Махидевран 2.0. Воскрешение любви

      Моему изумлению не было предела, когда Сулейман этим вечером позвал Сашу к себе. Да, они явно не занимались ударным трудом на благо династии и не пытались зачать еще одного шехзаде, но этот выбор меня немало поразил.       «Почему Сашку? — думала я. — Почему именно ее?»       Решив, что сегодня падишах просто не в настроении, вот и решил позвать ту, с которой делить ложе необязательно, я перестала думать на эту тему.       На следующий день я с детьми прогуливалась по дворцовому саду. Я не любила эту странную традицию, чтобы кто-либо за мной следовал неотступно, будто телохранители, поэтому частенько гуляла одна, но не отходя слишком далеко от прислуги. Нередко я любовалась красивыми цветами или пыталась вспомнить, как они называются, но в этот раз мое внимание привлекла небольшая тетрадь, которая валялась на траве.       Я оглянулась по сторонам и не увидела владельца. Любопытство взяло верх и я подошла к ней, чтобы поднять и прочитать. С первых же страниц стало понятно, что это дневник Луки.       Во мне боролись два чувства: положить эту тетрадь и не трогать больше, предоставив все воле случая, или в какой-то мере поучаствовать в судьбе Саши, приняв какую-либо из сторон. В мгновение ока все обдумав, я приняла решение поднять тетрадь, спрятать ее за корсаж, пока никто не видит, прочитать тогда, когда останусь одна, а потом принять решение, что же с ней делать.       Я не была любопытным человеком, не понимала, зачем Шура постоянно ездит куда-то из дворца, но в этот раз пройти мимо возможности самой поучаствовать в истории, которая сама свалилась в мои руки, я не могла.       Изо всех сил я сделала беззаботный вид и потихоньку пошла к детям. Еще немного погуляв, я поднялась в свои покои, где и узнала шокирующую новость: Катюха пыталась покончить с собой.       «Лучше бы у нее все получилось», — невольно подумала я, после чего устыдилась своих мыслей. Как бы то ни было, но желать кому-то смерти я считала неправильным.       «Идиотка, — подумала я. — Чертова эгоистка, которая думает только о себе. Ну или психической стала после той самой травмы, такой вариант тоже нельзя исключать».       В памяти всплыла одна довольно известная статья патологоанатома, в которой он доказывал, что совершить суицид довольно трудно, а вот остаться после неудачной попытки инвалидом — проще простого.       «А станет что с тобой — только хлопот окружающим принесешь», — подумала я.       Пока Сулейман ездил к Хатидже, я решила прочитать этот дневник.       «Сначала прочитаю, а потом или в печке сожгу, или еще что-нибудь придумаю», — решила я и начала чтение.       В коридоре раздались взволнованные голоса, один из которых принадлежал Сашке. Конечно, чисто теоретически я могла выйти к ней и сказать, что теперь ее судьба в моих руках, возможно, пошантажировать ее, но опускаться до такой низости я не могла. Закрыв плотнее дверь, чтобы шум меня не отвлекал, я начала чтение.       «Сегодня я впервые увидел Александру и Сулеймана. Вид Александры был крайне печальный. Почему она должна страдать, вдали от Родины и своих родных? Проклятые татары, увели Александру из нашей деревни».       «Мы встречались с Александрой во дворце Ибрагима-паши, оставались с ней вдвоем и беседовали с глазу на глаз».       «Мне удалось переписываться с Александрой, одна женщина из гарема передавала наши записки друг от друга».       «Я мечтаю, чтобы Александра бросила этого тирана, забрала всех своих детей и мы бы с ней сбежали на Родину. Я обещаю, что воспитаю этих детей, как своих».       «Вот дура ты, Сашка, — подумала я. — Как можно было выбрасывать такой компромат? Явно же не хотела, чтобы он не попал ни в чьи чужие руки, так лучше бы под платьем спрятала».       «Никогда не забуду тот день, когда Александра поцеловала меня в губы и сказала: «Прощай, Лука, большего я тебе дать не вправе». Я не мог об этом и мечтать, куда уж больше!» — прочитала я и подумала. — «А вот это уже компромат, такого Сулейман явно не знал».       Пару раз глубоко вздохнув, я продолжила чтение:       «Мы виделись в дворцовом саду. Александра сказала мне: «Лука, не надо, не приходи сюда больше. Все зашло слишком далеко, тебе пора уезжать». Да, все зашло слишком далеко. Но мы не в деревне, отец за розги не схватится и никто, кроме птиц, певших на ветках, не увидел ничего».       На этом моменте я невольно вспотела.       «Это что же ты, Лука, имел в виду? — подумала я. — Раз уже отца и птиц на ветках вспомнил. Неужели…»       Я даже не решилась в своих мыслях договорить, о чем шла речь. Кроме того, внешность третьего сына Хюррем и Сулеймана, Баязета, была какой-то полуевропейской.       «Не верю… — подумала я. — Этого не может быть!»       Дрожащими руками я продолжила чтение.       «Последний раз мы встречались с Александрой в том же самом отдаленном уголке сада. Я надеялся, что пусть даже Александра отдана другому и не может или не хочет с ним распрощаться, то в ее силах снова отдаться мне. Нет греха страшнее нераскаянного и любой грех при желании можно отмолить».       «Это конец, Сашка», — подумала я и перелистнула страницу.       «Сегодня мы снова должны встретиться с Александрой. Я надеюсь, что она согласится на мои предложения, как и в те разы, но это надо как-то кончать. Мы должны с ней сбежать обратно на Родину, ведь добром эти встречи не окончатся!»       «Да, Лука, это добром не кончится уж точно», — подумала я и пролистала следующие страницы, но они были пусты, не считая пары зарисовок дворца.       От прочитанного я долго не могла отойти от шока. В моей голове сразу же появились две картины: я отношу этот дневник Сулейману, он, скорее всего, отдает приказ о казни своей уже действительно, а не мифически, неверной жены, я становлюсь единственной султаншей в гареме. С другой же стороны мне было жаль детей, которых могли казнить вместе с матерью.       «Вот правду говорят, что нельзя читать чужие письма, только расстраиваться потом будешь», — подумала я и решила пока что спрятать дневник.       Что-то спрятать в гареме было непростым делом, ведь комнаты не запирались на ключ.       «Надо что-то срочно придумать, чтобы ни одна живая душа не могла найти эту тетрадь и не украла бы ее», — подумала я.       Сантиметр за сантиметром я осматривала шкаф, пока не нашла там небольшую щель между задней дверцей шкафа и стеной.       «Вот пусть там эта тетрадь и полежит, — подумала я. — Потом решу, что с ней делать».