Глава 78. Тезер
22 марта 2020 г., 15:15
Расследование затянулось на несколько недель. Итоги, которые дошли до дворца Сулеймана, немало шокировали меня: заказчиком убийства являлся шехзаде Тезер. Причем, как было выяснено, его мать, Гюльфем, совершенно ничего не знала о подобной деятельности своего сына.
Султан Сулейман распорядился, чтобы шехзаде приехал в Топкапы, однако, Тезер принял решение никуда не ехать. Возможно, вдохновившись примером Мустафы, Тезер не рассчитал свои силы и с изумлением увидел, что янычары не спешат его поддерживать, а отец чуть ли ни смеется, прочитав его ультиматум о том, что Тезер согласен с ним говорить только на нейтральной территории.
— Малкочоглу, передай Тезеру, что если он тотчас не явится в Стамбул, то будет немедленно казнен! — возмутился Сулейман.
Вероятно, испугавшись за свою жизнь, Тезер прибыл в столицу. Явно по наущению своей матери Тезер, войдя в покои султана, первым делом бросился повелителю в ноги.
— Повелитель, — сказал Тезер. — Я виноват в том, что не покорился вашей воле и не приехал немедленно в Топкапы, но мной двигал исключительно страх. Страх того, что убийство Хюррем-султан повесят на меня. Отец! Я не хотел смерти Хюррем-султан!
Вскоре каким-то чудом удалось доказать, что, на самом деле, заказчиком убийства была та самая калфа, которая обещала Пинар попадание во дворец шехзаде Тезера.
Калфа и Пинар были казнены, Тезер же был объявлен не сыном султана и отправлен в Кютахью. Маниса оставалась без санджак-бея в лице какого-либо шехзаде. Я уже надеялась на то, что Сулейман по такому поводу простит Мустафу и отправит его в Манису, но падишах только вздохнул:
— Нет Мехмеда и некому управлять Манисой…
«А у тебя, как бы, и кроме Мехмеда другие сыновья были, правда, не дожили до своей отправки в санджак», — подумала я и вышла из покоев султана.
Не поговорить с Гюльфем я не могла. Я усиленно пыталась найти повод, чтобы заговорить с султаншей, однако, эта женщина сама решила начать со мной разговор, вероятно, для очистки совести.
— Махидевран, — сказала она. — Вот и Тезер перестал считаться сыном повелителя. А как я просила его не делать глупостей, как просила сначала думать, а потом что-то делать, как убеждала не горячиться, даже если кровь бурлит в жилах!
— Ремень по нему плачет, придурок малолетний, — тихо выругалась я и сказала уже громче. — Материнская рука, видать, давно к нему не прикладывалась, воспитания не хватило.
— Если бы не я, Махидевран, сам бы Тезер не пришел в покои повелителя просить за все прощения, — вздохнула Гюльфем. — Может быть, и не было бы уже Тезера в живых… А так да, я руки распустила, но хотя бы загнала Тезера в покои падишаха.
«Поздний ребенок, да еще и мальчик, недовоспитала ты его, избаловала», — подумала я и спросила. — Гюльфем, и не боязно отпускать Тезера в Кютахью?
— Боязно, — вздохнула Гюльфем. — Но я свой материнский долг выполнила, как могла, доступно объяснила сыну, в чем он заблуждался. А калфа… Они с Хюррем еще когда-то давно что-то не поделили, свои счеты имели, вот и невольно втянула она моего Тезера в свои грязные игры…
Осмысливая ситуацию, которая произошла буквально на моих глазах, я могла сделать крайне неутешительные выводы. Во-первых, не очень умный, но слишком задиристый дурачок Тезер способен на всякие глупости, поэтому Мустафе ему нельзя доверять хотя бы даже в той мере, как Баязету. Во-вторых, мой Мустафа даже спустя столько времени не прощен. Конечно, можно было бы поехать к султану, попросить у него прощения, умолять простить своего ошибившегося сына, но подобное я допустить не могла: в отличие от Баязета и Тезера на Мустафе не было серьезной вины. А, в-третьих, все шехзаде были примерно в одинаковых условиях, поэтому шансы на престол были равнозначны.
— Кто будет султаном, решит только Аллах, — сказал мне буквально этим же вечером Сулейман. — А я, Махидевран, этого уже и не узнаю. Думаю, это и к лучшему: ни одного из шехзаде я бы не хотел видеть своим наследником.
— Повелитель, — с некоторой надеждой сказала я. — Может быть, пришло время простить Мустафу? Вы же простили Михримах, простили ее мать!
— Махидевран, моя весенняя роза, я по праву считаю, что мои внуки, Енги и Айрым, более достойны стать наследниками, нежели мои сыновья, — сказал Сулейман. — А из своих детей я не вижу никого, кто мог бы стать в будущем правителем османов.
— Повелитель, — сказала я. — Может быть, я напишу письмо Мустафе, пусть он приедет и вы с ним поговорите.
Я умышленно не стала говорить фразу «и он перед вами извинится», так как извиняться Мустафе было не за что, однако, Сулейман согласился с моим предложением.
— Хорошо, Махидевран, — согласился султан. — Пусть Мустафа приезжает.
Не веря своему счастью, я вскоре начала писать сыну письмо:
«Мустафа, повелитель предлагает тебе приехать в Стамбул, чтобы поговорить», — сходу написала я первые строчки и улыбнулась — шансы моего сына на престол могли чуть увеличиться.
