Глава 19. Она уже во дворце!
13 февраля 2020 г., 15:17
Но вскоре ревность Саши перешла все возможные и невозможные границы. От Гюльшах я узнала, что к Изабелле приходила служанка Хюррем и угрожала ей.
«Да ты ж совсем одурела, — подумала я. — Узнать бы Сулейману об этом, да вот как?»
Я долго думала на эту тему, но ничего в голову не приходило. Однако очередная сплетня от Гюльшах порадовала меня.
— Госпожа, Хюррем-султан в разговоре с повелителем сказала, что Ибрагим-паша возомнил себя ровней, — сказала служанка. — Повелитель же разгневался на Хюррем-султан, велел ей следить за своими словами и тотчас покинул свои покои.
«А теперь по горячим следам надо бы сообщить султану о поступке Шурочки, — подумала я. — Вот только как? Сказать: Сулейман, тут одна баба сказала, что Сашкина служанка угрожала Изабелле? Так он на меня же рассердится за пересказ сплетен, скажет, что он не бабка у подъезда, которой это интересно. Так что же, лучше промолчать?»
Я еще немного помялась и приняла решение не делать никаких подлянок. Все-таки это не в моем характере, а не так давно я решила, что не буду изменять своим привычкам.
«Ты, Сашка, сама как-нибудь еще не раз и не два проколешься», — подумала я.
Этим вечером мне не светил визит в султанские покои — Сулейман уже явно удовлетворил свою страсть с Изабеллой. Однако каково же было мое удивление, когда Гюльшах сказала мне, что падишах велел Хюррем прийти к нему.
«Предпочел мне Шурку? — в душе возмущалась я. — Почему ее? Соскучился? Решил с Изабеллой сравнить?»
— Гюльшах, сходи, разузнай, повелитель решил просто поговорить с Хюррем или она останется в его покоях на ночь? — велела я.
— Как скажете, госпожа, — ответила Гюльшах.
Я ничуть не сомневалась, что Саша приглашена к султану на ночь, поэтому новости от Гюльшах оказались для меня уж слишком неожиданными.
— Госпожа, я слышала, как повелитель разгневанно говорил Хюррем-султан, что она пытается влезть туда, куда ей не положено и что глупцу понятно, кто именно подослал гонца к принцессе. Повелитель сказал Хюррем-султан, что если она не прекратит подобные действия, то будет немедленно отослана из Топкапы.
«Так тебе и надо, Сашка, — подумала я. — Тоже мне, придумала, угрожать чужим бабам. Я тебе, между прочим, не угрожала».
— Гюльшах, принеси мне чаю, — обрадованно сказала я и подумала. — «Хоть отдохну за чашечкой чайку».
Все следующие дни Шурка ходила тише воды, ниже травы, чем меня немало радовала. Во дворце как-то сразу стало легче дышать и я была счастлива, что наконец-то снова воцарился мир и покой.
«Пусть Сулейман ходит к Изабелле, делает ей приятное. Как говорится, не сотрется», — подумала я, вспоминая слова одной из преподавательниц из университета.
Я даже не думала, что мои познания из прошлой жизни, причем полученные таким образом, могут когда-либо мне пригодиться, но это еще раз убедило меня в том, что знания лишними не бывают.
Именно поэтому я пыталась узнать и в Топкапы как можно больше, чтобы в один прекрасный день мне пригодились эти знания. Нередко я просила Мустафу рассказать то, что говорили ему учителя, чтобы и сын закрепил свои знания, и я узнала как можно больше нового.
Еще одна новость обрадовала меня: Нигяр вернулась в Топкапы. Вернее сказать, Катюха-Хатидже во время своего очередного приступа ревности выгнала Нигяр обратно в султанский дворец, но я была только рада тому, что наконец-то калфа вернется к своим обязанностям, покинув эту неадекватную женщину. Но Нигяр я все-таки не доверяла на все сто процентов, предполагая, что она все равно будет верна Хюррем.
В один из вечеров в гареме устроили праздник. Я гадала, позовут Изабеллу на него или нет, но вскоре мне даже угадывать не пришлось — испанская принцесса вскоре явилась собственной персоной. Конечно, ее явно европейский наряд среди османских смотрелся более чем нелепо, но еще более нелепо смотрелось перекошенное лицо Хюррем. Разумеется, я не могла упускать такого случая и похвалила колье, которое было подарено Изабелле явно Сулейманом.
Да, это колье мне не нравилось совершенно и выглядело аляпистым, будто купленным за 99 рублей на распродаже, но упустить повод позлить Сашу я не могла.
«Довести Сашу в присутствии Айше и Катюхи — бесценно, для остального есть Мастеркард», — подумала я.
Саша скривилась еще больше и я не смогла сдержать улыбку.
— У нашего повелителя золотые руки, — сказала я, чтобы все думали, что улыбка была адресована именно таланту султана, а не насмешкой над Шурой.
А когда к нам пришел Сюмбюль-ага и увел Изабеллу в покои султана, я была окончательно счастлива.
«Вот, Шурка, и сиди здесь со своей ревностью, даже не имея возможности выйти», — подумала я.
В прежней жизни мне приходилось не раз и не два скрывать свои эмоции, даже если это было и тяжело. Ссорясь с завкафедрой, я улыбалась и вела себя максимально корректно, а потом, выходя из университета или заходя в туалет, могла устроить чуть ли не пятнадцатиминутную истерику. Я могла ответить: «Да, конечно, вы правы», одеться, собраться, а потом выйти на улицу, отойти триста метров от университета, встать за киоск и реветь, пока не надоест. Каждый раз я утешала себя фразой, что плачущая девушка возле университета не привлекает к себе особенного внимания: мало ли может быть поводов для слез? Не та оценка на экзамене, потеря стипендии, отчисление, в конце концов. Я не знала, видят ли меня студенты или нет, но каждый раз надеялась на то, что никто меня не видит.
«А ты, Сашка, так не умеешь, по твоему лицу все сразу же видно», — подумала я.
— Валиде, если вы позволите, я пойду, — сказала Саша. — Голова от шума разболелась.
Не дожидаясь ответа свекрови, Александра покинула покои, а я подумала:
«Позоришься, Сашенька, перед всем гаремом, создаешь поводы для сплетен».
О том, что нельзя создавать поводы для сплетен, так как их и без того найдут те, кому это нужно, я узнала еще в студенчестве. Неосторожно брошенная старосте смс-ка «не отмечай меня, мы с Юрой проспали и опаздываем» привела к бурному и длительному обсуждению, хотя я всего-навсего имела в виду: «Мы с Юрой встретились в троллейбусе и всю дорогу обсуждали, какую мелодию лучше ставить на будильник, чтобы не опаздывать». Юра чуть ли не месяц сторонился меня, так как тоже стал объектом сплетен, а я еще долго в душе ругала непонятливую старосту.
Впоследствии поводы для сплетен изменились и уже на основе фразы «моя бывшая одногруппница работает официанткой и, если учесть чаевые, получает за час больше меня» люди делали странные выводы и засыпали меня вопросами: «Не планируете ли вы уходить?», «Вы когда увольняетесь?» и даже «Я вам дам телефончик одного человека, он всего за день оформляет легальные санкнижки с печатями реальных врачей». Только мое воспитание не позволяло посылать этих людей на три веселых буквы и я просто отвечала: «В ближайшие лет двадцать я буду работать исключительно здесь».
Лет двадцать я не проработала, стала попаданкой раньше. И теперь, глядя на танцы рабынь, я думала только об одном: вот бы Сашка сейчас крупно ошиблась и Сулейман отправил ее из дворца подальше.
