Секрет общежития

Солнышко светит в глаза, заставляя невольно жмуриться, слабый ветерок щекочет голые участки тела, а хриплый стон срывается с пересохших губ. Тэхён осторожно открывает глаза, смотрит в потолок, когда замечает яркие лучи солнца, и нежно улыбается, вытягивая руки. Давненько он так сладко не спал, еще и впервые встал до будильника, понимая, что сможет его отключить и поваляться в кровати еще несколько минут. Дома мама всегда запрещала выключать будильник, ведь каждый раз заходила в комнату в надежде увидеть одетого сына, а видела только открытый рот, с которого вырывалось шумное сопение. Получал он за это знатно. Зато сейчас с закрытыми глазами шарит рукой по кровати, ища мобильник, и слегка дергается из-за странного ощущения. Либо ему кажется, либо стена и правда теперь находится с другой стороны? Тэхён резко открывает глаза, таращась в потолок, аккуратно поворачивает голову в другую от стены сторону и прикрывает рот ладошкой, заглушая тихий писк. — Какого? — испуганно хрипит, смотря на соседа в своей кровати, и поднимается на локтях. Мысли путаются, а резкий подъем заставляет почувствовать головокружение и тошноту. Тэхён с прикрытым ртом осматривает спящий объект и с силой зажмуривает глаза, пытаясь воспроизвести вчерашний вечер. Алкоголь как будто половину просто вырезал, оставляя лишь то, что обязательно сведет его с ума. Например, воспоминание о поцелуе, из-за которого его сейчас передергивает, заставляя чувствовать мурашки на теле, или конец праздника, когда его на спине несли в комнату и пытались не уронить. Тэхён почему-то это так хорошо помнит, что напрочь забывает о всех деталях. Как именно он оказался в этой кровати? Но это так себе вопрос, ответ лежит рядом. Но как Чонгук оказался с ним в одной кровати, когда есть вторая? Тело реагирует без запинок — вызывает стаю мурашек, пускает нервный импульс и заставляет судорожно подлететь, пытаясь понять все свои ощущения. — Ничего не болит, — расслабленно выдыхает, зачесывая волосы назад, и садится на кровати. У него сейчас двоякое ощущение: с одной стороны хочется прилечь обратно, прильнуть к теплому боку, слыша чужое дыхание, и вновь уснуть, а с другой — осторожно перелезть через спящего дьявола и пошуровать в ванную комнату, принимая водные процедуры. Вот только определиться сложно. Тэхён скользит взглядом по телу соседа и смущенно отводит взгляд, когда белая футболка прекрасно открывает вид на впалый живот с очертание чертового пресса. Губы сжимаются в единую полоску, ресницы слегка трепещут, а дрожащая рука тянется к краю вещи, стараясь незаметно ее то ли поднять, то ли опустить. Тэхён закусывает губу, хватая маленький краешек, скользит испуганным взглядом по умиротворенному лицу, замечая слегка приоткрытые губы, и наклоняет голову, чтобы одним глазком взглянуть на кусочек кубика его соседа. — Черт… — опускает голову, закрывая лицо путанными волосами, кладет руку возле чужого бока и резко подлетает на кровати, слыша звон будильника. — Блин… — стонет Чонгук, шаря рукой по тумбочке с закрытыми глазами, — заткнись, прошу, заткнись… Тэхён слегка смеется, следя за бормотанием Чонгука, и тихо прыскает в кулак, когда сосед приоткрывает один глаз и смотрит на падающий телефон, сипло чертыхаясь. Не это ли называют удачным пробуждением? Тэхён поднимает глаза, смотря на яркий подоконник, скользит взглядом по колышущимся шторам и нежно улыбается. Не утро, а начало чего-то светлого. Вот только взгляд неожиданно падает на Чонгука, а тихий писк слетает с губ, когда их взгляды сталкиваются. Тэхён молчит, слегка испуганно смотрит на сонного парня и сжимает пальцами простынь, прикусывая щеку изнутри. Что же он с ним делает? Еще мгновение и он точно завалится сверху, обнимая чужое тело своими конечностями, уткнётся носом в пахнущую шею и выполнит вчерашнее желание, которое бессовестно у него украли. Хотя за это стоит поблагодарить. Нежная улыбка появляется на пухлых губах, а рука тянется к чужим волосам, откидывая их назад. Простите, но что я сейчас сделал? Нежно откинул чужую прядку? — Не пытайся загладить свою вину, — хрипло смеется, видя неловкую улыбку Тэхёна, — все равно не получится. — Почему это? — обидчиво шепчет, следя за чужим дыханием. — Потому что, — отнекивается, приподнимаясь на локтях и смотря на затихшего парня, игриво добавляя: — Как спалось? — Ой, знаешь, — наигранно начинает, ладошкой откидывая волосы, — что-то ужасно прям: кровать твердая, одеяло колючее, еще и незнакомец какой-то рядом лежал. Одним словом, ужас! — Тэхён смотрит на шокированного Чонгука и начинает заливисто смеяться. — Как знал, что нужно было тебя на лавке оставить, а не тащить на своем горбу в комнату, — обиженно отзывается и складывает руки на груди, демонстративно отворачиваясь от удивленного Тэхёна. — Уходи к себе, неблагодарный… — Чонгук… — заливисто смеется, дергая за плечо, — ты чего? Я ведь пошутил… Игривая улыбка прячется в одеяле, а плечо отдергивается из-за чужого касания. Ему сейчас слышен тихий смех, перерастающий во что-то другое, слышно чужое передвижение по кровати и шорох простыни, когда Тэхён подлезает ближе и коленями упирается в спину. Чонгук улыбается шире, чувствуя опущенную ладошку на плечо, слабо дергает им и буквально задыхается, когда Тэхён вытягивает руки вперед и ложится сверху, свисая головой вниз. — Ты дурак? — смеется Чонгук, вылезая из укрытия и видя интересную картину. — А ты обиженный дурак, — хмуро отзывается и толкается коленями, слыша смех. Такое ощущение, что клуб волшебным образом смог изменить их жизни, поменять отношение и их взгляды на мир. Тэхён смотрит на коврик возле кровати и прикусывает губу, заметно напрягаясь, когда соприкасается своим животом с чужим. Чонгук ложится на спину, смотря в потолок, вытаскивает одну руку из-под чужих ног и кладет ее сверху, поправляя ткань клетчатых штанов. Их действия стали другими. Они разительно отличаются от тех, которые парни чудным образом творили месяц назад, неделю да даже день. Сейчас они чувствуют некое умиротворение, способное соединить истерзанные чувствами души. — Может прогуляем сегодня занятия? — предлагает Чонгук, видя дернувшегося парня. — Ты спал? — Нет, — смеется, дергая ногами, — я просто удивился… — Чему? — Твоим словам, — хмыкает касается ладошкой пола. — Думаешь, это хорошая идея, прогулять пары? — А почему бы и нет? Мы можем отдохнуть и восстановить силы для дальнейшего обучения. Что плохого в том, чтобы прогулять один день и насладиться мимолетной свободой? Тэхёну кажется, что это хорошая идея, хотя сомнения все же присутствуют в болезненной голове. А она и правда болит. Выпитый алкоголь давит на мозг, заставляет его медленно функционировать и сдавливать виски, причиняя боль. Тэхён в очередной раз жмурится, чувствуя давление в ушах, и хватается одной рукой за край кровати, стараясь подняться. Вот только плохо получается, когда колени упираются в вытянутые ноги, а руке не за что зацепиться, кроме куска одеяла, которое может через секунду съехать. — Может поможешь? — сипло чертыхается Тэхён, ерзая на чужом теле. — Не, меня все устраивает, — отзывается со смешком и кладет руки под голову, продолжая следить за мучениями соседа. — Не, не думаю, да? — язвит в ответ, поворачивая голову к улыбающемуся парню. — Чего? — Скитлстрянка, Чонгук, реклама такая есть, — слегка смеется, следя за изменениями на лице. — Забей, — кое-как машет ладошкой, решая больше не шутить. Тэхёна всегда эта реклама бесила, а иногда аж выворачивало, когда девушка срывала с чужого лица конфету и клала себе в рот. Брр, аж тошно становится! Говорила ему мама, чтобы он меньше телевизор смотрел по вечерам, а то глаз лишится, так вот он в один вечер их и лишился, когда эту рекламу впервые и увидел. Уже потом мама сама звала его в гостиную, чтобы посмотреть с сыном фильм, вот только Тэхён качал пальцем в разные стороны и уходил к себе в комнату, включая любимый сериал. С тех пор телевизор стал для него чем-то ужасным. А сейчас он поворачивает голову к задумчивому соседу, следит за его мимикой и игриво улыбается, когда вытягивается во всю длину и отталкивается ногами от стены, съезжая вниз. — Тэхён… — смеется Чонгук, когда не успевает схватить чужую ногу и слышит глухой стук тела, — решил последние мозги отбить? — Может хоть на место встанут, — хмуро шепчет, потирая ушибленное колено, а после кое-как поднимается на ноги и шагает в ванную комнату. — Я буду долго. — А может не надо? — стонет, делая обиженное выражение лица. — Я тоже хочу в душ… — Иди на первый этаж, там свободно, — ласково улыбается и вскрикивает из-за резкого рывка Чонгука, забегая в ванную, — придурок! — Я все слышал, — кричит Чонгук, вновь падая на кровать. Чонгук смотрит на закрывшуюся дверь ванной и хмыкает, когда резкий рывок с кровати дает о себе знать. Лежал бы он спокойно, разговаривал с Тэхёном и бед не знал, а сейчас хватается за больную голову и болезненно стонет. Надо ему было резко подскочить, чтобы испугать соседа? Конечно, надо! Но теперь за свои действия приходится расплачиваться. Теплое одеяло накидывается сверху, а голова удобно располагается на мягкой подушке, которая, как не странно, теперь пахнет лишь Тэхёном и его запахом. Чонгук прикрывает глаза, наслаждаясь сладким запахом, и слегка дергается, когда в ванной падает какой-то предмет. Взгляд устремляется в сторону двери, а тяжелый вдох слетает с губ, когда до слуха долетает громкое завывание какой-то песни. Спать теперь нет необходимости. — Жди меня, общий душ, — язвительно хрипит и хватает с кресла полотенце, закрывая за собой дверь комнаты.

***

Светлая комната наполнена приглушенным светом и пением птиц, изредка пролетавших за окном. Шторы колышутся от порывистого ветра, деревья сбрасывают листья, готовясь к суровой зиме, а холод постепенно залетает в открытое окно, заставляя студентов звонить своим родным и просить их передать теплую одежду. Общежитие наполнено беготней ребят, которые забегают в разные комнаты знакомых и о чем-то переговариваются, изредка останавливаясь в них на долгое время. Тэхён прикрывает глаза, в очередной раз слыша громкий бег за дверью, и косит недовольный взгляд на пишущего Чонгука. Их отдых подразумевает валяние на кровати и секундные переговоры, из-за которых на душе становится еще хуже. Уж не думал он, что предложенный отдых будет проходить в подобном виде. Тэхён облокачивает головой на изголовье кровати и горестно вздыхает, когда очередной персонаж в любимом аниме попадает в тупое положение, а потом и вовсе умирает. У него уже слез не хватает, чтобы на каждого любимчика их проливать, вот только после очередного поворотного события и фразы «продолжение следует» глаз невольно дергается, а вздох слетает с дрожащих губ. — Чонгук… — тихо зовет Тэхён, видя удивленный взгляд соседа, — нам бы комнату прибрать… — С чего бы это? — недовольно улыбается, хотя понимает, что не помешало бы. — Давай не сегодня? — Если я чем-нибудь не займусь, то точно расплачусь… — жалобно хрипит, съезжая по кровати вниз. — Мы можем хотя бы постельное белье поменять… — Меня больше интересует твое болезненное состояние, — обеспокоенно отзывается Чонгук, убирая ноутбук с живота и свешивая ноги. — Что случилось? — Ты не поймешь… — Почему? — хмурит брови, удивленно смотря на свернувшегося в клубок Тэхёна. — Потому что ты не смотришь аниме и не знаешь, что бывает, когда любимый персонаж умирает, а серия на этом заканчивается. — Ты прав, не пойму, — согласно кивает, хотя воспоминания о детстве всплывают в уме. — Но я раньше смотрел аниме и тоже страдал из-за персонажей, поэтому… — Поэтому давай ты не будешь ничего говорить и просто поможешь мне убрать комнату? — нервно шепчет, смотря на затихшего Чонгука, и только потом понимает, что именно сказал. — Прости… мне сейчас реально плохо… Чонгук смотрит на грустного Тэхёна и хмурит брови, впервые видя такого подавленного соседа. Нужно поменять пароль на роутере, чтобы Тэхён не смог больше ныть из-за грустного аниме, а с Бэкхёном провести беседу, чтобы больше такого трэша не советовал. Чонгук все слышит и все видит, в частности то, что каким-либо образом связано с его соседом. Поэтому не услышать за обедом, как два попугая разговаривают по скайпу, хотя находятся буквально через один потолок, сложно. Он тогда закатывал глаза и в очередной раз следил за бурными эмоциями Тэхёна, когда Бэкхён советовал уже просмотренное аниме, а потом начинал его обсуждать. Ему то хорошо, а вот Чонгуку, который все вопли и пылкие фразы услышал наяву, не очень. Зато сейчас он скользит взглядом по расслабленному соседу, слышит его спокойное дыхание, видит умиротворенное лицо и невольно сам расслабляется, поднимаясь и потягиваясь. — Поднимайся, — уверенно говорит, открывая свой шкаф. — Зачем? — Тэхён неуверенно открывает глаза, следя за Чонгуком, который снимает домашнюю футболку и поворачивается к нему, светя своим торсом. — Пойдем бегать, — кивает на свои слова и натягивает толстовку, цепко смотря за выражением лица Тэхёна. — Особое приглашение нужно? — Я слишком устал, чтобы сейчас бегать, — хрипит, закатывая глаза и падая на спину. — Я и метра не проб… блин! — Со мной пробежишь! Чонгук приземляется неожиданно, упирается руками по обе стороны от головы Тэхёна и скользит взглядом по растерянному лицу, сжимая пальцами простынь. Не может он просто так лежать на кровати, смотреть на то, как Тэхён себя мучает, убиваясь слезами, слышать его шумное сопение и видеть очередные попытки сдержать слезы. Такое ощущение, что алкоголь только сейчас стал испаряться из его организма, давая обратный эффект. Чонгуку хочется его развеселить, если нужно — подраконить, чтобы перестал грустить и хоть немного посмеялся с очередной тупой шутки, а потом напоить горячим чаем, завернуть в мягкий плед и уложить спать, желая спокойной ночи. Но единственное, что он делает — с игривой улыбкой убирает руки, выпуская неловкого Тэхёна из ловушки, следит за его попытками найти что-то спортивное, а потом улыбается с горестных вздохов, ибо ничего такого не имеется в его гардеробе. — Слушай, Чонгук, — Тэхён взъерошивает волосы, поднимая смущенный взгляд, — дай мне свою толстовку, — с улыбкой просит и смотрит на вытянутое лицо. — Я правильно услышал? — У меня есть светлая толстовка, но мне ее жаль… — легко смеется, идя задом к шкафу соседа. — А у тебя есть вещи, я видел… — Тэхён… — наклоняет голову набок, следя за чужим похождением, — уйди от моего гардероба. — Всего лишь одна вещь, — обиженно бурчит, хватаясь рукой за ручку на двери, — лишь одна… Он следит за изменениями на чужом лице, видит хмурое качание головой в отказе, а после резко разворачивается и дергает за ручку, открывая хранилище Чонгука. У Тэхёна дар речи пропадает, дыхание замирает, а взгляд бегает по идеально сложенным вещам. Он смотрит через плечо на закрытое рукой лицо соседа и с открытым ртом вновь поворачивается к шкафу. Почему он такой чистюля? Уши вспыхивают от стыда, а воспоминания подкидывают ему картинку своих вещей, которые превратились в один единственный комок. Тэхён скользит взглядом по полкам, слышит громкое дыхание за спиной, не обращая на него внимание, а после открывает вторую дверцу, окончательно теряя рассудок. — Чонгук! — прикрикивает, резко разворачиваясь к недовольному соседу. — У тебя тут миллион толстовок, а ты мне одну дать не хочешь! — Это мой миллион, а не твой, Тэхён, — язвительно шепчет и подходит ближе, становясь напротив любопытного соседа. — Твой шкаф в той стороне, — тычет пальцем в противоположную сторону и следит за сжатыми губами. — Что мне сделать за твою толстовку? — понуро хрипит и садится на чужую кровать, складывая руки на груди. — В чем ты на физкультуре занимаешься? — В футболке, Чонгук, но в ней будет холодно на улице, — отзывается, поднимая прищуренные глаза. — Ладно, надену ее, — довольно говорит, шагая к себе. Если у Чонгука есть хоть капелька совести, то он обязательно отдаст свою толстовку на растерзание Тэхёну. Во-первых, он ее точно не порвет и не порежет, а осторожно наденет, вдыхая аромат чужих духов, и утонет в ней своим телосложением, хрипло смеясь. А во-вторых, на улице заметно холодает, заставляя некоторых уже в осенних курточках ходить, поэтому не может он выйти в одной футболке. Стоимость лекарств не позволяет. Тэхён вытаскивает легкую серую футболку, специально крутя ею в разные стороны, хмыкает, кидая ее на кровать, и снимает домашнюю кофту, язвительно поворачиваясь к Чонгуку. — Что это? — удивленно хрипит, смотря на черную вещь в руках. — Моя толстовка, если не заметил, — бурчит Чонгук, мимолетно скользя взглядом по обнаженной груди, и подходит ближе, отдавая ее. — Только попробуй ее порвать! — Иначе ты порвешь меня, — радостно смеется, не вникая в свои слова, и благодарно кивает, надевая сначала свою футболку, а потом чужую толстовку, которая не только пахнет Чонгуком, но и на два размера больше. — Спасибо, — ласково улыбается, смотря на красные щеки соседа. — Ты чего? — Жарко, — хрипит, отводя взгляд. — Идем? — Да, теперь я готов! — кивает для убедительности, крутясь перед парнем, и шагает к двери, через плечо смотря на Чонгука. Тэхён смущенно смотрит перед собой и слегка сжимает рукава толстовки пальцами, слыша шаги сзади. Как назло в голову лезут различные воспоминания о прочитанных рассказах, в которых парочки делились своей одеждой и радостно смеялись, когда она странно на них смотрелась. Тэхён уже пожалел о том, что решил у Чонгука попросить толстовку, ведь мог пойти к Бэкхёну да даже к Кане, которая окинула бы причудливым взглядом, но толстовку дала. Но сейчас, идя на улицу вместе с человеком, который нравится, ощущать желанную вещь, слышать шаги сзади и мимолетные слова об ускорении, — все это становится на свои места. Как будто именно так и должны проходить их выходные: мимолетные разговоры, обмен вещами и вечерняя пробежка. Тэхён безумно рад, что сегодня именно такой день. — Должен предупредить, что моя выносливость с каждым разом посылает меня все дальше, — неловко смеется, ровняясь с Чонгуком. — Приму во внимание, Тэхён, — кивает, ярко улыбаясь, — ибо сегодня она тебя и вовсе покинет. — Не смешно, — хмуро отвечает, легко улыбаясь. — Надеюсь, что твоя толстовка мне поможет, — пугливо отзывается, выставляя руки вперед, и косит взгляд на Чонгука. — Кто знает, — жмет плечами и распахивает дверь, выходя на свежий воздух. Ветер взъерошивает волосы, путая их еще сильнее, птички тихо поют, разбавляя разговоры прохожих, а у Тэхёна появляются огромные сомнения. Как-то не готов он бегать по улице, смотреть на проходящих людей и захлебываться собственными слюнями. Хочется вернуться в комнату, посмотреть веселое аниме или послушать новую музыку, если нужно, то сделать домашнее задание, а потом лечь спать, чтобы проснуться на следующее утро и начать новый день. Вот только вытянутые руки Чонгука и его редкие приседания дают понять, что в комнату он уйдет еще не скоро. Тэхён скользит взглядом по крепким бедрам, поднимает взгляд на сжатые скулы и шумно выдыхает, повторяя разминку за, как ему кажется, опытным спортсменом. — Долго мы будем бегать? — интересуется Тэхён, становясь рядом с остановившимся соседом. — Пока твоя голова не проветрится! — с улыбкой отзывается. — Будем делать из тебя спортсмена, Тэхён. — Но я не хочу им быть… — Без отговорок, — перебивает, махая пальцем. — Может хоть теперь поймешь мое состояние после вечерних пробежек. — Я понимаю, — бурчит, видя язвительный взгляд. — Ладно-ладно, — поднимает ладони в сдающемся жесте. — Как говорил великий Чонгук: ни черта ты не понимаешь, да? — Да, — нежно улыбается, видя закатанные глаза. — Так, хватит меня заговаривать, — смеется, грозя пальцем смущенному Тэхёну, — нужно начинать нашу непростую пробежку. — Нужно… Чонгук смотрит на дорожку перед собой, скользит взглядом по нервному соседу и улыбается, начиная неспешно бежать. Вечер всегда помогает ему расслабиться, понять свои чувства и осмыслить все те действия, которые он когда-либо предпринимал. Чонгук оглядывается через плечо, смотря на бегущего Тэхёна, и ласково улыбается, вновь смотря на дорогу перед собой. Темнота буквально окутывает его с головой, забирает все дурные мысли и оставляет на своем месте лишь те воспоминания, которые ему хочется помнить. Наверное, к ним теперь относятся все моменты с Тэхёном, его причудливые выходки и мимолетные оскорбления, которые потом заглаживались извиняющейся улыбкой и какой-нибудь шоколадкой. Счастливая улыбка расцветает на губах лишь при воспоминаниях о сегодняшнем пробуждении, а шумное дыхание возвращает из царства воспоминаний в желаемую реальность. Кажется, выносливость уже покинула тело его милого соседа. Тэхён уже все, можно считать умер и возрождаться явно не собирается. Даже физрук его так не гонял, понимая, что для парня это слишком большая нагрузка. А сейчас он смотрит на спокойного Чонгука, видит его умиротворенную пробежку и хмурится, жадно вдыхая воздух забитым носом. У него сейчас все внутренности болеть начинают: колет левый бок, глотка пересыхает от недостатка воды, а легкие буквально горят при малейшем вдохе. Рано ему еще умирать, он даже признаться не успел. Руки упираются в колени, рот судорожно глотает воздух, а мозговая активность посылает Чонгука и его помощь куда подальше. Тэхён поднимает глаза на остановившегося соседа, смотрит на его недовольное лицо и хмуро выдыхает, качая головой в разные стороны. Ему безумно интересно смотреть на то, как бегает Чонгук, как занимается спортом и вообще ходит с голым торсом, но делать это все самому… Нет, спасибо, ему хватило побегать полчаса. На несколько месяцев точно воспоминания останутся. — Чонгук, я все, — хрипит, видя перед собой чужие кроссовки. — Я правда уже не могу… — И часа не прошло, — недовольно отзывается, складывая руки на груди. — Я думал, ты продержишься дольше, Тэхён. — Ну уж прости, что не обладаю высокой выносливостью и твоими мускулами, которыми задушить можно! — фырчит, поднимая язвительный взгляд на ухмыляющегося парня. — Чего? — А я ведь бежал прямиком к магазину, чтобы купить чего-нибудь перекусить, — тихо произносит и видит дернувшегося Тэхёна. — Думал купить чипсов и газировки, чтобы расслабиться и пойти обратно в общеж… — Так, стоп! — прикрикивает, разминая спину и становясь напротив Чонгука. — Говоришь, что газировку купить хочешь… — щурит глаза, смотря на кивающего парня. — Ладно, — несколько раз кивает, закусывая губу, и разводит руками, — побежим до магазина. Тэхён срывается с места, оставляя после себя легкую пыль, дышит через раз и оглядывается через плечо, смотря на спокойно бегущего Чонгука. Он, видимо, вообще не чувствует ни усталости, ни чувства сочувствия, потому что заставляет его бежать дальше в ожидании каких-нибудь вкусняшек. Уж не думал, что продамся за еду! Брови хмурятся, когда с левой стороны выбегает Чонгук, заставляя Тэхёна повернуться на движение, а глаз дергаться начинает, когда слишком сексуальный вид соседа попадает в поле зрения. Дьявол, иначе никак не скажешь! Вот бы и Тэхёну так выглядеть во время пробежки: развевающиеся волосы, легкая улыбка на припухлых губах, перекатывающиеся мышцы, на которые оборачиваются и девушки, и парни, а еще вид, из-за которого невольно прикрываешь глаза и перестаешь дышать. Чонгук гребаное искусство. Из-за которого Тэхён спотыкается об собственную ногу, раскрывает глаза во всю ширину и таращится на надвигающийся асфальт, успевая лишь прикрикнуть и со всей дури проехаться коленями по твердой поверхности. Это самый худший день в его жизни. — Ай… — стонет со всей дури, ощущая мокрые глаза, и цепляется исцарапанной ладошкой за руку подлетевшего Чонгука, — больно… — Господи, за что мне это все? — закатывает глаза, спешно поднимая Тэхёна. — Сидел бы в комнате и горя не знал, надо же мне было тебя на улицу вытащить… — Кстати, это правда ты виноват! — хмурится, хныча из-за разодранного колена и порванных штанов. — Я… Тэхён правда хотел жить. Желал видеть радостные улыбки матери, слушать свирепые высказывания своего младшего брата и давать подзатыльники его друзьям, когда они неожиданно забегали в его комнату. Он правда хотел найти друзей, подружиться с новыми одногруппниками, чтобы общаться с ними за пределами университета, а не ненавидеть их за обычное существование. Безусловно, рад знакомству с Бэкхёном и Каней, которые стали для него семьей в этом большом городе, рад Чанёлю и Лукасу, с которыми мог бы вообще не подружиться, но у судьбы свои планы на его жизнь. А еще счастлив встретиться с Чонгуком — его любимым соседом, который сначала кажется тебе милым, а потом превращается в дьявола с ужасно злым взглядом. Он будет помнить все моменты, произошедшие за этот короткий срок, а сейчас… Я готов умирать! — Ты… — Чонгук толкает язык за щеку и поднимает нечитаемый взгляд на испуганного соседа, — сейчас улетишь в космос на самую дальнюю планету, которую откроют только через триллион лет, понимаешь? — Да… — обреченно кивает, закрывая раненой ладошкой дырку на толстовке, которую поклялся не порвать, — понимаю… — Это хорошо, что понимаешь, Тэхён, — замучено стонет, проводя ладонью по лицу, и вновь смотрит на грустного соседа. — Что мне с тобой сделать? — жалобно стонет, хватая чужие израненные ладошки. — М? — Понять, простить и… — затихает на последнем слово, поднимая болезненный взгляд на Чонгука, — отпустить…? Что только не сделаешь, чтобы сохранить свою пятую точку и жизнь в целом. Тэхён смотрит на задумчивого парня, скользит взглядом по чужим рукам, которые держат собственные, и слегка напрягается, ощущая мурашки на теле. Почему он такой чувствительный? Хотя, сейчас очень сложно что-либо не почувствовать, ибо руки, на которые ты засматриваешься по утрам, иногда ночью, когда лунный свет падает на чужую кровать, — они заставляют чувствовать неимоверное тепло даже в холодную погоду. Тэхён впервые рад, что его маленькая особенность в виде холодных рук сейчас помогает ощущать горячие ладони нравившегося человека. Хотя, маленькая деталь в виде кровавых разводов и царапин слегка напрягают, вынуждая горестно вздыхать и ловить взволнованные взгляды прохожих. — Третье я выполнять не буду, — вдруг серьезно говорит Чонгук, видя удивленный взгляд. — Как я могу тебя отпустить? Ты же еще раз пятьдесят упадешь. — Я, вообще-то, о тебе думал, когда споткнулся и улетел вперед! — фырчит, слегка дергая руками, а после поднимает глаза, видя легкую улыбку. — Не улыбайся, Чонгук, я думал о… о твоем убийстве я думал! — задирает подбородок, сверкая глазами в темноте. — А я вот думал, что мы уже перестали строить друг другу козни… — язвительно хрипит, шагая в сторону общежития. — Стой! Мне казалось, что мы идем в магазин… — грустно говорит Тэхён и скользит взглядом по идущему Чонгуку, который уверенно шагает вперед и не отпускает чужую больную руку. — А как же чипсики? — У меня в шкафу есть несколько пачек, — отзывается, смотря боковым зрением на улыбающегося соседа. — Тебе просто повезло. — Повезло… как же… Чонгук смотрит на бурчащего соседа и невольно улыбается, чувствуя легкость во всем теле. Где-то глубоко внутри он знал, что что-то подобное должно произойти, что Тэхён обязательно выкинет что-нибудь такое, из-за чего потом будешь ходить по улице и прятаться от взглядов людей. Но Чонгук даже и подумать не мог, что он навернется и порвет его же толстовку, которую, кажется, пообещал хранить и оберегать. Злость, конечно же, быстро прошла, оставляя на месте себя искреннее беспокойство, а вот воспоминания уходить явно не собирались. Падение буквально воспроизводится перед глазами, когда он на секунду поворачивает голову назад, видя бегущего Тэхёна, а через две секунды слышит болезненный крик и глухой стук. Странно, но возможно. — Нога сильно болит? — взволнованно интересуется у хромающего Тэхёна. — Не сильно, но болит, — слегка хрипит, крепче хватаясь за чужую руку, а потом неуверенно продолжает: — У меня есть предложение, которое тебе точно не понравится. — Какое? Тэхён просто уверен, что Чонгук не согласится на его маленькую просьбу, но попробовать все же стоит. Как бы там ни было, а нога и правда болит, особенно колено, которое не совсем осторожно проехалось по твердой поверхности. Взгляд падает на слегка порванные штаны, на которых виднеется заметная дырка, скользит по телу вверх, замечая порванный рукав толстовки, а после поднимается на Чонгука, заглядывая в черные глаза. Как-то не по себе от такого взгляда и оттого, что Чонгук вообще ведет себя слишком странно. Его прикосновения, попытки развеселить и что-то сделать заставляют бедное сердце с каждым разом сдавливаться все сильнее. Тэхён слегка прикрывает глаза, ощущая ветер в волосах, делает несколько тихих вдохов и вновь смотрит на ждущего соседа. — Не хочешь одолжить свою спину? — с виноватой улыбкой спрашивает, смотря на поднятые брови Чонгука. — Одолжить?! — усмехается, немного не понимая. — В смысле? — Ну… я просто залезу на нее, а ты меня понесешь в комнату… — Как у тебя все легко получается, Тэхён, — хрипло смеется, смотря на опущенную голову, но через секунду поворачивается спиной, добавляя: — Залезай. — Серьезно?! — шокировано вскрикивает, кладя ладони на плечи. — Быстрее, а то передумаю, — смеется, приподнимая шею, чтобы Тэхён ухватился крепче, и подхватывает под коленями, слегка подпрыгивая. — Вчерашний вечер повторяется. — Лучший вечер… — тихо хрипит Тэхён, прижимаясь ближе. Шумное дыхание опаляет чужой затылок, а руки крепче сжимаются на мощной шее, заставляя Чонгука слегка хрипеть. Тэхён и правда счастлив, что вчерашний день повторяется, что теперь он может наяву ощутить все те прикосновения, которые Чонгук оставил без его ведома. Сейчас может чувствовать крепкие ладони, сжимающие собственные ноги, дыхание и чужое быстрое сердцебиение, которое почти бьется в унисон с собственным. Погорячился он, назвав этот день худшим, ведь с этого момента — он лучший. Как ни странно, но Чонгук все еще пахнет духами и собственным запахом, из-за которого голова кругом идет, а желание прильнуть ближе растет в геометрической прогрессии. Тэхён шумно дышит в затылок, кривляясь из-за волос, лезущих в лицо, и едва ли не падает в них носом, чтобы вдохнуть глубже этот аромат. Кажется, его ведет от этого запаха. В такие моменты всегда вспоминаешь смешные видео, где котам дают валерьянку, чтобы посмотреть на их реакцию, а потом невольно представляешь себя, когда заходишь в душное метро или любой другой транспорт и начинаешь принюхиваться к разным запахам, невольно стараясь встать с тем, кто пахнет в разы лучше. Вот только сейчас хочется остаться возле волос Чонгука, зарыться в его затылок носом и вдыхать, вдыхать и еще раз вдыхать его запах. Странности и еще раз странности… — Ты там меня нюхаешь что ли? — ласково смеется Чонгук, легонько подкидывая парня и крепче хватаясь под коленями. — Каким шампунем ты пользуешься? — начинает издалека, слегка приглушенно смеясь. — Твоим, — серьезно отвечает и игриво смеется из-за стука по плечу, — правда! — Я убью тебя, — хрипит Тэхён, вновь принюхиваясь. — Не пахнешь ты моим шампунем! — Все-таки нюхаешь, — язвительно отзывается Чонгук, слыша смех над ухом и мурашки на коже, которых с каждым чужим вдохом становится больше. — Вкусно пахну? — … — Тэхён замирает, прокручивая последнюю фразу в уме, и сглатывает вязкую слюну, кладя подбородок на дернувшееся плечо, — очень. — Мог бы соврать, — нервно смеется, поднимаясь по ступенькам. — Зачем врать, если можно сказать правду? — удивляется, хлопая ладошкой по крепкой груди. — Разве не здорово такое услышать? Чонгук уже и не знает: здорово ли это услышать? Кажется, что внутренности буквально взрываются от томного шепота в ухо, от горячего дыхания в собственный затылок, а еще от редких прикосновений. Тэхён его в могилу сведет. Здорово, конечно! Руки крепче сжимают чужие ноги, а облегченный вздох слетает с губ, когда Чонгук заходит в лифт с коалой на спине. Взгляд цепляется за собственное отражение, видя свои взъерошенные волосы, и скользит по устроенной на плече макушке, которая выглядит еще хуже. Тэхён сейчас похож на маленького щеночка, которого несут домой с прогулки, чтобы вымыть лапки, накормить да спать уложить. Чонгук нежно улыбается с замученного вида его соседа и начинает вспоминать, куда положил свою аптечку, чтобы вылечить, так сказать, больного. — Что у тебя болит? — спрашивает Чонгук, открывая дверь комнаты. — Коленка и обе руки… — хрипит, толкая дверь ногой. — Лечить меня будешь? — Куда я денусь… — улыбается, осторожно присаживаясь на кровать, чтобы Тэхён не летел с высоты, а аккуратно приземлился на мягкую поверхность. — Снимай толстовку. — Странно звучит, — смеется и слегка шипит из-за ран, снимая испачканную вещь. — Такое ощущение, что меня били. — Страшное ощущение. Тэхён удивленно следит за чужим передвижением, немного не понимая его последних слов. Если хорошо подумать, то в голове возникают картинки, где Чонгука избивают, пытают или что еще хуже. Но Тэхён будет надеяться, что это была лишь очередная фраза его соседа. Хочется так думать. Никогда не знаешь, что было в прошлом и что будет в будущем. Сегодня ты спишь на мягкой кровати, радуешься жизни, а завтра лежишь на бетонной плите и молишься о спасении. Страшно жить в таком мире. Тэхён слегка дергается, когда его из раздумий вырывают чужие руки и коробка, оставленная на полу. Он видит, как Чонгук осматривается чужие царапины на ладошках, скользит взглядом по руке вверх и натыкается на слишком загадочные глаза. — Чего задумался? — усмехается, усаживаясь на кровать к Тэхёну, и вытаскивает вату с перекисью. — Тебя били раньше? — тихо хрипит, следя за руками. — Ты просто так сказал… — Я был бунтарем, Тэхён, — нелепо улыбается, на секунду поднимая взгляд, — который любил натыкаться на неприятности. — А как же родители? — удивляется сказанному, слегка шипя из-за жжения. — Ауч… — Прости… — Чонгук дует на ранку, стараясь уменьшить боль, и поднимается глаза. — Родители пытались меня изменить, но это плохо получалось. — Но сейчас ведь все хорошо, да? — спрашивает, сталкиваясь с чужими глазами. — Ты ведь больше не натыкаешься на неприятности? — Моя самая большая неприятность — ты! — игриво смеется с хмурого личика и хлопает по коленке, дергаясь из-за грозного шипения. — Прости, забыл… Тэхён цокает на невнимательность соседа и подставляет коленку под нежные прикосновения, из-за которых чувствуешь не нежность, а самую настоящую жгучую боль. В детстве было не так больно, нежели сейчас. Взгляд бегает по комнате, в надежде за что-то зацепиться и слегка забыться, а прикосновения Чонгука все равно возвращают в реальность, заставляя чувствовать просто непередаваемые ощущения. Тэхён смотрит на черную макушку соседа и тянется слегка вперед, чтобы вдохнуть манящий запах, вот только натыкается на удивленные глаза и хитрую улыбку. — Нюхальщик какой-то, — заливисто смеется, смотря на смущенного Тэхёна, и хлопает в ладоши, наклоняя голову набок. — Я закончил. — Как-то с коленом ты не нежничал, — фырчит, осторожно дергая ногой. — Спасибо, Чонгук. — Было бы за что, — встает под пристальный взгляд и складывает все обратно в аптечку. — Что будешь сейчас делать? — Спать, — кивает на свои же слова и падает на спину, раскидывая руки в разные стороны. — Я так устал за сегодня… такое ощущение, что километры пробежал, так еще и на какую-нибудь гору взобрался… Чонгук слегка смеется, также падая на свою кровать, и косит взгляд на лежащего Тэхёна. С этим парнем точно не соскучишься. В детстве он всегда общался с крутыми парнями, старался быть таким же, чтобы его боялись и уважали, а сейчас он смотрит на милую мордаху своего соседа и невольно прикрывает глаза. Если бы он только мог встретиться с ним раньше, то все было бы иначе. Не было бы ни постоянных ссор с родителями, ни каких-то слишком ужасных ситуаций, ни драк с другими подростками. Он бы просто спокойно лежал на кровати, слушая музыку или смотря аниме, смеялся бы с Тэхёном с тупых шуток и наслаждался жизнью, не пытаясь ее изменить. Но сейчас все иначе. У него началась новая глава, которая, он надеется, будет самой лучшей и желанной, такой, какая запомнится на всю оставшуюся жизнь и какую захочется рассказать лишь самым близким и любимым. Облегченный выдох слетает с губ, а мягкая подушка приземляется на собственное лицо, заставляя ярко улыбнуться и поднять голову, смотря на ухмыляющегося Тэхёна. — Может посмотрим что-нибудь? — предлагает Тэхён, видя поднятые брови. — Например? — Аниме…? — с ноткой неуверенности шепчет и ярко улыбается, когда Чонгук кивает и поднимается с кровати, выключая свет и шагая к нему. — Как-то быстро ты согласился. У меня будем? — Мою кровать ты сегодня уже испробовал, теперь моя очередь, — договаривает и плюхается рядом, выталкивая Тэхёна к стене. — Я слишком устал тебя носить два дня подряд, поэтому двигайся к стене и уступи мне место. — Аниме выбираю я, — сразу же заявляет Тэхён и радостно кивает, клацая мышкой по первому сайту. — Надеюсь, что ты не уснешь на первой серии, Чонгук. — Я? — язвительно отзывается, удивленно смотря на соседа и укрываясь мягким пледом. — Еще посмотрим! Тэхён согласно кивает, забирает половину своего одеяла у Чонгука и кладет ноутбук на живот, начиная смотреть. Вот только на первый взгляд кажется, что он и правда смотрит, а вот на второй и десятый просмотром и не пахнет. Пахнет лишь запахом чужого тела, который залезает под самую кожу, заставляя жадно его вдыхать и как можно ближе прижиматься. Я точно с ума сошел. Тэхён косит взгляд на внимательного парня и слегка улыбается, наклоняя голову набок. Хочется быть ближе, наслаждаться этими моментами и записывать воспоминания в отдельный блокнот, который никто не сможет найти. Хочется, чтобы Чонгук никогда не вылазил из его кровати, чтобы встречал его после университета крепкими объятиями и нежными поцелуями, чтобы желал доброго утра и спокойной ночи, чтобы крепко прижимал к себе и расслабленно дышал в макушку, засыпая. Хочется Чонгуку сейчас дать смачный подзатыльник. — Не уснет он, а как же, — ласково бурчит, ставя на паузу аниме и слегка поворачивая голову к спящему соседу. Будить эту спящую красавицу совершенно не хочется, поэтому Тэхён осторожно выключает ноутбук, убирая его на пол, и вновь возвращается в кровать, поворачиваясь к лицу Чонгука. Он и правда красивый. Тэхён много раз слышал разговоры девушек, которые обсуждали его мужественное тело и мягкий характер, строили догадки о его отношениях и подготавливали планы по завоеванию чужого сердца. От этого становилось так грустно, как будто у него из-под носа уводят что-то очень важное и секретное, что могло бы быть лишь у него. А сейчас Тэхён смотрит на спящего соседа в своей кровати и шлет всех тех барышень в дальний полет на самую дальнюю планету, которую откроют только через триллион лет. Улыбка появляется на губах, стоит лишь вспомнить эти слова Чонгука, а глаза прикрываются вместе с расслабленным вздохом. Сейчас Чонгук находится рядом с ним, никуда уходить не собирается и ёрничать тоже, поэтому можно насладиться этим мгновением без воспоминаний о плохом. — Кому жаловаться на такую красоту? — тихо шепчет в подушку, не сводя взгляда с лежащего парня, следит за его размеренным дыханием и нежно улыбается, двигаясь ближе к теплу. — Надеюсь, что ты и правда спишь, придурок… — сглатывает слюну и прикрывает глаза, оставляя невесомый поцелуй на мягкой щеке. — Спи сладко, Чонгук. Тэхён резко разворачивается в обратную сторону, ощущая пылающие щеки, тяжело дышит и прикрывает раскрытый рот ладошкой, заглушая тихий писк. Зачем?! Зачем я это сделал, господи?! Хочется прокричать на всю комнату о тупом поступке, а потом прокричать на ухо о своих чувствах. Тэхён себя и правда не понимает: вроде бы вчера пытался все осмыслить, понять свое настоящее отношение к Чонгуку, а сейчас лежит на боку, прижимая ладошку к бьющемуся сердцу, и, наконец-то, осознает, что он действительно больше не влюблен. В душе бьется иное, ранее неведомое чувство, которое теперь можно назвать иначе — любовью. Тэхён задерживает дыхание, осознавая, что все те непонятные фрагменты из книг, фильмов, обычных разговоров теперь для него на открытой ладони, они ясны и понятны. Теперь он может выйти на крышу, наполнить грудь воздухом и прокричать на всю планету, что, да, он любит человека, который лежит за его спиной и размеренно сопит. Он любит его загоны и характер, любит выбор одежды и собственное мнение, любит в нем искренность и прямолинейность, он просто любит этого человека таким, какой он есть на самом деле со всеми его тараканами и букашками. Тэхён просто прикрывает глаза, смаргивая слезы, и крепче прижимает вторую подушку к груди вместе с коленями. Теперь все будет иначе; будет немного сложнее. Темная комната наполнена лунным светом и чужим сопением. Проезжающие машины создают шум, а редкие капли дождя отбивают свою мелодию по подоконнику. Кто-то только шагает в душ после утомительной учебы, кто-то разогревает еду, делясь с соседом, а кто-то лежит с открытыми глазами и таращится в потолок, наблюдая за бегающими тенями. Чонгук лежит на спине, скользит взглядом по комнате и шумно вздыхает, поворачивая голову к спящему Тэхёну. Интересно, что ему снится? Что-то радостное или, наоборот, грустное с нотками ужаса? Чонгук поворачивается набок, смотря на раскрытую спину, следит за двигающимся из-за дыхания телом и тянет руку к волосам, осторожно касаясь чужой мягкой прядки. Мягкие какие. Рука зарывается в волосы на затылке, а после аккуратно спускается к чужой шее, проводя пальцем по выступающим позвонкам и оглаживая нежную кожу. Хочется прикоснутся к ней, вдыхать чужой запах и просто наслаждаться теплыми объятиями. — Сам спишь, а что делать мне? — ласково шепчет, накрывая пушистым одеялом чужие плечи. Я ведь теперь не усну, Тэхён! Чонгук закусывает губу, проведя ладонью по чужой накрытой руке, и касается лбом чужого затылка, прикрывая глаза. Щека до сих пор пылает от прикосновения, а бешеное сердцебиение только сейчас кое-как успокоилось, оставляя лишь дрожь и мурашки. Его мысли забиты двумя вещами: Тэхёном и его прикосновением. Чонгук пододвигается ближе, упираясь коленями в чужие ноги, кладет руку сверху одеяла, слыша ровное дыхание, а после прижимается грудью к накрытой спине, вдыхая сладкий аромат. Почему же он не уснул до того, как Тэхён что-либо начал делать? Сейчас бы он спокойно спал, видел сны, а на утро проснулся бы под боком у спящего соседа. Но получается лишь задумчиво вздыхать и прижиматься ближе к теплому телу, стараясь как можно скорее провалиться в сон. Чонгук не понимает его действий, за которыми, он уверен, стоит нечто большее, чем простые прикосновения и игры. Хочется спросить напрямую, узнать обо всем, о чем он думает, а потом, если нужно, прижать к себе и огородить от внешнего мира, спасая от призраков прошлого. А может и от настоящего… — Ты самый настоящий дьявол, Тэхён, — хрипло смеется, уже ничего не соображая, и двигается ближе. — Помоги мне уснуть, пожалуйста, — слегка трется носом по волосам, вдыхая чужой запах, и закрывает глаза. — Спокойной ночи, милый сосед.