конец, тем хуже начинал себя чувствовать Квон. Поначалу ему просто становилось душно, и он списывал это на кожаный белый костюм; потом ко всему этому добавились проблемы с дыханием. Парень нагнулся, опираясь руками на колени, чтобы перевести дух, и уговаривал продержаться себя ещё немного.       Началась финальная песня – их главный хит. Джи, слегка пошатываясь, вяло выполнял заученные им танцевальные движения, силясь не потерять сознание. Звуки доносились до него глухо, словно он находился в вакууме, а сил не оставалось даже на то, чтобы шевелить пересохшими губами под фонограмму. – ДжиЁн! – необычайно чётко по сравнению со всем остальным раздалось у него за спиной. Голос показался ему таким знакомым, что он повернулся назад на его источник. Юноша расширил глаза от ужаса, когда увидел стремительно приближающийся к его лицу рекламный щит, в который он постоянно влетал в своих ночных кошмарах. Квон моментально скрестил руки перед своим лицом и прикрыл глаза, опасаясь сильного удара. – Нет! – выкрикнул он в микрофон, делая пару зыбких шагов назад. Парень повернулся обратно лицом к зрителям, как в глаза ему ударил яркий свет прожектора. Он почувствовал, как теряет равновесие. Сзади кто-то успел подхватить парня, не давая тому упасть, но Джи не успел рассмотреть лица того, кто это был, прежде чем потерять сознание. …– Кан ДжиЁн! – юноша приоткрыл глаза и увидел перед собой пожилую женщину, строго глядевшую на него, – Вы так и собираетесь дальше спать на моём уроке? Немедленно отправляетесь в кабинет директора! – Джи поспешно вышел из класса, прикрывая за собою дверь. Обернувшись, он увидел вокруг себя не школьный коридор, а балетную студию, в которой уже шло занятие. Квон внимательно смотрел на учеников, старательно выполняющих упражнения. Его внимание привлекла тонкая, даже худощавая фигура высокого молодого человека. Когда парень повернулся, выполняя очередной элемент, то Джи узнал в нём своего недавнего знакомого – СуХёка. Тот, кажется, тоже его заметил и, помахав рукой, радостно двинулся навстречу. Джи немного удивился, когда Ли прошёл мимо него, не замечая и не переставая радостно улыбаться. СуХёк начал беседовать с кем-то, и когда собеседник ответил ему, ДжиЁн остолбенел, вслушиваясь в знакомый тембр. За его спиной раздавался его собственный голос. Парень медленно повернулся, чтобы увидеть владельца точно такого же голоса, как и у него самого, но был сбит с ног булыжником. – Крыса! Грязная крыса! Поднимайся, Кан ДжиЁн! – юноша приоткрыл глаза и увидел перед собой четырёх маленьких мальчишек, в перепачканной одежде. Им было лет по девять-десять, а на их детских лица отражалась не детская злоба. Они пристально наблюдали за его движениями, словно выжидая момент. – Ещё раз пожалуешься воспитательнице на то, что мы воруем твои пряники, и ты окажешься в мусорном баке! – Это ещё что такое!? – грозно произнесла молодая женщина, появившаяся буквально из неоткуда за спинами этих сорванцов. Квон внимательно оглядел её, пытаясь вспомнить, где же он мог видеть её раньше. Рядом с ней шёл мальчик с чётко выраженными скулами и хрупким телосложением, которого он не сразу заметил, но тоже показавшийся ему до боли знакомым. – ДжиЁн-а, ты в порядке? – спросила она. Дети стояли рядом с ней, выстроившись в ряд, и ожидали, пока Квон поднимется с земли.       «Стоят, как на фото» – эта мысль молнией мелькнула в голове у Квона, и всё сразу же сложилось перед ним в одну общую картину: эту женщину он видел на фотографии, показанной ему СуХёком, когда они вместе с ним листали альбом. Но разве такое возможно? Ведь ДжиЁн был уверен, что на фото был изображён не он. Воспитательница вместе со всеми детьми в какой-то момент исчезла из поля зрения так же внезапно, как и появилась. Джи тут же перестал чувствовать под собой опоры и увидел снова стремительно приближающийся к нему тот самый рекламный щит.       В этот момент Квон громко закричал, чем перепугал всех, кто находился в гримёрной и всё это время пытался привести его в чувство. Он открыл глаза и недовольно поморщился от яркого света лампы. – Ты очнулся! – Сынри облегчённо вздохнул, но не спешил подходить к только что пришедшему в себя парню. ДжиЁн сел на диван, и у него по щекам градом покатились слёзы. – Хён, что-то случилось? – осторожно спросил Дэсон, будто бы от его слов тот мог просто раствориться в воздухе. – Я, – тихо произнёс он, – умер? – все были настолько удивлены вопросом, что никто не нашёлся, что на него ответить. – Да нет же, ты живой, сидишь перед нами на диване, – немного неуверенно произнёс ТэЯн, не зная, как правильно подобрать слова. – Тогда почему он оплакивал мою смерть? – юноша задрожал всем телом, полностью сбитый с толку сам и продолжая сбивать всех остальных. – Кто оплакивал, хён? – встревожено переспросил Сынри. – СуХёк. – Что за СуХёк? Тебе приснился дурной сон? – Сон? А, может, я и сейчас сплю? – Джи встал с дивана и начал мерить шагами комнату, тихо смеясь и бормоча себе под нос: – да-да, сейчас я открою глаза и либо умру, либо проснусь. – С чего ты взял, что должен умереть сейчас? – произнёс СынХён, с ужасом наблюдавший за этой картиной. Это был первый раз, когда он заговорил с Квоном после того случая. ДжиЁна, кажется, тоже удивило, что тот решил начать с ним разговор, он даже на секунду остановился и перестал бормотать. Выражение его лица сделалось сначала серьёзным, а потом снова было освещено нервной улыбкой, которая обычно бывает у тех, кто немного тронулся умом. – Потому что, врезавшись в огромный стеклянный рекламный щит, я могу либо погибнуть, либо проснуться. Третьего не дано, понимаешь? – разъяснил парень, как будто от этого становилось хоть что-то понятнее. – Он, правда, думает, что мы ему снимся? – шёпотом спросил СынРи ТэЯна. Дэсон подошёл к Джи и положил ему руки на плечи, чтобы обратить на себя внимание: – Послушай, ты не спишь, все, что ты видишь сейчас – реально. – Тогда что со мной происходит? – измученно спросил молодой человек. – Ничего не происходит, хён, – ободряюще проговорил Ли, – ты в полном порядке! – Неправда, – прерывисто проговорил Квон. – Неправда, – твёрдо и уверенно повторил СынХён.       В комнате повисла тишина. ДжиЁн оглядел сначала взволнованных мемберов, потом перевёл свой взгляд на невозмутимо стоявшего Чхве. Последний приблизился к нему, преодолевая расстояние крупными и решительными шагами, взял за локоть и потащил вслед за собой. Они стремительно маневрировали между персоналом, обходя одного сотрудника за другим. Квон был похож на тряпичную куклу, и сейчас СынХёну не представляло труда вести за собой обычно упрямого парня. Джи начал немного осознавать происходящее, только когда был усажен в уже знакомую ему машину. На стоянке их настиг Ли, крича в приспущенное стекло водителя Чхве о том, что тот совершает ошибку. – Автомобиль уже прогрелся, – даже не повернув голову в сторону макнэ, спокойно сказал СынХён и вдавил педаль газа в пол.       Огни ночного города ярко мелькали, проносясь рядом с ними. Эти пейзажи, обычно занимавшие ДжиЁна во время поездок, сейчас не производили на него никакого впечатления. Он уже успел более или менее успокоиться, поэтому всё чаще начинал бросать вопросительные взгляды на Чхве, но спросить ничего не решался. Квон был уверен, что тот замечает всё это и намеренно никак не реагирует. В тот момент, когда парень уже был готов задать свой вопрос, машина остановилась, и надобность озвучивать его отпала. Они вышли из неё и встали напротив ворот, ведущих на кладбище. СынХён пошёл вперёд, а молодой человек неуверенно последовал за ним, абсолютно не понимая, зачем они сюда приехали. Все эти склепы и надгробия, от которых так и веяло могильным холодом, нагоняли страху и заставляли Джи снова начать волноваться. К тому же на улице было уже темно, поэтому каждая тень, отбрасываемая деревом в свете фонаря, казалась зловещим существом, притаившимся за очередным камнем, так и ждущим возможности напасть. – Зачем ты привёз меня сюда? – робко поинтересовался Квон. – Хочу, чтобы ты узнал правду. – Какую правду? – СынХён остановился напротив одного из надгробий, не произнося ни слова. ДжиЁн, всё это время шедший на пару шагов назад, нагнал молодого человека и остановился рядом с ним, мгновенно побледнев в лице. – Здесь покоится Квон ДжиЁн, – шёпотом прочитал он вслух. Датой смерти стоял нынешний год.