Махидевран 2.0. Воскрешение любви

      Еще одним из моментов, который меня пугал, было то, что я, согласно официальной версии, могла не знать русский язык. Повспоминав все то, что я знала по сериалу и по истории, я припомнила, что Махидевран была черкешенкой. Мои скромные знания истории, ведь, как выяснилось, я хорошо помнила даже не столько историю России, сколько историю России, которая входила в вузовскую программу, кое-как дали мне понять, что считать себя историком и быть им — это две разные вещи, а территория современной Карачаево-Черкессии вошла в состав Российской Империи по итогам Адрианопольского мира 1828 года.       «А мы пока что находимся в XVI веке, до этого нам еще далеко», — вздохнула я.       С другой стороны, я не сидела без дела и, живя в гареме, учила языки. Вместе с Мустафой мы освоили итальянский и персидский язык, правда, если мой сын делал в них большие успехи, то я просто кое-как освоила азы этих языков.       «Так кто же мешал мне и русский зачем-то выучить? — подумала я. — Сам Сулейман разрешил мне ходить в библиотеку, так что этот козырь ничем не покрыть».       Мои сложности с изучением иностранных языков, которые не отпускали меня во время учебы в вузе, никуда не делись, но я себя поспешила успокоить тем, что никто не будет вникать, насколько хорошо я владею русским. Да и почему бы не могло произойти чудо и я не могла освоить русский язык на более достойном уровне, нежели итальянский?       Во время учебы в университете я кое-как освоила вузовскую программу по английскому языку, пыталась изучить немецкий, но бросила его из-за полного отсутствия успехов. В памяти остались только «Hände hoch», «Donnerwetter» и «Du gehst mir auf die Eier», причем первые две фразы я знала еще с детства, а третью узнала как раз в вузе от одногруппника.       Вторым моментом, который меня беспокоил, было то, как отнесется Сулейман к тому факту, если я собственноручно вручу ему дневник Луки и сообщу, что Саша — падшая женщина. Я боялась, что не только Саша огребет по самое не балуй, но и я попаду в немилость, как принесшая плохую весть, поэтому пока что я решила немного подождать.       Пока Шурка плела какие-то интриги против испанской принцессы, в которые мне было лень вникать, и устроила праздник в гареме, на который я не пошла хотя бы потому, что он не был санкционирован Айше, я мучилась от вопроса: что же мне теперь делать. Я выписывала плюсы и минусы, продумывала в голове возможные последствия, но никак не могла принять решение. Единственное, что я твердо уяснила для себя, это было то, что своими руками отдавать этот дневник Сулейману я не буду, а если решу отдать — то только через проверенного человека, который точно меня не кинет и не подставит. А еще мне очень хотелось, чтобы этот праздник продлился до возвращения Айше во дворец и тогда бы Саше непременно попало.       Я угадала. Едва Айше вернулась во дворец, как услышала, что в гареме веселятся. А вскоре Гюльшах подтвердила мои догадки: Айше действительно приглашала к себе Сашу и явно не была восхищена этим самоуправством.       «Ну что, Шура, теперь пожалуйся мужу на свекровку, это будет заведомо проигрышная идея», — подумала я.       Сашины попытки выжить Изабеллу привели к закономерному итогу: Изабеллу перевезли в гарем. Этому моменту я немало удивилась: разве можно свободную женщину, не рабыню, держать в гареме? Впрочем, меня это мало интересовало, так как гораздо интереснее было наблюдать в этот момент за позеленевшим лицом Саши.       «Ну что, Саша, допрыгалась? — подумала я. — А что будет, когда я отдам султану дневничок?»       «А вдруг тогда султан полностью переключится на Изабеллу и она займет место Шурки?» — подумала я.       Эта мысль меня совершенно не обрадовала, поэтому я решила подождать, пока Сашка избавится от Изабеллы, а потом уже можно будет и пытаться подвинуть Сашку.       Я не понимала, почему Изабелла все-таки переехала в гарем. Возможно, у нее не было выбора, а, возможно, ее спросили и получили согласие. Но, в любом случае, я удивлялась, как могла свободная женщина променять свою свободу на регулярное мужское внимание по ночам. Однако и в этой ситуации были свои плюсы: Саша теперь наконец-то увидела, что женщина номер один — уж точно не она.       Мои догадки на эту тему оказались верными: практически сразу же, как только она узнала новость про Изабеллу, Саша помчалась к султану. А судя по тому, какой расстроенной она вышла из покоев падишаха, я не сомневалась, что Сулейман выгнал ее оттуда.       «Сейчас, сначала Сашка выгонит Изабеллу из гарема, а потом я будто невзначай найду дневник, — пронеслось в моей голове. — Явно она не сможет долго терпеть эту иностранку здесь».       Меня каждый раз умиляло, когда Шура, мучась от ревности, держалась за стенку и чуть ли не падала.       «Да какая ты русская или хохляндская баба? — подумала я, глядя на то, как Саша в очередной раз держится за стену. — А кто коня на скаку остановит? Кто в горящую избу войдет? Уж явно не та, которая своего муженька к каждому столбу ревнует».       Мне даже стало немного жаль эту женщину, поэтому я пошла к себе, ничего не сказав Саше.       Следующей ночью я практически не спала: все читала и перечитывала снова дневник Луки. Желание избавиться от Саши никуда не уходило, но детей было жаль.       «Вот бы Сулейман отыгрался на Саше, но оставил детей, — подумала я. — Ведь, как говорится, сын за отца не отвечает. Почему невинные дети должны страдать из-за матери?»       Я еще раз вспомнила черты лица Баязета: конечно, возможности провести ДНК-тест не было, до рождения Снежаны Королевой еще было слишком далеко, но чем-то он был похож на своего отца, султана Сулеймана: теми же голубыми глазами. Да и, насколько мне припоминалось, о беременности Шуры было заявлено раньше, нежели Лука появился в принципе. Или нет? Или, может быть, даже дневник не содержит всей правды и Лука впервые согрешил с Сашей раньше?       «Детей сюда впутывать не буду, — подумала я. — А дневник, наверное, придется отдать. В конце концов, за свои действия нужно отвечать, а тебе, Сашенька, и без того слишком много простили».       В коридоре раздался какой-то топот и шум. Я осторожно выглянула за дверь, но не увидела ничего.       — Гюльшах! — позвала я служанку. — Пойди и выясни, что там творится.       — Слушаюсь, госпожа, — ответила женщина.       Но в этот раз Гюльшах не принесла мне практически никаких вестей.       — Госпожа, — сказала Гюльшах. — Гюль-ага по какой-то причине поссорился с Нигяр-калфой, больше мне ничего не удалось узнать.       — Можешь отдыхать, Гюльшах, — ответила я и подумала. — «Наверное, опять начудила Нигяр, а я еще пыталась ее сделать своими глазами и ушами. Женщина себе на уме, ей нельзя доверять».       Я тоже решила лечь отдохнуть, но как-то не спалось. Поэтому я решила выйти в коридор и, возможно, увидеть что-нибудь еще. Я прошлась по коридорам дворца, но ничего не видела и не слышала.       «Так что за шум был совсем недавно? — подумала я. — Неужели обычная ссора аги и калфы?»       — Нигяр-калфа, так что же нам теперь делать? — услышала я. — Как отвести от себя эту беду?       «Беду? — подумала я и прислушалась. — Какую беду?»       — Избавьтесь от них обеих, — услышала я голос Саши. — Положите их в мешок и бросьте в море.       «Что? — подумала я. — Мешок? Море? А какого хрена тот самый автор на Яндекс-дзене писал, что Изабелла домой уедет? Будет грехи в монастыре замаливать?»       Моя душа просто кипела от возмущения: Саша убила двух невинных или не совсем невинных людей. Но убивать, как бы, грешно, что по канонам двадцать первого века, что по логике шестнадцатого. Не желая больше здесь оставаться, я помчалась в свои покои.       «Шурке это убийство с рук спускать нельзя, — в гневе думала я. — То Марию пыталась отравить, то две невинные души загубила! Вот сволочь! Хохлушка проклятая!»       Я успокоилась только под утро. Немного подремав, Гюльшах принесла мне известия:       — Этой ночью принцесса Изабелла сбежала. Поехала в монастырь свои грехи замаливать. Не иначе, Хюррем-султан ей помогла.       — Не иначе, — ответила я и подумала. — «И за Изабеллу ты, Шурка, поплатишься».