Глава 2: понять и принять.
19 января 2020 г., 18:15
Сальвадор Дали Магия не в самих вещах, а в отношениях между обыкновенными вещами.
Когда я открыла глаза, первое, что я отметила — это дикая головная боль в затылке. Взгляд все никак не хотел фокусироваться на чем-то, перед глазами так и было лишь светлое расплывчатое пятно. Вокруг было тихо, я даже не сразу поняла, где я. Хотя, я и так не понимаю, где я. Я взялась за голову двумя руками и, с лёгким шипением, приподнялась на локтях. Яркий свет из окна заставил меня зажмуриться и упасть обратно. Когда головокружение прошло, я более-менее начала понимать, что происходит. Я находилась в какой-то небольшой комнате, самой обыкновенной: с мягкой двуспальной кроватью, большим платяным шкафом и туалетным столиком. Огромные серые шторы на окнах, за которыми надёжная решётка. Решётка? Разве тюрьма выглядит так? Я все же поднялась и позволила себе заглянуть в зеркало — этого не стоило делать. Все лицо в ссадинах и порезах, на щеках засохшая, надеюсь, моя кровь. В волосах запутана грязь, по всему телу синяки. Одежда так же грязная, местами даже порванная. А где меч? Я быстро обвела комнату взглядом — кроме мебели тут мало что было. Но моей Справедливости как раз не оказалось. Я плюхнулась на рядом стоящий пуф и оперлась головой о стол. Сердце медленно, но все же билось. Голова гудела, словно в ней поселился рой пчёл. Раны щипали. Крылья, хоть и не были материализованы, горели ярким пламенем и рвались наружу. Я поднесла ладонь к лицу, пытаясь вызвать простейшее заклинание, но кончики пальцев лишь слегка защипало и отдало несколькими тускло-фиолетовыми искрами. Ясно, похоже, на комнате стоит блокировка магии. Я тяжело поднялась и подошла к большой, темно-коричневой, богато отделанной золотом двери и тихонько нажала на ручку. Да, разумеется, заперто. Чего ты ожидала, Элль? Так и не понимая, где я нахожусь, я лишь ударила кулаком о дверь и медленно сползла вниз, пряча лицо в ладонях. Тихо всхлипнула. Воспоминания осколками битого стекла резали душу и выжимали непрошенные слезы. Перед глазами стоял тот огромный дракон и его загипнотизированные глаза, в ушах жалким эхом отдавался вскрик матери. Я залезла рукой под мятую пыльную рубашку и достала кулон, маленький, круглый, украшенный большим ярко-красным камнем, наверное, рубином, я не знаю, щёлкнула маленькой застёжкой, и он открылся. Внутри было наше изображение: я, мама с папой и Эрик. Сердце вновь больно кольнуло. Разве я заслужила оставаться одной? Что я сделала, что Боги так наказали меня? Удар. Я даже не чувствую боли, наблюдая, как ошмётки крови остаются на светлой стене с едва заметной вмятиной и несколькими трещинами. Ярость, слезы, необдуманные действия заставили дойти до подобного. Очередной срыв, очередная внутренняя встряска, нервы… А что они сделали с папой? Последнее, что помню от него, его слова: — Элль, пообещай мне, что, что бы ты не слышала, что бы не происходило, ты не покинешь замок. И я пообещала. Со скрещёнными за спиной пальцами. Удар. Я закусываю губу и поднимаю голову вверх, не давая слезам пролиться. Они последнее, чего я бы сейчас хотела. Моральная боль. Как часто она приходит?.. Почти каждый день. У многих свои причины испытывать её, и почти каждый второй страдает, чувствуя её на себе; на собственной шкуре… — Я так себя ненавижу… — холодный шёпот, и я с трудом узнаю в этом хрипе себя. Потеря любимых людей, потеря родственников, потеря надежды на что-то хорошее, потеря веры в себя, потеря лучших друзей… Всё свалилось так сразу, в одно время; в такое трудное и тяжкое время, с которого хотелось раньше выбраться, но теперь… С побелевших рук капала тёплая кровь, касаясь холодного линолеума в комнате. На ватных ногах я в два шага дохожу до кровати и почти теряю сознание. Я так устала…***
— Она вообще жива? — Что она здесь делала? — Господин нам голову открутит, если узнает, что она коньки отбросила. — Да подожди, она вроде… До меня смутно доносятся два женских голоса и упрямо это игнорирую — я не знаю, кто это и зачем они здесь, но любая компания — это точно не то, что мне сейчас нужно. Но когда тряпка, насквозь пропитанная каким-то холодным, противным на запах зельем, ложится мне на лоб, из горла вырывается недовольный хрип, и я разлепляю глаза. Передо мной две девушки — очевидно, служанки. Они одеты в почти одинаковую форму — длинное простое платья с завязками на рукавах и милый белый чепчик. Волосы заколоты наверху. Они уставились на меня, как будто увидели какого-то монстра. Они в курсе, что не я монстр, а хозяин их королевства? — Госпожа, — они обе присели в неловкий реверанс, а я промолчала и сняла эту тряпку со своего лба, — с вами все в порядке? Я посмотрела на свои окровавленные руки и выбитую костяшку, — как видишь, в полном. — Нам велено собрать вас на ужин, — ужин? Я так много проспала? В немом вопросе уставилась на часы, которые показывали полдень, — привести вас в порядок. Господин желает отужинать с вами, чтобы обсудить некоторые политические вопросы. — О, он хочет обсудить со мной, как разрушил мой клан и убил мою семью? — я чувствую, как кровь начинает закипать от злости, а девушки съёживаются и опускают взгляд. Я понимаю, что они ни в чем не виноваты, но не могу себя остановить, — или, быть может, он хочет обсудить, как чуть не лишил меня крыла? — служанки замолчали, а я не замечаю, как прижимаю одну из них к стене и уже сжимаю ладонью её горло. Мне просто нужно выпустить гнев. Но не таким путём. Господи, останови меня. — Госпожа, — пролепетала она, а от этого тона я начинаю злиться ещё сильнее, — мы лишь выполняем поручение, мне очень жаль… — Конечно тебе очень жаль, — мой голос срывается на крик, а потом начинает дрожать, — Ты… Ты… — я всхлипываю и ощущаю себя невероятно жалкой. — Отпусти её. По спине пробежали мурашки, и я выпускаю горло девушки, позволяя ей вдохнуть. Этот голос. Это тот самый голос, что я слышала у всадника дракона. Хриплый, прокуренный до безобразия, с лёгким акцентом. Обращаю внимание на девушек — те застыли в поклоне, не позволяя себе поднять головы. — Ты так одичала, что кидаешься на людей? Начинаю учащённо дышать и сжимаю кулаки — ногти впиваются в ладони до крови. — Ты в курсе, что находишься в моем королевстве? — А ты в курсе, что я не просила тебя доставлять меня сюда? — слова срываются с моих уст прежде, чем я понимаю их смысл. — Для потрёпанной магией дракона девчонки, ты выглядишь слишком смело, — он в насмешке выгибает левую бровь, а уголки губ приподняты в нахальной усмешке. — А ты для будущего представителя королевства выглядишь слишком невоспитанным, — опять язвлю. Слышу удивлённые вздохи его служанок. Брови мужчины в удивлении взметаются вверх, и он разводит руки: — Прошу прощение, ваше высочество, — звучит так наигранно, что у меня уже чешутся кулаки, — Король клана Таира, — он король?.. — представитель одного из сильнейших кланов, сын сильнейшего правителя нашей династии — Аластор. Я сжала губы в тонкую полоску. — Детка, — уже бесит — тебя мама не учила, что нужно представляться? Одно напоминание о матери, и одна слеза прочерчивает чёткую линию у меня на щеке в то время, как я срываюсь на крик: — Как?! Как ты смеешь так спокойно говорить об этом?! — на левой руке образовался маленький фиолетовый шар — а как же магический барьер? — и я неосознанно швыряю его в мужчину. Разумеется, он с лёгкость поглощает его, но удивления на его лице не занимать. — Я лично накладывал на замок блокировку твоей магии, — он на секунду остановился, — Что ж, придётся усилить влияние. Он посмотрел на двух служанок и коротко кивнул им — девушки поклонясь ему и, не понимаю почему, мне, вышли из комнаты. Образовалась тишина. — Как ты понимаешь, я взял тебя в заложницы. — Это запрещено законом “Управления магии”, — я пытаюсь выглядеть строго, хотя понимаю, что я не в том положении. — Да, но об этом никому неизвестно. Замечательно! Министерство даже не знает, что моё королевство разрушено, его представители мертвы, принц скрылся в лесу, а принцесса в заложниках. Что может быть ещё лучше? — Ты мне не сдалась, — скучающе продолжил он, брезгливо обводя меня взглядом, — Мне нужен лишь волшебный камень: один из трёх мощнейших магических артефактов, драгоценность вашей семьи, что спрятана в замке. Так, значит, замок они не рушили. — Я ни за что не скажу тебе, где он спрятан, — я сказала правду. На самом деле, я даже не знаю, где он. Это знали только родители и, возможно, Эрик. Но меня в эту тайну никто не просветил. — Ясно, — похоже, Аластор ни капли не разочаровался, — Значит, побудешь пока что у меня под присмотром, — тут уже мои брови взлетают вверх, а он учтиво объясняет, — Мне не нужно, чтобы ты подняла панику в магическом мире и привлекла тем самым власти. — А как же моё королевство? — Принц Эрик в бегах, по закону он законный правитель. А ты нет. Да, тут и не поспоришь. — И не выпендривайся, в шесть часов ужин. — Как мило с вашей стороны, — едко выплёвываю я, — А так и не сказать, какой вы подонок. — Я просто не хочу, чтобы ты сдохла от голода, — голос такой спокойный, что мне хочется убиться об стену, — По закону никто не имеет права убивать наследников престола. — Пошёл ты. Дверь с громким хлопком затворилась. Я резко подорвалась с места и, пряча в уголках глаз непролитые слёзы, смела все вещи со стола. Новый нервный срыв. Снова это недержание. А эмоции — не игрушка. Их нужно выплёскивать. — Зачем? Зачем?! — слезы застилали глаза, что выражали и злость, и вспыхнувшую ненависть по отношению к себе за свою слабость, и сквозь расплывчатое зрение я оскалилась на семейную фотографию в кулоне, что сразу же полетел на пол. Но на этом ещё не всё. Руки дошли до последнего; до того, чем я занималась двумя часами ранее. Один удар о стену — второй, третий… С губ сорвался жалобный стон, оповещающий о том, что я вот-вот заплачу. И я заплакала, ещё сильнее попытавшись сжать руки в кулаки. И уже замахнулась очередной раз. Я пыталась бить по стене так, словно она и была виной всему тому, что случилось в моей жизни. На стене уже были ошмётки крови, а я продолжала из последних сил, покуда та служанка, что минутами ранее, чуть не была мной задушена у стены, пришедшая немного не вовремя, не остановил меня. — Прекрати, глупая, прекрати! — она оттащила меня подальше от стены. И хоть сначала я пыталась сопротивляться, все же сдалась, полностью обмякнув в её руках. Ненависть и отвращение к себе вспыхнули с новой силой. Почему она? Почему она должна сейчас все это видеть? Девушка, которую я чуть не убила. С губ срывается жалобный всхлип. — Успокойся, — мне понравилось, что она так быстро перешла на «ты». Это… успокаивало, что ли. — Прости, — жалобно прошептала я, пряча лицо в её нежно-голубых волосах, — Прости, я была не в себе. — Ничего, — я поняла, как она безразлично пожала плечами. По крайней мере, это единственный человек, который не пытается унизить меня или как-то оскорбить. — Вам нужно принять ванну, — ну вот, она вернулась к той официальной манере, — Я помогу вам привести себя в порядок и обработать раны, пока не пошло заражение. Эти слова действительно имеют логичный смысл. Я подняла на неё мутный взгляд. Теперь её красивые волосы на концах в моей крови и слезах. А на губах приветливая тёплая улыбка. — Как тебя зовут? — Меня зовут Лина. Точнее, Каролина. Господин приставил меня к вам, чтобы вы не наделали глупостей. Он такой заботливый! Да уж, забота бьёт через край. Создалось такое впечатление, что Лина понятия не имеет, что именно её «Господин» сделал со мной. Что ж, видимо, так надо. — Я Элль. — Я знаю, госпожа, — Лина закивала, а я не могу понять, почему они и меня называют госпожой. Неужели это такое уважение к особам других королевств? — Нет, — я грустно усмехнулась, — называй меня Элль, мне так комфортнее. — Но Господин приказал… — Тогда, раз я Госпожа, ты будешь выполнять и мои указания? — ну, а вдруг сработает. Девушка похлопала глазами. — Господин сказал, — ох, как же бесит её «Господин», — чтоб вам никто не перечил и выполнял все ваши прихоти. Вот как? Какое гостеприимство! — Правда? — разыгрываю удивление, и Лина поспешно добавляет: — Все, что можно сделать в замке. Вам запрещено появляться на улице и в северном крыле замка. — А что находится в северном крыле замка? — Господин не позволил этого говорить. Я разочарованно вздохнула, Лина тоже замолчала. — Ладно, — сдалась наконец я, мысленно соглашаясь с Аластором, — ванна мне действительно необходима. Каролина широко улыбнулась и помогла мне встать — все настолько болело, что я едва стояла на ногах. Ванная комната оказалась пиздец, как далеко. Мне кажется, что Лина сама не знает, где она, потому что мы прошли уже два таких коридора. Либо дизайнер замка был хреновый и сделал все этажи одинаковыми. Но наконец мы добрались, и я поблагодарила всех известных мне Богов, что не сдохла в пути. Лина привела меня в просторную тёмную комнату: все было отделано дорогой чёрной плиткой с золотыми узорами. Вода была уже наполнена, а в самой комнате витал одурманивающий запах масел. На секунду мне стало даже стыдно от того, что мои ноги, руки, волосы и лицо в крови и грязи. А все благодаря кому? Я очень удивилась, когда Лина начала помогать мне снимать одежду, а потом и вовсе заявила, что не будет уходить. Нет, серьёзно? Тут даже окон нет, как я сбегу?! Ответом послужило то, что я — внимание — могу утопиться. Если честно, сейчас мне эта идея не кажется такой уж и безумной. Кое-как я пообещала Лине, что топиться не буду и выставила её за дверь, но девушка все равно заглядывала ко мне каждые десять минут, и если поначалу мне было неловко, то теперь все равно. Не знаю, почему, но Каролина внушает доверие. Я погрузила своё бренное тело в горячую мыльную воду и зажмурилась, когда раны болезненно защипали. Я бы пролежала в ванне целую вечность, но от такого количества тепла у меня начала кружиться голова. Поэтому я хорошенько намылила свои грязные волосы и прополоскала их в воде. Теперь они действительно красивые. Такие пепельно-белые с едва заметным фиолетовым отливом. Потом пришла Лина с каким-то неизвестным мне зельем и настояла на том, чтобы обработать мои израненные руки. Я сидела на пушистом ковре, закутанная в тёплый халат и кусала губы. — Больно, — прошептала я, когда смоченная вата коснулась руки. — А уродовать себя не больно? — прозвучало очень нравоучительно, и Лина, опомнившись, поспешила извиниться. Но я проигнорировала это. Разве мама хотела бы, чтобы я так калечила себя? Разве папа гордился бы мной, узнав, что его дочь — последняя трусиха, способная только плакать в подушку? Осознание всего наконец пришло на чистую голову — мне нужно будет порешать все с этим Аластором и потом спешить вытягивать королевство и, возможно, Эрика. Где он вообще? Все ли с ним в порядке? Этого, увы, я пока что не знаю. Мы обработали раны, да, я уже начала говорить «мы», но не потому, что у меня поехала крыша, а потому, что мы с Линой действительно хорошо поладили. Я узнала, что она в замке с самого детства: родители Аластора спасли её ещё совсем маленькую от голода и подарили жизнь в замке. Да, его родители были определённо лучше этого… этого… в общем, его самого. Именно поэтому Лина так боготворит всю их династию. Что ж, не мне судить. Она проводила меня обратно в ту маленькую комнату и высушила волосы каким-то заклинанием — я поняла, что блокировка в замке стоит только на мою магию. Каролина заплела мне какую-то странную косу, но мне, на удивление, понравилось, если учесть, что я терпеть не могу, когда кто-то касается моих волос без разрешения. Затем она начала готовить меня к ужину, нет, походу Каролина серьёзно не знает, что Аластор сделал с моей жизнью, или принимает за кого-то другого. Что ж, поинтересуюсь за ужином у «Господина». Лина принесла мне тяжёлое красное платье, сказала, мол, так распорядился «Господин» Нет, он серьёзно думает, что если покормит меня, — хотя, признаться, я очень голодна, — и подарит мне какое-нибудь шикарное, действительно шикарное, платье, то я сдамся и отдам ему артефакт? Ха! Вот идиот. Не на ту напал. Хотя платье мне все же пришлось надеть, так как моя одежда была в ужасном состоянии. Будь моя воля, я бы надела свою старую одежду — ну так, хотя бы из принципа. Лина куда-то выбежала, оставляя меня наедине с собой. Я смотрю в зеркало. Видели бы меня сейчас родители! Платье было кроваво-бордового цвета, с тяжёлой пышной юбкой, украшенной драгоценными камнями на подоле. Верх полностью отделан черным кружевом, что плавно переходили в рукава. Пепельные волосы подкалывал гребень. Только на душе так горько. Чувствую себя предателем. Он убил моих родителей, разрушил королевство! Я действительно ненавижу его… Но живу в его замке и принимаю подарки. Да кто я такая, черт возьми! Так, спокойно, Элль. Он держит нас… То есть тебя в заложниках и хочет отобрать артефакт. Ты ни в чем не виновата. Ладно, будем считать, что эти жалкие оправдания подействуют. Затем пришла Лина и повела меня в залу. Эта зала совсем не такая, какая в нашем замке. Она выполнена вся в темных тонах, посередине стоит длинный стол, накрытый алой скатертью. По углам комнаты висят зажжённые свечи. Давящий мрак заставляет меня чувствовать себя беспокойно. Я села напротив Аластора, не проронив ни слова. Он кивнул страже и всем остальным, и мы остались одни. Эй, а вдруг он убьёт меня? Может, хотя бы Лину оставим здесь? Ну так, для свидетеля? Теперь я могу рассмотреть того, кто угробил мою жизнь за один только день, поближе. Довольно хорош собой, что скрывать. Аристократические черты лица: ярко выраженные скулы, острый нос, красивые губы, изогнутые в наглой ухмылке, тёмные брови и серо-зелёные глаза, что смотрят на меня с невероятной надменностью. Его темно-шоколадные волосы достают кончиками до его широких плеч, поэтому они завязаны красной лентой в низком хвосте… Красной… Я посмотрела на своё платье. Потом на скатерть. Он… Фетишист?! Да брось, что за глупости! Да? Только пальцы у меня начинают дрожать. — Может быть ты перестанешь испепелять меня взглядом и спокойно поешь? — низкий хриплый голос вывел меня из раздумий, отчего я заикнулась. — Как долго я буду находиться здесь? — Почему ты спрашиваешь? Да! Логично! Почему я спрашиваю? Наверное, потому что ты оставил меня в заложниках, убил многих дорогих мне людей и хочешь отобрать у меня артефакт? — Глупый вопрос, — я уткнулась в свою тарелку на запечённую утку, понимая, что он не ответит. Но он ответил: — До тех пор, пока ты не покажешь мне или не отдашь ваш артефакт. Кажется, я это уже говорил, — взял бокал, наполненный вином, и надменно улыбнулся мне. — Почему ты держишь меня в таких условиях? — Тебе, наверное, было бы комфортнее в темнице без одежды и еды? Ладно. Тут спорить не буду. Сижу молчу, потому что не хочу ему что-то отвечать. — Мне без разницы, как тебя держать, чтобы ты была жива, но твой нынешний образ подходит той легенде, что я придумал для всех окружающих. Так. А вот это уже интересно. Что-то подсказывает мне, что сейчас я узнаю, почему меня называют Госпожой. Сижу так же молча и смотрю на него в упор. — Согласись, — продолжает он, — даже моё королевство подняло бы панику, узнай они, что я держу наследницу Саирина в заложницах и требую отдать артефакт. В моей голове начинает кое-что проясняться. Каролина не понимала, почему я так плохо отношусь к её королю. — Тем более, — он отодвинулся от стола и начинает обходить его, приближаясь ко мне, — если учесть то, что артефакт можно только подарить, и никак иначе. — Но я не владею им, — прошептала я, почувствовав, как сильно бьётся моё сердце. — Да, но твоя семья владеет. Значит, ты тоже можешь подарить его. — Ты же знаешь, что я не сделаю этого, — он подошёл ко мне, и я задрала голову, чтобы смотреть в его глаза, но мне так и не удалось понять, что они выражают, в них лишь холод и пустота. Либо он хорошо умеет скрывать эмоции, в отличие от меня. — Знаю, поэтому и держу тебя здесь, так как заставлю тебя передумать. — И как же? — он на мгновение замолкает. — Не твоего ума дела, — так резко, что я даже вздрогнула. Он отходит, складывая руки в замок за своей спиной. — Весь замок думает, что ты моя невеста, поэтому тебе выделена комната, ванная и дорогие подарки, — я подавилась этой дурацкой уткой, хотя соус был действительно вкусный, — Мне пришлось сказать, что у тебя небольшие проблемы с психикой, поэтому мало кто обращает внимание на твоё странное для «счастливой невесты» поведение. Так вот почему меня называют Госпожой! — Попробуешь кому-нибудь рассказать — тебе никто не поверит, а если узнают в Управлении магии, то тебе это сочтётся как укрытие под моим крылом за разруху собственного королевства. — Но это ты его разрушил! — я в возмущении вскочила и уставилась на него. — Да? Только если этим делом заинтересуются и будут проводить экспертизу на наличие магических остатков, найдут только твои. — А твои? — Мои? — Аластор издевательски расхохотался, — Солнце, я не колдовал, колдовали драконы. А сколько в нашем мире диких драконов? Вполне вероятно, что ты сама натравила их на королевство. Я сжала руки в кулаки, — Какой же ты… ты... — Приходится, — он пожал плечами и развернулся ко мне, — Так что, подаришь мне артефакт? А я отпущу тебя, скажу, что свадьба не удалась, и выделю капитал, чтобы ты восстановила своё королевство. — Я уже говорила, что не знаю, где он. — Брось, твоя мамочка наверняка рассказала тебе! — я беру хрустальный бокал и что есть силы швыряю в него. А Аластор пропадает и вмиг оказывается возле меня, зажимая моё запястье. — Не сметь. Таких. Выкидонов! — чеканя каждое слово, говорит он, а моя спина покрывается мурашками. — Отпусти! — Ты поняла? — Отпусти! — я пытаюсь вырвать свою руку, но он сам меня отпускает. А затем громко кричит: — Лина! — Каролина появляется на пороге залы, наклонив голову, — Девчонку в комнату, запереть до утра. — Так ты обращаешься со своей невестой? — на эмоциях закричала я в надежде, что Лина поймёт, что его слова, это сказка. — Моей невесте следует отдохнуть, — кидает он напоследок и выходит. — Я ненавижу тебя! — я закричала ему вслед и знаю: он услышал. Но промолчал.
