Глава 63. Последний шехзаде
13 марта 2020 г., 14:08
Следующие три с лишним года прошли совершенно бестолково. Единственным достойным внимания событием было то, что на старости лет Сулеймана потянуло на любовные приключения.
К падишаху уже не водили наложниц, так как он этого не хотел, однако, в один из дней Сулейман решил, наверное, вспомнить молодость и, увидев в своих покоях симпатичную девушку, которая не успела уйти и доделать уборку к приходу повелителя, предложил ей остаться. Дарья, как звали девушку, была очень симпатична и не очень умна. Ее никто не хотел брать к себе в услужение и калфы готовили эту наложницу к удачному замужеству в ближайшее время.
Каково же было мое удивление, когда я узнала, что Дарья, а нынче Джемила, осталась в покоях султана до утра, а потом, вернувшись в ташлык, получила богатые подарки: мешочек с золотом и весьма красивое кольцо. Рабыни, узнав об этом известии, приободрились: как выяснялось, вероятность стать фавориткой султана все еще оставалась, Саша снова испытала очередной приступ ревности, а я только улыбнулась. Как я посчитала, пусть султан развлекается на старости лет, ведь неизвестно, что именно он делал с этой наложницей ночью, может, играл в шахматы.
Сулейман пару раз в неделю приглашал к себе в покои Джемилу и наложница неизменно получала потом подарки, чаще всего золото или ткани — с возрастом султан стал реже заниматься ювелирным делом. Джемила же была очень счастлива, что смогла хорошо устроиться во дворце. Известие о беременности Джемилы шокировало меня до глубины души — я не верила, что под старость лет можно стать отцом.
Джемила была на седьмом небе от счастья и надеялась, что у нее родится мальчик.
«А кому не хочется стать султаншей?» — подумала я.
В марте 1548 года у Джемилы родился сын. Сказать, что я была в шоке, означало ничего не сказать. Однако этот сын, как мне казалось, уже не был претендентом на престол: его старшие братья были слишком старше его.
«Шансы близятся к нулю», — подумала я, но все равно насторожилась.
Догукан, так Сулейман назвал своего сына, оказался не очень здоровым ребенком. Родившись всего на пару недель раньше срока, шехзаде был каким-то слишком слабым. Джемила в силу своего недалекого ума клала сына рядом с собой и, вполне неудивительно, приспала его. Маленькому едва исполнилось два месяца.
Горю что Сулеймана, что Джемилы не было предела. Султан очень обрадовался этому позднему ребенку и был огорчен, потеряв сына. Джемила же прекрасно понимала, что теперь ей явно светит старый дворец, потому что именно она была виновата в смерти своего сына, и считала это вполне заслуженной карой за свою ошибку. Однако недалекого ума девушка попалась в лапы Александры, которая решила начать курс на устранение соперников своих сыновей.
Первой жертвой Саши должен был стать Тезер, который до сих пор жил в Топкапы. По слухам, которые позже дошли до меня, Саша сказала Джемиле, что она теперь просто обязана убить Тезера, чтобы хоть как-то унять свое горе. Глупая и наивная девушка, думая непонятно каким местом, пришла ночью в покои шехзаде и попыталась убить его, но сразу же попалась.
Султан, потерявший одного сына и чуть было не потерявший второго, на этот раз велел Ибрагиму допросить Джемилу, наверное, считая Бали-бея слишком мягким человеком и зная, как профессионально Ибрагим умеет выбивать показания. Ибрагим понимал, что Джемила сама бы не додумалась до попытки убийства Тезера, поэтому усиленно пытался выйти на заказчицу преступления.
— Кто тебе велел убить шехзаде? Отвечай! — спрашивал Ибрагим, прижимая Джемилу к стене темницы и чуть ли ни душа ее.
— Я решила, что после смерти Догукана и другие дети Сулеймана не должны жить, — отвечала Джемила.
— Имя той, кто надоумил тебя? Отвечай, кому говорят! — спрашивал Ибрагим, усиленно выбивая показания из Джемилы. — Отвечай, иначе ты до своей казни не доживешь!
— Мне самой этого хотелось, — отвечала Джемила, вероятно, потому, что действительно сама хотела смерти Тезера.
— Ибрагим, достаточно, — наконец, сказал падишах, видя, что на пороге смерти дурочка Джемила ничего не говорит.
— Повелитель, у нее не хватило бы ума самой все придумать, — настаивал Ибрагим, заодно пытаясь разделаться с Сашей.
— Ты ее допрашиваешь уже четыре дня, любая бы разговорилась, — ответил султан. — Довольно.
Краем глаза мне удалось увидеть Джемилу, когда ее вывели из темницы. Заплывшие от побоев глаза, разбитая губа, синяки на лице, хромота — все это говорило о том, что Ибрагим очень старался, надеясь на то, что подследственная назовет имя Саши.
— Скажешь повелителю, что тебя подкупила Хюррем-султан — прекращу тебя избивать, — как я позже узнала от самого Ибрагима, сказал Паргалы. Конечно, я упрекнула его за неосторожность, но это уже было гораздо позже описанных событий.
— Хорошо, — кивнула Джемила.
Возможно, наивная дурочка думала, что за это признание ей будет дарована жизнь, возможно, у нее были какие-то другие мотивы, возможно, несчастная просто сошла с ума, но, когда Джемилу привели к падишаху, бывшая фаворитка сказала:
— Повелитель, я должна вам признаться. Меня подкупила Гюльфем-султан.
— Идиотка! — позже возмущался в разговоре со мной Ибрагим. — Даже имя не смогла нормально назвать, все перепутала!
— Паргалы, — сказал Сулейман. — По-видимому, эта женщина сошла с ума. Не стоит тянуть с решением ее участи.
Скорее всего, Джемила не сошла с ума окончательно, поэтому догадалась, что ее скоро будут казнить. Вероятно, пытаясь сбежать, бывшая фаворитка выпрыгнула с балкона покоев султана и, несмотря на то, что там было совершенно невысоко, разбилась насмерть.
— Госпожа, мы имели такую возможность подловить Хюррем и упустили ее, — сокрушался позже Ибрагим. — Ну какой человек в здравом уме поверит в то, что мать запланировала убийство своего сына?
— Жизнь сама накажет Хюррем, — ответила я.
К 1553 году я почувствовала, что желание убрать всех возможных соперников своего сына полностью овладело Сашей. Эта женщина явно настраивала все свое окружение, что Мустафе не жить.
Я знала, что за печатью нужно следить, как за самым сокровенным. Еще из прошлой жизни я помнила случай, как одна девушка-менеджер оставляла печать фирмы где попало и, в один прекрасный день, руководитель решил ее проучить, сначала спрятав эту печать, а потом потребовав ее принести. Бедная девушка вся обыскалась, куда пропала печать, долго убеждала руководителя, что она должна лежать вот на этом самом месте, а потом, поняв, что это была заранее спланированная акция, облегченно выдохнула.
Конечно, я не могла рассказать Мустафе этот случай, так как он не подходил эпохе, но не раз и не два я говорила сыну о возможных врагах и предателях, поэтому напоминала, что печать нужно держать в том месте, которое недоступно чужому взору.
К этому моменту у Мустафы родилась еще одна дочь — Гюльгюн, у Селима появились девочки-тройняшки, у Баязета было пятеро сыновей и четыре дочери, а у Джихангира родились дочери Гюрай и Сезен. У Фариде все было по-прежнему без изменений. Я была счастлива, что мои дети живут спокойной и мирной жизнью и надеялась только на одно: чтобы так продолжалось и дальше.
Рустемом был инициирован еще один поход на персов. Понимая, что именно сейчас я должна быть рядом с сыном, я решила напроситься в гости к Мустафе, так как считала, что мое присутствие в Амасье именно сейчас просто необходимо.
— Повелитель, — сказала я, придя к султану. — Я бы хотела повидаться с Мустафой. Прошу вас, разрешите мне поехать в Амасью.
— Езжай, Махидевран, — согласился падишах.
Не веря своему счастью, что даже не пришлось уговаривать своего мужа, я быстро собралась. Уже вскоре мы были в пути.
