Глава 55. Лед тронулся
8 марта 2020 г., 16:59
Остаток дня я решила провести на балконе, чтобы не пропустить визит Малкочоглу к Сулейману. Я велела Дарине накрыть мне на свежем воздухе и сидела, любуясь видом на море.
Суп уже был доеден, биточки с овощами или, как их называли во дворце, кефтези, остывали на тарелке — я не любила слишком горячую еду. Едва второе остыло, я приступила к трапезе, как вдруг услышала голос зятя:
— Повелитель, вы меня звали.
«Ну что же, биточки пока подождут», — подумала я и прислушалась.
Однако разговор до сих пор был ни о чем. Не желая слушать пересказ того, чему я не так давно была свидетельницей, я решила пока что поесть. Уже практически завершив трапезу и допивая щербет, я услышала слова султана:
— Малкочоглу, как ты знаешь, на мою карету было совершено нападение, погибли дети. Ты должен найти виновного и сразу же доложить мне об этом. Кто бы это ни был, он понесет за это суровую кару.
«Ну что, Сашенька, допрыгалась?» — подумала я и мое настроение слегка улучшилось. А еще больше я обрадовалась от известия, что до окончания следствия Хюррем не позволено выходить из своих покоев.
«Не комната фавориток, конечно, но уже хоть что-то», — подумала я.
Я уже вернулась с балкона в свои покои и хотела немного почитать, как вдруг совершенно неожиданно для меня в комнату вошла Дарина и сказала:
— Госпожа, к вам Малкочоглу Бали-бей.
— Пусть входит, — сказала я и встала.
Гостя я встречала не очень радостно, остатки обиды за свой арест и его последствия оставались.
— Госпожа, — сказал Малкочоглу. — Я пришел просить прощения перед вами.
Я ничего не ответила и подумала:
«Ну что, Малкочоглу, продолжай».
— Я не смог вас защитить, когда дело касалось убийства Назенин-хатун и Разие-султан. В свое оправдание могу сказать только одно: повелитель не желал слушать ничего, что я говорил в вашу защиту. Он считал, что я умышленно выгораживаю вас.
Повисла пауза. Я ничего не ответила, а Бали-бей продолжил:
— Госпожа, чтобы загладить свою вину, я предприму все усилия, чтобы найти убийц ваших детей. Поверьте, я брошу все силы на это.
— Тебе не за что извиняться, — сказала я, удовлетворившись ответом зятя — ситуация хоть немного начала меня отпускать. — Но я надеюсь, что убийца моих детей будет найден и повелитель вынесет справедливое решение относительно этого человека.
К моему удивлению, поиски виновного не заняли слишком много времени. Уже через два дня, сидя на террасе, я слушала доклад Малкочоглу.
— Повелитель, — сказал Бали-бей. — Вы велели мне найти виновного, кто бы это ни был.
— Ты сделал это? — спросил султан.
— Да, — ответил Малкочоглу. — Нападение на ваших детей совершила Хатидже-султан.
— Что?! — воскликнул Сулейман. — Хатидже-султан? И какие этому есть доказательства, что ей двигало?
Сказать по правде, я изумилась не меньше падишаха. Я была уверена, что моих детей убила Саша, не зря же она сказала после своей несостоявшейся казни, что мне и моим детям не жить. Я бы не так удивилась, если бы нападение организовала Гюльфем: что поделать, в тихом омуте черти водятся. Но от Катюхи такой подлянки я не ожидала.
— Повелитель, — сказал Бали-бей. — Хатидже-султан считала, что в той карете, на которую было совершено нападение, едет Хюррем-султан. Госпожа решила избавиться от нее, вспомнив давнишнюю вражду. Разбойники выполнили указание в точности: убили всех, кто находился в этой карете. Хатидже-султан не знала, что в этой карете ехали ваши дети. По-видимому, госпожа мучилась от мысли, что стала убийцей своих племянников, поэтому, едва я пришел к ней для разговора и спросил, не знает ли она что-нибудь относительно этого злодеяния, сразу же призналась во всем.
— Где сейчас Хатидже-султан? — спросил Сулейман.
— У себя во дворце, — ответил Малкочоглу.
«Так вот почему Сашка не испугалась этого следствия, видать, решила снять с себя возможные подозрения», — подумала я.
Не успела я прийти в себя после таких известий, как дверь моих покоев отворилась и в них вошел Сулейман.
— Махидевран, — сказал он. — Поехали.
— Куда, повелитель? — спросила я, хоть и догадывалась, что мы поедем к Катюхе.
— Во дворец Хатидже-султан, — ответил Сулейман.
Я понимала, что Сулейман хочет, чтобы Хатидже посмотрела в глаза и мне, матери убитых шехзаде и их сестер, поэтому не стала спорить. Я быстро набросила на себя платок, даже совершенно неподходящий по цвету к платью, и поехала со своим супругом.
По дороге во дворец Хатидже я плакала.
«Бедные мои детки, — думала я. — А свою сеструху Сулейман простит. В этом даже не стоит сомневаться. Максимум — сошлет ее куда-нибудь, отправит в отдаленный санджак».
Вместе с падишахом и Бали-беем мы вошли во дворец Хатидже-султан.
— Хатидже, — грустно сказал Сулейман. — Как ты могла? На тебя я ни в коем разе не мог подумать!
— Прости меня, Сулейман, — ответила Хатидже. — Я даже не буду ждать твоего решения, мой приговор уже вынесен.
— Ты о чем? — удивленно спросил султан. — Да, твою судьбу буду решать я, но еще ничего не известно.
— Сулейман, прости меня, — еще раз сказала Хатидже.
С изумлением я наблюдала за тем, что изо рта Хатидже тоненькой струйкой потекла кровь, после чего женщина упала на пол.
— Хатидже! — воскликнул султан, но его сестра уже была мертва.
Едва оправившись от потрясения, я вспомнила, что когда мы заходили во дворец, Хатидже спрятала в карман платья что-то, скорее всего, бутылочку от яда.
«Дважды дура, — подумала я. — Идиотка. Лишила жизни и своих племянников, и себя. Техзадание надо формулировать четче, а не просто говорить: «Убейте всех, кто поедет в этой карете». Эх, Хатидже, как была ты истеричкой, так и померла ею».
Все тем же составом, что и приехали к Катюхе, мы возвращались в Топкапы. Во дворце я пошла в свои покои и подумала:
«Эх, Ибрагим, вот и остался ты вдовцом… Хотя, может, это и к лучшему, все равно вы с Катюхой мирно не жили».
Но долго переживать мне не пришлось: появился новый повод для волнений. Как мне сказала Гюльшах, Мустафа вместе с войском янычар уже приближается к Стамбулу.
«Мустафа, милый мой, — подумала я. — Зачем ты это делаешь? Но тогда уже иди до конца, всходи на престол и становись султаном. Отомсти, в конце концов, этому человеку за все свои переживания, пришло твое время править».
