Махидевран 2.0. Воскрешение любви

      В сегодняшнюю ночь четверга мне было вдвойне приятно оттого, что я пойду в покои султана. Все-таки пойти на свидание к повелителю именно в день возвращения Хюррем было очень важным. Я снова должна была показать этой женщине, что главная здесь до сих пор я, а она пока что занимает второе место.       Я шла по золотому пути и представляла себе, как мы с султаном сначала предадимся любовным утехам, потом отдохнем, потом поговорим о чем-нибудь, потом снова будем близки…       — Повелителя нет в своих покоях, — выбил меня из колеи стражник. В ответ на мой немой вопрос он добавил. — Повелитель пошел в покои Хюррем-султан.       Мне снова захотелось разнести половину дворца. Как это, почему Сулейман позволяет себе в эту ночь идти к другой женщине?       — Я подожду здесь, — зачем-то сказала я.       — Госпожа, позвольте, я вас провожу в ваши покои, — предложила Гюльшах.       — Пойдем, — согласилась я.       Едва придя в покои, я упала на кровать и разрыдалась в голос. Я впервые в жизни так плакала из-за другого мужчины.       «Но это же другой мир, другие порядки, — пыталась утешить себя я. — Здесь много женщин, хоть ночь с четверга на пятницу и принадлежит только мне одной!»       Наутро я проснулась с опухшим от слез лицом. Мне не хотелось никуда выходить из своих покоев, и Гюльшах, видя мое расстройство, куда-то пошла. Вскоре служанка вернулась радостная.       — Госпожа, — сказала Гюльшах. — Может быть, эта новость принесет вам успокоение.       — Говори, — грустно сказала я.       — Повелитель приходил в покои Хюррем-султан ненадолго, для короткого разговора. Насколько мне известно, повелитель убеждал Хюррем в том, что отныне она должна вести себя иначе, ведь оговоры возможны и ее поведение далеко не всегда можно трактовать в ее пользу. После чего он вернулся в свои покои и провел ночь один.       «Какое счастье, что он не остался на ночь у этой рыжей ведьмы! — подумала я. — Может, султан позовет меня к себе завтра!»       Весь день прошел в ожидании. Я не знала, сбудутся мои мечты или нет, но вечером я узнала, что в покои султана приглашена я.       «Так тебе и надо, Сашка, обойдешься без свиданий с Сулейманом», — с неким злорадством сказала я и, полная счастья, пошла к своему мужу.       На следующий день я гадала, кто сегодня пойдет к Сулейману: я, Саша, старые фаворитки или кто-то новый. Сказать по правде, я бы не отказалась и от второго свидания с султаном подряд: все-таки мне очень хотелось упрочить свое положение в гареме и родить еще одного шехзаде (а с учетом того, что Мустафу я не рожала, мне хотелось лично родить султану сына, ведь мальчиков здесь все-таки любили больше), но умом прекрасно понимала, что два дня подряд меня вряд ли кто-то пустит к повелителю.       — Госпожа, какую-то новую наложницу сегодня готовят, — принесла мне известие Гюльшах. — Если я не ошибаюсь, Садыку.       «О, уже Садыка подобралась к Сулейману близко», — подумала я.       Однако эта новость меня вполне устраивала: к султану идет не Саша и не Гюльфем, которых мне не хотелось допускать до сердца падишаха, а Садыка, чья звезда должна скоро закатиться, меня волновала мало.       Мне бы очень хотелось понаблюдать, как будет истерить Саша, когда узнает, что к султану Сулейману привели Садыку, но, к моему огромному разочарованию, ее взяла с собой валиде, чтобы показать дворец.       «Эх, жаль, Шура, не помучиться тебе от ревности», — подумала я, как вдруг неожиданная догадка поразила меня: а не встретится ли Саша в этом дворце с Лукой?       «Нет, Лука, не вздумай, не имей дел с этой Шуркой! — подумала я. — Ей ничего не будет, она выкрутится, а ты умрешь!»       Но я ничего не могла сделать, чтобы помочь Луке, поэтому только надеялась на то, что все обойдется.       Желая развеяться, я вышла в сад и с удовольствием гуляла со своими детьми. По какой-то странной причине Мустафу я любила больше, нежели девочек, и не понимала, откуда взялось такое странное чувство: во-первых, он не мой ребенок, я его не рожала, во-вторых, в прежней жизни мне всегда хотелось, чтобы у меня родилась девочка, а не мальчик, в-третьих, характер у моего сына был далеко не сахар и я удивлялась, как его терпят учителя, правда, сразу же вспоминала, что он сын султана, и все вопросы на этом у меня заканчивались.       «Наверное, и на меня перенеслась эта большая любовь к мальчикам», — решила я и огляделась по сторонам.       На балконе стоял султан Сулейман и, видимо, дышал свежим воздухом перед встречей с Садыкой. Улыбнувшись своему мужу, я вдруг с ужасом подумала:       «А если Садыка сегодня его убьет? Что же тогда будет?»       Подсознание сразу же мне подсказало, что тогда на трон взойдет Мустафа. Этот вариант мне не понравился: я не хотела смерти своего мужа и, как историк, прекрасно понимала, что в этом случае Мустафа легко может стать марионеткой в чужих руках, следовательно, количество проблем у меня резко увеличится, нужно будет следить за сыном, может быть, вообще придется стать регентом, чтобы уж точно иметь возможность все контролировать, а этого я совершенно не хотела.       За этими мыслями я совершенно забыла о том, что маленький Мехмед остался в одиночестве. И только услышав плач Мустафы, я увидела, что Мехмед упал в бассейн.       Поведение служанок меня просто возмутило: вместо того, чтобы бросаться в бассейн, который был не таким уж и глубоким, они просто стояли рядом и звали на помощь.       «Идиотки, а если бы это ваш сын был, тоже бы просто так смотрели и кричали?» — подумала я и прыгнула в воду.       В прошлой жизни я умела плавать очень плохо, тем более, что на мне было надето довольно неудобное для вынужденного купания платье, но умом я понимала, что глубина бассейна не такая уж и большая и можно будет просто встать ногами на дно и достать ребенка.       Я замочила ноги всего лишь по колено и до сих пор не понимала, почему эти дуры, ведь других слов не приходило на ум, не бросились спасать своего подопечного.       «Были бы это мои служанки, а не Шуркины — разогнала бы в этот же день», — подумала я.       Вскоре в сад прибежал султан Сулейман, немало возмущенный тем, что за его сыном не уследили, и мы пошли обратно во дворец.       До возвращения Хюррем и Айше с Хатидже оставалось не так много времени. Все это время я сидела рядом с Мехмедом и не понимала, почему никто из рабынь не посчитал нужным намочить платье ради наследника.       «Да даже если отбросить все человеческие принципы, вас бы потом золотом и украшениями отблагодарили, — все возмущалась я. — А так крайними будете, причем вполне заслуженно».       Но в этот раз, к моему удивлению, крайних не назначили.       — Госпожа, вы спасли моего сына, моя благодарность не знает границ, — сказала Хюррем.       — Я не могла поступить иначе, — ответила я и подумала. — «Вот, Шурочка, я твоего ребенка спасла, а вот стала бы ты спасать моего Мустафу — большой вопрос».       Каждый день Гюльшах мне приносила свежие сплетни, чтобы я была в курсе всего, что происходит в гареме. И вот, в один прекрасный день, я услышала, что Садыку заберут во дворец Ибрагима и Хатидже. Это известие меня немного обрадовало, ведь, пусть даже по канону с султаном ничего не должно было случиться, какой-то гарантии безопасности для своего мужа мне хотелось.       «А к нему в постель пусть лучше какую-нибудь новую наложницу подложат», — подумала я.       Буквально этим же вечером ко мне пришла Айше с Хатидже и начали поздравлять. Я была немало изумлена этим и не понимала, как реагировать и с чем меня, что самое главное, поздравляют.       — Если Аллах пошлет мне еще одного внука, это будет чудесно, — наконец сказала свекровь.       Я задумалась. Вроде я не была беременна, наверное, кто-то просто пустил слух о том, что я жду ребенка. С другой стороны, последний раз регулы у меня были довольно давно, то ли полтора, то ли два месяца назад.       — Валиде-султан, еще рано что-то говорить, пусть лучше меня осмотрит акушерка, — подумав, сказала я.       То, что если женщина действительно беременна, лучше лишний раз ее не смотреть на кресле, в прошлой жизни я знала хорошо. Однако здесь не было возможности сделать тест на беременность, поэтому других вариантов узнать правду не предвиделось.       «Может, мне повезет и я действительно буду беременна и рожу Сулейману еще одного ребенка, сына», — подумала я.       Все эти осмотры, пусть даже не на кресле, но при посторонних людях, стоящих рядом, меня смущали.       «Ну что же это такое? — думала я. — Неужели вы не можете отойти чуть подальше?»       Однако подальше никто не отходил, и я с замиранием сердца ждала вердикта акушерки.       — Госпожа, спешу сообщить вам радостную весть, — сказала пожилая женщина. — Махидевран-султан беременна.       Мое лицо мгновенно просияло.       «Вот она, радость! — подумала я. — Нежданная, но от этого ничуть не меньшая радость! Может, в этот раз мне повезет и я рожу теперь уже мальчика!»       Меня поздравляла Айше, Хатидже, но мне это уже было не так важно, ведь узнать о беременности так неожиданно было двойным счастьем.       Весь день я провела в состоянии полного блаженства и уже вечером услышала от Гюльшах еще одну сплетню: Хюррем попросила позвать к ней акушерку, чтобы узнать, не беременна ли она.       — Не сомневаюсь, что хатун решила из зависти позвать к себе акушерку, — не смогла удержаться от иронии я.       Но наутро мне стало не до смеха: весь гарем гудел о том, что и Хюррем тоже беременна.       «Ну что же, — подумала я. — Теперь остается надеяться на то, что у меня будет мальчик, а у Саши — девочка. Хотя не будет у нее девочки, у нее Селим, кажется, родится».