Глава 18. Ревность
12 февраля 2020 г., 17:47
Если бы не Гюльшах, наверное, я бы многого не знала. Именно эта женщина принесла мне извести о том, что у Хатидже родился сын Мехмет и именно от Гюльшах я узнала, что сегодня Хюррем приехала во дворец Ибрагима-паши, явно сорвала ему свидание с Изабеллой и Сулейман не захотел видеть Хюррем этой ночью, хотя была ее очередь.
Как мне казалось, Саша кое-как привыкла терпеть то, что султана нужно делить со мной, но делить его еще с кем-то она явно не хотела. Во всяком случае, пока что Сулейман больше не приглашал к себе наложниц, а ограничивался нами с Сашей.
Не успела я сесть за книгу, чтобы скоротать вечер, как в мои покои снова чуть ли не влетела Гюльшах.
— Госпожа! — воскликнула она. — Повелитель хочет видеть вас сегодня.
«Неожиданно, но приятно», — подумала я.
Особенно собираться времени не было. Как я была в темно-синем платье с золотой отделкой, так и решила не переодеваться. На шее было все то же самое колье с сапфирами, которое я практически не снимала — так оно мне нравилось.
Едва я зашла в покои, как увидела, что султан какой-то грустный.
— Повелитель, — сказала я. — Вы так печальны… У вас что-то случилось? Могу ли я как-то облегчить тот груз, который лежит у вас на сердце?
— Махидевран, моя весенняя роза, — ответил Сулейман. — Как я запомнил тебя такой, так и ей и остаешься, разве что становишься все лучше и лучше с каждым днем.
«Ой, льстишь ты, Сулейманчик, — подумала я. — Но приятно, не скрою. Я не Шурка, срывать тебе случки не буду».
Что мое настроение, что настроение Сулеймана сразу улучшилось и мы начали беседу о детях, которая имела все шансы перейти во что-то большее.
Вполне ожидаемо из покоев султана я вышла наутро, после завтрака. Неподалеку от покоев повелителя я увидела Сашу, которая зачем-то переминалась в коридоре с ноги на ногу.
— Хюррем, если ты к повелителю, то можешь идти, он освободился, — не удержалась я.
Саша тотчас развернулась и ушла.
«Наверное, меня караулила, иначе что ей еще здесь было делать», — подумала я и вернулась в свои покои.
Вскоре Гюльшах принесла мне еще одну весть: Хюррем пришла к Сулейману, а он ее чуть ли не выгнал.
«Вот и хорошо, — подумала я. — Пусть хоть маленько Сашка пострадает. А то совсем обнаглела, лезет во все дыры».
Я решила ничего не предпринимать и выждать. Действительно, Хюррем не звали в покои султана, а если она приходила, стража неизменно отвечала ей, что повелитель занят. Со мной Сулейман тоже стал видеться реже, оставляя только ночь с четверга на пятницу, но меня это не огорчало. Я знала, что взлет Изабеллы недолог. Однако с Мустафой Сулейман проводил немало времени, чем очень радовал моего сына. Глядя на счастливые глаза Мустафы и кислое лицо Шурочки, мне было очень радостно и даже не так обидно от того, что султан приглашает меня к себе всего лишь раз в неделю.
По информации, полученной от Гюльшах, в один из дней Саша нарядилась, как никогда красиво, надела лучшие украшения и пошла к султану. Я ничуть не сомневалась в том, что на этот раз Сулейман не устоит перед искушением, но буквально через час Саша вышла из покоев падишаха расстроенная. Очевидно, дальше разговоров дело не пошло.
Мне было даже чуть-чуть жаль Сашу, которая осталась без внимания султана, однако, другая часть моей души ликовала: наконец-то я занимала в душе повелителя более почетное место, нежели Саша, пусть даже на первом месте и была Изабелла.
С Нигяр-калфой мы теперь виделись крайне редко. Эта женщина служила теперь у Катюхи-Хатидже, не знаю, восстановила отношения с Сашей, или нет, и практически не встречалась со мной. В один из дней мы с ней все-таки встретились в Топкапы и на вопрос, какие есть новости, Нигяр мне ответила, что Катюха превратилась в совершенную истеричку.
«Может быть, она, падая с лестницы, черепно-мозговую травму получила да с последствиями? — подумала я. — Была же раньше обычной женщиной, ни рыба ни мясо, а теперь вон кого из себя возомнила… Вспомнила, видать, что дочь прежнего султана и сестра нынешнего».
«Терпи, Нигяр, уродов в нашей жизни много», — хотела сказать я. Но, разумеется, подобную вольность я не могла себе позволить, поэтому ограничилась более сдержанным. — Аллах помогает терпеливым.
Да, в годы учебы в вузе я читала Коран в рамках учебного процесса, сейчас же, иногда, от большой скуки, я тоже могла пролистать пару-тройку страниц. Мне эта книга была интересна только ради знания матчасти, ведь не зная матчасти, жить всегда труднее, нежели тому, кто ее знает. А теперь я могла либо говорить какими-нибудь умными фразами, утешая людей, или, в случае чего, вспомнить уместную цитату для нужного случая.
Конечно, мне хотелось хоть как-то помочь Нигяр, но я не представляла, как это можно сделать. Поссориться со свекровью ради того, чтобы Нигяр перевели обратно во дворец, я не планировала, да и где гарантия, что ей бы это помогло? Кроме того, меня обрадовали два события, совершенно не связанные друг с другом.
— Госпожа, — сказала Гюльшах. — Хюррем-султан ездила к Хатидже-султан, но нет уверенности в том, что она была именно там.
«К Изабелле ездила, проследить за Сулейманом, — подумала я. — Ну что же, Сашка, переживай, раз просто переждать не можешь».
Однако второе событие порадовало меня гораздо больше: Айше приняла решение выделить моему Мустафе собственные покои.
Конечно, как человек двадцать первого века, я понимала, что дети в большинстве случаев живут с родителями довольно долго, лет так до двадцати уж точно, а потом на все воля случая, однако, это решение выделить моему Мустафе свои покои было для меня и неожиданным, и радостным моментом: бабушка любит своего внука и заботится о нем.
— Мустафа, — обрадовала я сына. — Ты уже становишься совсем взрослым, поэтому переедешь в свои собственные покои.
Я видела, как обрадовался этому известию Мустафа, и в этот же миг забыла обо всем: об Изабелле, о Сашке и прочих обитателях Топкапы и его окрестностей.
