Глава 68. Михриниса
15 марта 2020 г., 12:09
Еще одной сплетней, которая дошла до меня, было известие, что Селим и Баязет крупно поругались по дороге из военного лагеря в свои санджаки.
— Вот и ушло с поля боя два шехзаде, — сказал Баязет, явно имея в виду, что Мустафа теперь явно будет в опале у падишаха, а Джихангир покинул эту битву по своему состоянию здоровья. — А те, кто должны понести наказание за свои злодеяния, останутся безнаказанными.
— И не надейся, брат, в живых останется только один из нас и это буду я, — ответил Селим.
«Да, славно вы двух братьев похоронили», — подумала я.
Однако вскоре стало известно, что все не так просто, как я могла подумать. Болезнь шехзаде Джихангира прогрессировала и молодой человек никак не мог от нее оправиться.
По-видимому, Джихангир, в дополнение к своей нервной болезни, подхватил еще и какую-то инфекцию. Шехзаде был в состоянии шока от того, что и мать, и сестра, и отец могли так поступить. Идеальный мир Джихангира рухнул и я очень боялась, что шехзаде умрет, тем более, его смерть была запланирована по канону.
Однако Джихангир выжил. Проболев месяца два, шехзаде пришел в себя и, по-видимому, понял, что теперь он может надеяться только на себя и он остался чуть ли ни сиротой при живых родителях. Мне было очень жаль этого юношу, так как я прекрасно знала, как больно бьются розовые очки стеклами внутрь, но чем-то помочь Джихангиру я не могла.
На ум невольно пришло воспоминание не пойми сколько летней давности — я не знала, как считать время: по-новому, по реальному или складывать годы прошлой и новой жизни.
Я, молодой специалист, полный надежд и оптимизма, прихожу на работу в университет. Зав.кафедрой мне скидывает учебные планы скольки-то летней давности, после чего советует сходить на несколько занятий к преподавателям кафедры, чтобы войти в курс дела.
«Марфа Викторовна, так ваши занятия стоят параллельно с моими, у вас не получится прийти», — был самый мягкий ответ на вопрос, можно ли мне посетить занятия этого преподавателя в качестве зрителя и ради набора опыта.
«Марфа, Олеся Валерьевна посчитала возможным вас взять на кафедру, значит, видит в вас специалиста. Нет, нельзя», — был уже более грубый ответ.
«Так вы же окончили университет и успели поучиться в аспирантуре, вы же не с улицы на работу пришли», — решил блеснуть умом третий человек.
«Марфуша, мы с вами ведем совершенно разные дисциплины, к чему вам культурология?» — то ли отшил, то ли действительно изумился еще один человек.
«Марфа Викторовна, вам больше не к кому сходить на пары, кроме как ко мне? — уже не так радостно спросила зав.кафедрой. — Да не надо меня о каждой мелочи спрашивать, решайте свои вопросы самостоятельно, не надо меня по пустякам беспокоить, — женщина помолчала и сказала. — Нет, если прямо вообще никуда, то лучше спрашивайте, но разбирайтесь во всем сами».
Собирая с пола разбившиеся стекла розовых очков и, плача и вытирая кровь с лица, которое безобразно порезали розовые осколки, я убрала оправу розовых очков в шкафчик, на полку, на которую лаборант заботливо приклеил бумажку «Марфа Викторовна», и подумала:
«Мечты сбываются. Но тебя никто не заставлял добиваться этого места в университете, в KFC всегда люди нужны, раз в школе не хочешь работать. А еще всегда нужны операторы в колл-центр, где тебя будут посылать по матери по десять раз на дню, и кассиры в Марию-Ра тоже всегда требуются, даже в пяти минутах ходьбы от дома вакансия открыта».
Первый Макдональдс в нашем городе открылся аккурат к моему окончанию университета, что стало поводом для шуток в нашей группе.
«Ну что, девочки, для нас рабочие места открывают? — говорили мы друг дружке. — Теперь у нас есть выбор между KFC, Макдаком и Крошкой-картошкой, выбор большой».
Конечно, все мы прекрасно понимали, что диплом о высшем образовании — это ключ в будущее и только от тебя зависит, ты будешь этим дипломом открывать с ноги двери или использовать вместо дощечки для резки овощей, но каждая из нас осознавала, что мы по своему уровню подготовки значительно уступаем ребятам из классического университета, но только кто-то не скрывал это и озвучивал вслух, а кто-то всячески возмущался, если эту общеизвестную правду начинали говорить».
За всеми этими рассуждениями и переживаниями о Джихангире я совершенно упустила из виду одну шокирующую новость: в Топкапы приехала Михриниса.
Я всегда знала, что она боевая девушка и иногда вспоминала своего не самого лучшего научного руководителя, который любил говорить, что «у Марфы боевой характер», и когда меня, слегка извиняясь за некоторую резкость, ругали за какие-то косяки в диссертации, и когда не хотел как-то мне помогать, а предлагал разрулить все ситуации самой. Но сравнивать себя с Михринисой я бы не решилась, так как в реалиях двадцать первого века я бы вряд ли решилась на такой эпатажный поступок, да и в нынешнем времени была более сдержанной.
Я услышала, что в гареме оживления и вышла из своих покоев на балкон. В ташлыке стояла Саша, а неподалеку от нее находилась Михриниса, сжимающая в руке нож.
«Не надо, Михриниса, не надо, спокойно, — подумала я. — Эта мразь того не стоит…»
Об исходе, как в сериале, с показным суицидом, я даже не задумывалась, так как у Михринисы были живы и муж, и сын, а единственное, чего ей хотелось — это отомстить обидчице своего мужа.
На всякий случай, я спустилась в ташлык и услышала слова своей невестки:
— В тот день, когда я поняла, что мой муж, повелитель моего сердца, может не вернуться из Коньи, я погрузилась во тьму. Слава Аллаху, что все обошлось. Но жалею я только об одном: что Мустафа не довел дело до конца и не свергнул султана Сулеймана с престола.
«Не вздумай к Сулейману идти, не надо мне здесь Веры Засулич!» — подумала я и услышала продолжение. — Я чуть было не задохнулась в той яме боли и скорби. Но в Амасью вернулся шехзаде, да, все еще шехзаде Мустафа, а надо мной снова засияло солнце. Но это солнце могло и не засиять, вы, госпожа, могли его у меня отобрать. В горах бы могла уже не наступить весна, не запели бы птицы. Запах роз бы не окутал все вокруг. Вы, госпожа, чуть было не изменили время года в этом мире, из-за вас могла начаться суровая зима, холодный ветер мог не утихнуть никогда. Но он снесет все, что видит на своем пути, каждого он направит к своей зиме. Поэтому над виновными сейчас же должна раскинуться ночь и счастливое лето сменится вечной зимой! Моя зима закончилась и на смену ей пришло лето, а ваша вечная зима, госпожа, только начинается!
Я заслушалась словами Михринисы и не сразу поняла все то, что произошло. Так красиво и такими лирическими отступлениями я говорить не умела и не особенно хотела учиться. Тем более шокирующим стали последующие действия невестки — Михриниса достала из-за пазухи нож и бросилась с ним на Александру.
