Махидевран 2.0. Воскрешение любви

      Вдоволь нагостившись в санджаке сына, я решила вернуться в Стамбул. Я успела соскучиться по султану и представляла, как мы с ним будем гулять по парку и проводить вечера в обществе друг друга, но все оказалось не так просто.       Как выяснилось, я приехала в полулазарет. Александра была очень ослаблена болезнью и практически не выходила из своих покоев. Именно поэтому Сулейман частенько приходил в покои Саши, чтобы поговорить с ней о чем-то.       В один из дней в покои была приглашена и я. Вместо нагловатой и уверенной в себе женщины я увидела практически старуху, которая была сражена какой-то неизвестной болезнью. Саша даже не встала, чтобы поговорить со мной, и предложила мне сесть рядом.       — Махидевран, — сказала она. — Я не хочу покидать этот мир с грузом на сердце. Поэтому прошу тебя: прости меня за все, что было.       Услышав подобную фразу, я изумилась.       «Видать, совсем все плохо, раз Саша просит прощения», — подумала я и ответила. — Прощаю тебя.       «Александра», — чуть было не добавила я. Вовремя спохватившись, я добавила. — И ты меня прости, если было что-то не так.       Разговор явно не клеился. С этим человеком мне было разговаривать не о чем, Саше, по-видимому, тоже больше не хотелось ничего сказать. Именно поэтому я посидела еще какое-то время возле Саши и вернулась к себе.       «Интересно, что с Сашей? — подумала я. — Онкология, как в сериале? Возможно. Простуда, как писал кто-то на Яндекс-дзене? Не думаю, не похожа она на простуженную. Какая-то неизвестная зараза? Да, наверное, так и есть».       К Саше время от времени приходили и лекарши Топкапы, был и личный врач Сулеймана, но никто из них не мог установить причину болезни Александры.       «Вскрытие покажет, — мрачно усмехнулась я. — Хотя и вскрытия не будет, все так и останется навечно тайной…»       Предчувствуя свою смерть, Саша попросила у султана разрешения позвать в столицу Баязета. Эта просьба явно умирающей женщины была удовлетворена и вскоре в Стамбул приехал сын Саши, который не существовал для Сулеймана.       Тем временем, глядя на то, что дни Саши сочтены, я вспомнила о том, что и сама немолода и это мягко сказано. Желание поплавать в Черном море никуда не уходило и я решила, что раз судьба забросила меня в эти края, то я должна искупаться в море в Османской империи.       Однако, как выяснилось, до Черного моря было слишком далеко ехать, поэтому я решила немного переиграть и искупаться в Мраморном море. Но одну проблему я до сих пор не могла решить: как именно купаться? Путем недолгих размышлений я решила, что в этом вопросе меня выручит сорочка.       Я приехала на берег Мраморного моря, переоделась и, осторожно ступая, вошла в воду.       По опыту своего отдыха в Крыму в апреле, полученному в прошлой жизни, я помнила, что вода в Черном море была слишком холодная. Поплавать мне так и не удалось, так как я могла только чуть-чуть проплыть, после чего, дрожа от холода, выскакивала на берег греться под лучами весеннего солнышка.       В этой реальности вода оказалась чуть более теплой, нежели в прошлой жизни в Крыму, но, все равно, слишком долго я проплавать не смогла. Обкупнувшись и переодевшись, мы вернулись обратно в Топкапы.       Пока я развлекалась на побережье Мраморного моря, Сулейман катал Шурку на кораблике по Босфору. На удивление, мне не было завидно, что Сулейман катает именно Шуру, а не меня. Во-первых, я уже каталась на кораблике недели три назад, а, во-вторых, я понимала, что Шуре осталось жить не так уж и много, поэтому решила, что эта женщина вправе поразвлечься напоследок. Я вернулась в свои покои, высушила мокрые от соленой воды волосы и подумала:       «Завтра пойду в хаммам, вымою голову и волосы будут пушиться после морской воды, совсем как в прошлой жизни…»       От нечего делать я гадала, будет ли в нынешней реальности что-то, отдаленно напоминающее последний день Саши в сериале: праздник, стол, угощения… В этой реальности все было гораздо проще: по словам Гюльшах, Саша приняла в своих покоях Баязета и Михримах, поужинала вместе с ними, потом пошла в покои султана, пожелала ему спокойной ночи, после чего упала посреди коридора и умерла. На безжизненной руке Александры сияло кольцо, с которым женщина никогда не расставалась и считала его символом любви Сулеймана — то самое кольцо с огромным камнем, которое мне сразу не понравилось.       После похорон Александры султан Сулейман, безусловно, расстроился. Как бы то ни было, но он прощал своей наложнице многое, прощал то, что прощать было нельзя и то, что, может быть, не простил бы мне. Однако вскоре горе падишаха было приостановлено тем, что султан понял, что в смерти его супруги далеко не все так просто, и решил расследовать ее гибель.       Это расследование было поручено Малкочоглу, так как, зная взаимную неприязнь Саши и Ибрагима, падишах решил, что непредвзятый человек проведет это расследование лучше. Пока что имелась только одна деталь, за которую местный следователь должен был зацепиться: один из лекарей, случайно увидев Сашу в один из ее последних дней, сказал, что внешний вид женщины несколько напоминает последствия длительного отравления малыми дозами яда, однако, сделать ничего не успел.       Я уже заметила, что Малкочоглу имел больше способностей к проведению именно расследования, нежели Ибрагим, который предпочитал выбивать показания из подозреваемых, поэтому с интересом наблюдала, что сможет накопать местный следак.       — Госпожа, — сказал Малкочоглу, придя в мои покои. — Повелитель очень хочет видеть вас.       В голове невольно всплыли воспоминания, которым было уже немало лет.       «Что? Сулейман хочет меня выставить виновной в отравлении Сашки? — подумала я. — Нет, так не может быть!»       Немало волнуясь, я вошла в покои султана и сказала:       — Повелитель, вы желали меня видеть. Я пришла.