Махидевран 2.0. Воскрешение любви

      Я не видела в Тезере конкурента своему Мустафе, однако, надеялась на то, что когда придет час взойти Мустафе на престол, Тезер не будет доставлять ему хлопот и будет мирно сосуществовать со своим старшим братом, как Баязет.       Тем временем, в Топкапы прибыл Мустафа. Я была безумно рада видеть своего сына и надеялась, что эта встреча с отцом будет не пустой формальностью, а принесет моему Мустафе что-нибудь полезное.       Я очень тепло встретила своего сына и надеялась, что Сулейман примет Мустафу, может быть, чуть менее тепло, нежели я, но все равно как сына. В каком-то непонятном волнении я ходила взад-вперед по своим покоям, надеясь на то, что вскоре все прояснится, но ничего не прояснялось.       Наконец, ко мне пришел Мустафа.       — Ну что, Мустафа, как вы поговорили с повелителем? — спросила я.       — Никак, — ответил сын. — Матушка, вы зря старались, повелитель не собирается меня назначать санджак-беем Манисы.       — Но, может быть, вы хотя бы поговорите друг с другом и примиритесь, — предположила я.       — Матушка, я не ссорился с отцом, — ответил Мустафа. — А отец… Не знаю, примирился ли он со мной или нет, но из Амасьи мы с моей семьей никуда не уезжаем.       «Такая окраина… — подумала я. — А Баязет, мятежный шехзаде и убийца своего брата Селима, и то отправлен в Конью. Несправедлив, все-таки, Сулейман…»       Я не стала говорить это вслух сыну, так как эти слова только огорчили бы его, но не принесли никакой пользы, поэтому просто ответила:       — Зато ты можешь погостить во дворце, в котором ты вырос, вместе со мной.       Прошло около года. Мустафа уже давным-давно вернулся в Амасью, Баязет управлял Коньей, а Тезер жил в Топкапы. По указанию султана с шехзаде усиленно занимались учителя, не оставляя ему ни секунды свободного времени.       Вкусив слишком рано свободы, Тезер явно не планировал снова оставаться наедине с книгами, поэтому, улучив момент, осенью 1559 года, в возрасте четырнадцати лет, покинул Топкапы.       Естественно, Сулейман сразу же дал распоряжение найти беглого шехзаде. Вообще, это был не первый случай побега — в свое время Баязет сбегал в поход к братьям и отцу, но в этот раз все было гораздо сложнее.       Как выяснилось, Тезер тщательно подготовился к своему побегу, взял достаточное количество золота, хорошо продумал маршрут, поэтому Малкочоглу и его людям не удалось поймать беглого шехзаде. Многие уже начали думать о том, что на Тезера напали разбойники, убили его и следы шехзаде навечно потеряны, однако, спустя какое-то время в Топкапы пришло письмо от Тахмаспа.       — Тезер прибыл к Тахмаспу, какой позор! — сокрушалась Гюльфем, придя ко мне, чтобы хоть с кем-то поделиться своей болью. — Сказал, что шехзаде хотел пойти войной на Стамбул, но шах, ввиду своей безграничной милости, предлагает падишаху выкупить у него своего сына. Да не в милости дело, Махидевран, просто Тахмасп не дурак и прекрасно понимает, что от четырнадцатилетнего юноши ему толку не будет, а просто так идти войной на повелителя — безумство.       Я, как могла, поддержала Гюльфем и подумала:       «Да… В каждом времени могут быть свои проблемы. Кто-то в двадцать первом веке переживает из-за того, что ее сын колется в подъезде, а кто-то в шестнадцатом не может себе простить, что так воспитал сына, что он решил переметнуться к врагу…»       — Хоть бы повелитель был милостив к Тезеру, хоть бы простил его! — воскликнула Гюльфем. — А то кто знает, вдруг еще будет не просто на меня сердиться, но еще и на бедняжку Сайжи! Не дай Аллах беды еще и с дочерью!       — Все обойдется, — попыталась я успокоить Гюльфем. — Все будет хорошо…       Я боялась спрашивать падишаха напрямую, как он решил поступить с Тезером, поэтому молчала. Гюльфем, по-видимому, тоже решила не усугублять ситуацию. Было видно, что от мечты женщины стать матерью султана не осталось ничего, Гюльфем хотела только одного: чтобы ее сын вернулся в Стамбул и был прощен.       Через какое-то время я узнала, что Сулейман отправил ответ уже Тезеру, что если он готов, прибыв в Стамбул, покаяться и понести заслуженную кару, тогда отец разрешит его проблемы.       Ответ от Тезера пришел нескоро, по-видимому, шехзаде долго обдумывал свои шансы. Но остаться до своей смерти пленником Тахмаспа, причем эта смерть могла произойти уже скоро — не вечность же шах мог держать у себя Тезера, шехзаде не планировал, поэтому в ответном письме было коротко сказано, что Тезер готов покаяться и понести наказание.       — Гюльфем, успокойся, повелитель не стал бы возвращать Тезера в Стамбул, чтобы казнить его здесь, — говорила я плачущей женщине. — Я не знаю, что решит повелитель, но это точно будет не смерть!       — Махидевран, я готова на все, лишь бы Тезер вернулся ко мне, — никак не могла успокоиться Гюльфем. — Если нужно мое золото — я его отдам все!       — Половину твоего золота Тезер забрал с собой, — сказала я, не подумав, что это может ранить мою собеседницу. — Нужно и о себе тоже подумать. Кто знает, вдруг повелитель выставит тебя из Топкапы?       — Если не шиковать, на жизнь мне хватит, — ответила Гюльфем. — На простую еду и крышу над головой, большее — уже излишки.       «Да, уже излишки, — мысленно согласилась я. — Но как-то после излишков, после разнообразных блюд, месяцами не видеть мяса будет как-то тоскливо…»       В томительном ожидании прошло чуть больше месяца. Я не интересовалась, как Сулейман собрался возвращать Тезера в столицу, однако, в один прекрасный день я увидела Гюльфем, которая сказала мне на прощание:       — Повелитель желает меня видеть. Если это наша последняя встреча и если ты захочешь меня видеть, то буду рада встретиться снова. Если же ты не захочешь иметь дел с матерью предателя, я тоже пойму тебя. Может, меня не на улицу выгонят, а просто отправят в старый дворец…       — Не стоит думать о худшем, Гюльфем, все будет хорошо, — попыталась успокоить я женщину и долго смотрела ей вслед.