Глава 31. Возвращение Эфсун
24 февраля 2020 г., 07:20
После смерти Айше остались, наверное, самые лучшие покои в гареме. И я прекрасно понимала, что Саша захочет их забрать себе. Этого мне не хотелось допускать, однако, идти к султану и выпрашивать себе эти покои я посчитала безнравственным поступком. Немного подумав, я решила подождать и посмотреть, как пойдут развиваться события дальше, чтобы не делать поспешных выводов.
Как было нетрудно догадаться, Саша пошла к султану, который, как казалось, ее уже полностью простил, и завела разговор о переезде.
— Нет, Хюррем, эти покои останутся пустыми, как память о валиде, — ответил султан.
Мне очень нравились мои нынешние покои: с террасы было хорошо слышно все то, что происходит на террасе падишаха, поэтому я частенько была первая в курсе всех новостей, которые в ином случае стали бы мне известны далеко не сразу. Поэтому я встала перед выбором: или переезд в стратегически более важные покои, или возможность остаться в менее почетных, но не менее удобных покоях.
Однако меня беспокоил и другой вопрос: надолго ли я останусь в Топкапы или поеду в Манису с Мустафой. Если бы были живы Демир и Огюз, я бы ничуть не сомневалась, что осталась бы в Топкапы вместе с младшими детьми, теперь же мое положение было не таким прочным.
— Махидевран, — однажды сказал мне султан. — Пришло время Мустафе проявить себя, как наследника. В ближайшее время он должен отправиться в Манису.
Я немало обрадовалась: раз султан Сулейман решил направить Мустафу в Манису, значит, он ему доверяет. Единственное, что меня волновало, был вопрос: поеду ли я с сыном или нет.
С одной стороны, я прекрасно понимала, что сыну нужна самостоятельность. Пусть живет, как считает нужным, правит, как считает нужным, да и вообще, он уже взрослый молодой человек, должен жить сам. С другой стороны, мне не хотелось расставаться с Мустафой, кроме того, я понимала, что ему, возможно, будут нужны советы.
«Но не держаться же ему вечно за мамкину юбку, — подумала я. — Он должен сам найти свою дорогу в жизни».
— Махидевран, — продолжил султан. — А ты останешься здесь, в Топкапы, вместе со мной. Тебе нужно воспитывать Фариде и Джайлан, кроме того, я не могу отпустить тебя, я слишком тебя люблю.
— Как скажете, повелитель, — коротко ответила я.
Я была счастлива, что султан решил оставить меня в Топкапы. В конце концов, мать и дети, рано или поздно, должны разлучаться, а вот жена от мужа уезжать не должна.
— Я считаю, что будет справедливо, если ты переедешь в покои, где жила валиде, — сказал Сулейман. — А твои нынешние покои займет Хюррем.
— Как скажете, повелитель, — снова ответила я.
Мое сердце трепетало от радости: я, именно я, перееду в бывшие покои Айше! Конечно, мне было бы еще приятнее, нежели бы мои покои остались Фариде, как старшей дочери, однако, у Фариде тоже были неплохие отдельные покои, поэтому я решила, что не буду чинить Саше препятствий, когда она будет переезжать в мои прежние покои.
Переезд не занял слишком много времени. Вскоре я расположилась в бывших покоях Айше и с нескрываемой радостью заметила, что и отсюда, в принципе, хорошо слышно то, что происходит на террасе Сулеймана.
«Теперь, правда, и Шурка получит неограниченный доступ к информации, но что поделать», — подумала я.
После отъезда Мустафы я занялась другой, не менее важной проблемой: нужно было привезти Эфсун в Манису. В последнее время, в отсутствие Эфсун, мой сын чуть было не увлекся Фатьмой, которая меня раздражала, поэтому мне бы очень хотелось, чтобы Мустафа, все-таки, остался с Эфсун и бросил Фатьму. Я наврала с три короба султану, что должна разобраться с делами вакфа, поехала в Шиле и решила узнать из первых уст, как все это время жила Эфсун.
— Госпожа, — услышала я с порога реплику, обращенную к себе. — Вы приехали, чтобы покарать эту прелюбодейку?
— О чем именно ты говоришь? Рассказывай, — ответила я.
— Эфсун оставалась наедине с конюхом, — раздалось в ответ.
— Меньше говори об этом, а я сама во всем разберусь, — подумав, ответила я.
Присылать сыну прелюбодейку мне не хотелось, впрочем, понятия об измене у меня все равно были другие, нежели у большинства людей. Я вполне допускала, что Эфсун оставалась наедине с конюхом, но мне очень хотелось узнать мотивы этой девушки.
— Эфсун, — сказала я. — Как ты жила все это время?
— Госпожа, простите меня, — девушка, едва завидев меня, бросилась в ноги. — Я виновата, но вина лежит не только на мне.
— Ты что здесь устроила, вставай, — уже не так радостно ответила я. — Рассказывай, что произошло.
— Госпожа, — взволнованно сказала Эфсун. — Я пошла на конюшню, чтобы покормить лошадей, а Умут, конюх, пытался меня изнасиловать. Хвала Аллаху, что ему помешали, просто спугнули, но кто знает, чем могло дело кончиться?
Я не знала, до какой степени можно верить Эфсун. Если эта девушка говорила чистейшую правду, то я могла только посочувствовать ей. Если же, предположим, Эфсун крутила какие-то шашни с конюхом, а он пытался ее изнасиловать, это был бы уже совершенно другой вопрос. Впрочем, и в этом случае я не видела особой вины девушки.
— Где сейчас Умут? — спросила я, заодно думая, не стоит ли поговорить с этим человеком и выслушать его версию.
— Умер во время эпидемии, — ответила Эфсун.
— То есть он пытался тебя изнасиловать беременную? — возмутилась я, прибрасывая по срокам время эпидемии.
— Да, — опустила голову Эфсун.
Я была немало возмущена услышанным. Девушку, можно сказать, ни за что выгнали из дворца, не давали нормального житья здесь, явно за глаза называли блудницей, а теперь еще и пытались настроить меня против возможной невестки?
— Эфсун, — сказала я. — Шехзаде Мустафа уехал в Манису. Ты тоже уедешь в его гарем. Если кто-то спросит, скажешь, что очнулась после сильной кровопотери, но не посмела идти во дворец, считая себя виноватой во всем. А я случайно узнала о тебе и отправила тебя к Мустафе. Но, думаю, если ты будешь держать язык за зубами, никто тебя ни о чем не спросит.
— Благодарю вас, госпожа, — ответила Эфсун и поцеловала край платья. — Я буду день и ночь молиться о вашем здоровье.
«Бедные девочки, — подумала я. — Отрывают их эти проклятые турки от семьи, отправляют в неведомые дали, а потом, когда они так настрадаются, то нормальное отношение к себе воспринимают как великое благо».
Решив все дела с Эфсун, я вернулась в Топкапы. Сулейман меня ни о чем не спрашивал, а я тоже не стала ему говорить ничего. Как мне казалось, султан ни о чем не узнал, а если бы и узнал, я бы сказала почти правду: узнала, что бывшая фаворитка сына жива, вот и отправила ее в Манису.
Тем временем, до меня дошли слухи про Нигяр. Как выяснилось, то, что Нигяр беременна от Ибрагима, стало известно Хатидже, вот она и решила избавиться от соперницы. Я была немало возмущена этим фактом, ведь, как известно, Нигяр стала свободной, раз вышла замуж, следовательно, все эти аресты были делом несправедливым.
Я сломала всю голову, как можно было бы помочь Нигяр, ведь мне было очень жаль эту женщину: да, она не была моей верной служанкой, но была достаточно адекватным человеком.
Передо мной встала сложная задача: нужно было помочь Нигяр выбраться из того самого подвала дворца Хатидже, где когда-то коротал свои дни Лука. Как вариант, можно было бы как-то договориться с Ибрагимом, чтобы он поучаствовал в судьбе своей бывшей любовницы, однако, другая, весьма абсурдная идея, пришла в мою голову.
Когда я занималась делами вакфа, однажды на базаре увидела слишком знакомую женщину.
— Виктория! — позвала я ее, но она не откликнулась.
— Садыка! — снова позвала я, но эта женщина все равно никак не реагировала.
— Вы что-то хотели? — уточнила женщина и я услышала очень знакомый голос.
— Помнишь меня? — спросила я.
— Наверное, вы обознались, — ответила женщина.
Я в недоумении остановилась, а потом сказала:
— Ты меня помнишь. А я хочу с тобой поговорить. Жду тебя через пятнадцать минут у фонтана.
Мне было очень интересно, придет эта женщина ко мне или нет, поэтому с нетерпением ожидала ее прихода. Я была одета так, чтобы не привлекать внимания: абайя и чадра, чачван я принципиально не носила, так как он меня раздражал.
Виктория пришла к фонтану вскоре. Женщина присела рядом со мной и спросила:
— Что вы хотели?
— Ты узнала меня, — утвердительно сказала я. — Скажи, как ты живешь?
Женщина не отвечала.
— Я клянусь, что не сделаю тебе ничего дурного, — сказала я. — Скажи, как ты живешь, с кем?
— Я вышла замуж за Леонида и меня зовут Варвара, — ответила женщина. — Мой муж подрабатывает в церкви, а я торгую на рынке.
— Варвара, я очень хочу увидеть твоего мужа и поговорить с ним, — сказала я.
— Пойдемте, — ответила Виктория.
С некоторой опаской я шла за женщиной. Я не доверяла ей до конца и невольно проверила, крепко ли сидит в моем внутреннем кармане абайи нож.
Но мои подозрения остались беспочвенными. Виктория привела меня в свой дом и крикнула вдаль:
— Леонид, к тебе хатун.
Из глубины довольно скромно обставленного дома вышел Лука.
— Леонид, — сказала я. — Ты, конечно, молодец. Наразвлекался с Александрой и не забыл об этом записать в тетради. Отец с розгами, конечно, не пришел, а вот плетью твоей Саше спину исполосовали. Но вопрос не в этом, я пришла к тебе по другому делу. Возможно, ты хочешь помочь другой невинной женщине. Твоя Александра счастлива во дворце, хоть и считает тебя умершим. А вот Нигяр может лишиться головы из-за своей связи с одним мужчиной. Ты представляешь, беременную женщину держат в том самом подвале, где был ты. Так вот, может быть, тебе захочется отомстить тем людям, которые так отыгрались на тебе и Александре, и отомстить за них, выручив Нигяр?
Я подробно описала взволнованному Луке все то, что знала, а потом, на вопрос, не желаю ли я чего-нибудь, подумала и честно сказала:
— Леонид. Я хочу напиться. Сам понимаешь, во дворце такое не положено, а за пределами дворца я не так редко бываю.
— И как же тебя звать? — спросил Леонид.
— Просто хатун, — ответила я, так и не раскрыв свое настоящее имя.
Весь день я провела в доме Луки: сначала напившись и удовлетворив то желание, которое периодически возникало у меня в ближайшие месяцы, потом сидя в тишине и покое, а потом ожидая, пока испарится градус и запах. Во дворец я вернулась поздно вечером, а на следующее утро снова поехала в город, чтобы узнать, как дела.
— Хатун, — сказал Лука. — Нигяр мы выкрали, теперь эта женщина в безопасности. Я помогу ей выйти замуж и найти спокойное место в этой жизни.
— Спасибо тебе, Леонид, — ответила я.
— И тебе спасибо, хатун, за возможность отомстить за Александру, — сказал Лука. — Не подумай ничего дурного и не посчитай меня нечестным человеком, но нам, наверное, больше не стоит видеться.
— Не стоит, — согласилась я. — Поэтому, наверное, наши дороги теперь точно должны разойтись.
Я вернулась в Топкапы и не успела переодеться, как услышала слова Гюльшах:
— Госпожа, вас вызывает к себе султан.
Быстро сняв чадру и абайю и переодевшись в платье, я пошла в покои падишаха.
— Повелитель, вы звали меня, — сказала я, поклонившись.
— Махидевран, — ответил султан. — Я уже распорядился. Ты сегодня же отправишься в Манису к Мустафе.
Не понимая, в чем дело, я застыла в изумлении.
