Махидевран 2.0. Воскрешение любви

      Дорога до Стамбула прошла легко, однако, перед Топкапы меня начало трясти. Я боялась возвращаться в свой, можно сказать, родной дворец и переживала, как меня встретит Сулейман.       Едва я прибыла в Топкапы, как узнала, что падишах желает меня видеть у себя.       «Пиздец коту Ваське? — уже в который раз подумала я. — Или все обойдется?»       С огромным волнением я вошла в покои Сулеймана.       — Повелитель, вы хотели меня видеть, — сказала я.       — Махидевран, — повернулся ко мне султан. — Когда все произошло, я думаю, ты уже знаешь о случившемся, ты была в Амасье. Я очень хочу верить, что ты не подговаривала моего сына к чему-то лишнему, но теперь, когда меня все предали, я не уверен, что могу тебе доверять.       — Повелитель, — сказала я. — Да, я не безгрешна, но безгрешных среди нас нет. Я имела неосторожность общаться не с теми людьми, — на этих словах я показала рукой в сторону дневника Луки, лежащего на полке, — но я вас не предавала. Мустафа сказал, что не вправе ослушаться вашего приказа и не явиться в военный лагерь, я только поддержала его в этом начинании.       Я волновалась, мои руки начали трястись. Чтобы хоть как-то скрыть это волнение, я завела их за спину, но не была уверена, что мое состояние не выдаст голос или лицо.       — Я верю тебе, Махидевран, хочу верить моей весенней розе, — ответил султан. — Но Мустафа для меня умер навсегда, у меня больше нет старшего сына. Помню, как-то давно Бейхан сказала мне: «Вы мой повелитель, но брата у меня нет». Так вот, Махидевран, у меня больше нет старшего сына. Мои сыновья — Селим, Баязет, Джихангир и Тезер.       Я ничего не ответила, так как не хотела портить отношения с султаном, и с изумлением услышала:       — А еще у меня больше нет моей любимой наложницы, рыжеволосой смеющейся Хюррем, нет дочери Михримах и нет великого визиря Рустема-паши. Я не буду мешать семейному счастью своей дочери и что-либо делать с ее мужем, не буду изгонять из Топкапы свою бывшую любимую наложницу, но они тоже перестали для меня существовать. Теперь для меня существуешь только ты, моя законная супруга, и мой верный спутник — Гюльфем-султан.       «Вот до чего же ты везучая, Сашка! — подумала я. — Сулейман все знает и не просто не казнил тебя, но даже не выгнал из дворца».       — Смотри, Махидевран, — сказал Сулейман и подвел меня к столу. Султан взял в руки бумагу и показал ее мне. — Мои войска добыли письмо Мустафы у шаха Тахмаспа. Видишь? Это печать. Но это поддельная печать, явно сделанная по оттиску. Настоящая печать не дает таких толстых линий. Обе виновные признали свою вину, одна добыла оттиск во дворце Мустафы, вторая все организовала и отправила это письмо Тахмаспу. Явно через Рустема. И явно она спровоцировала этот военный поход.       Сулейман посмотрел мне в глаза и сказал:       — Знаешь, Махидевран, наверное, я скажу так: моим наследником должен стать шехзаде Тезер. У него еще все впереди и он может сделать выводы, исходя из ошибок своих братьев. Селим и Баязет все равно далеко не самые достойные шехзаде, Джихангир же в силу своего здоровья не сможет воевать. Поэтому, Махидевран, пусть это и не в традициях османов, но я скажу хотя бы тебе имя моего преемника — это Тезер.       Я была в полном шоке от этого известия. Мне было жутко от мысли, что султан уже выбрал будущего султана и может вести к престолу его, а не относиться к своим сыновьям одинаково. Да, я надеялась на то, что Мустафе ничего не угрожает, но слова падишаха о том, что Мустафа ему больше не сын, больно ранили меня.       Уже в своих покоях я задумалась обо всем услышанном.       «Саша до сих пор в гареме, Михримах ничего не сделано, — думала я. — Рустем больше не великий визирь. А кто у нас теперь занял место Рустема?»       Я вышла на балкон в надежде что-то услышать, но султан, по-видимому, сегодня никого не хотел принимать.       «Главное, что мой Мустафа жив и здоров, — подумала я. — Он — старший сын повелителя, поэтому, когда придет время, именно он должен будет стать султаном».       От этой мысли мне стало немного легче. Но окончательно я успокоилась, когда решила прогуляться по коридорам дворца и услышала обрывок фразы: «Великий визирь Ибрагим-паша». По-видимому, Ибрагим направлялся к султану с каким-то докладом.       «Вот и хорошо, все возвращается на круги своя, — подумала я. — Ибрагим снова стал великим визирем, моему Мустафе, вроде бы, ничего не угрожает. Лишь бы его братья не стали чинить ему препятствий. Да, я не вернулась в Топкапы валиде, но и нынешнее мое положение вполне неплохо, могло быть значительно хуже».       Успокоившись, я вернулась в свои покои и решила немного отдохнуть за чтением.