Секрет общежития

Аэропорт — место, в котором чувствуешь одновременно и радость при встрече, и неимоверную грусть при прощании. Люди стучат каблуками, создавая шум из-за катившихся чемоданов, а дети бегают по мраморному полу, радуясь и веселясь из-за первого полета на самолете. Тэхён был таким же радостным первое время, ярко улыбался, рассматривая в панорамное окно взлетевшие ввысь самолеты, тыкал пальцами в плачущих детей, смеясь с маминой реакции, а потом сел возле иллюминатора, вцепился взглядом за переднее сиденье с какими-то журналами и дышать перестал, стоило боковым зрением посмотреть на отдаляющуюся землю. Он все детство проклинал папину работу и его заботливое начальство, которое каждый новый год давало им путевки на отдых. Родителям, конечно, этого не объяснишь — они безумно рады отдохнуть за чужой счет, а на любое возмущение своего тогда еще единственного ребенка хмурили брови и раскрывали маленький чемоданчик, показывая как правильно складывать в него вещи. Тэхён запоминал, складывал кофточки и плавки, а потом порывался этот массивный чертов чемодан выбросить в окно, все время чем-то останавливая себя. Но тут, скорее всего, дело в отце, который под этим окном сидел на лавочке с газетой. А сейчас, шагая по мраморной плитке и одновременно переписываясь с Чонгуком, он тащит единственный чемодан и боковым зрением смотрит на переживающего младшего брата, который еще в машине оглядывался назад, в надежде вернуться домой, и нервно улыбался, когда сталкивался взглядами со счастливой матерью. Хочется, конечно, рассмеяться, как-то подразнить или вообще поиздеваться, но болезненный вид Уджина не на шутку начинает пугать. — Не переживай так сильно, — ласково шепчет Тэхён и приобнимает младшего за плечи, притягивая к себе. — Мне Чонгук сказал, что тебе можно выпить успокаивающее и спокойно долететь до острова. — А что он еще сказал? — тихо пищит, отворачиваясь от окна, где только что был виден взлетевший самолет. — Сказал, что примерно так же, как и ты, переносит перелет, — хмыкает, сжимая губы на свой маленький обман, и с поддерживающей улыбкой теребит мягкие волосы брата, — а ты перестань переживать. — Ладно, — понуро кивает и дует губы, останавливаясь возле стойки регистрации. Тэхён смотрит на счастливых родителей и присаживается на кресло возле окна, рассматривая светлое пространство. День сегодня выдался прекрасным: солнечные лучи просачивались сквозь заснеженные ветви деревьев, а белоснежный пушистый снег блестел из-за яркого света, неосознанно ослепляя прохожих. Тэхёну безумно сложно поверить в то, что пять дней пролетели незаметно, оставляя след только в постоянных переписках и звонках утром, днем, вечером и ночью. jk: Ты как? th: Смотрю на трясущегося Уджина и себя вспоминаю. jk: Еще не успокоился? th: Более-менее, но все равно боится. У них вылет через тридцать минут, а у меня через три часа, я даже представить не могу, что буду делать. jk: Со мной общаться. th: У тебя вылет раньше на час, потом я опять один останусь. jk: Мы уже вечером будем в объятиях друг друга, Тэхён. Ты не успеешь соскучиться, а я уже рядом буду. th: Я уже скучаю… jk: Я тоже, но потерпи чуть-чуть, хорошо? th: Ладно, потерплю. Пойду к своим, попрощаюсь что ли. jk: Давай, пиши если что. th: Угу, хорошо. Тэхён вчитывается в последние сообщения и чувствует слегка горящие щеки. Казалось бы, встречаются, хоть сначала и по переписке, общаются и постоянно созваниваются, а написать элементарное «люблю тебя» безумно боятся и смущаются. Хотелось бы ему побороть свои маленькие страхи, все-таки написать Чонгуку заветные слова и пойти к родным, чтобы спокойно их провести, а получается лишь внимательно смотреть в экран мобильника и вздрагивать из-за собственного имени. — Тэхён, нам уже нужно идти, — пожимает плечами отец и обнимает подошедшего сына. — Я буду скучать по вам, — тихо сопит в ухо, дуя губы, и обнимает маму, вдыхая сладкий аромат духов, — повеселитесь там, хорошо? — Обязательно, — оглаживает румяную щечку старшего ребенка и нежно смотрит на крепкие объятия обоих сыновей, — ты тоже напиши, когда долетишь. — Ладно, — кивает, сильнее стискивая Уджина в руках, и ласково улыбается, видя такую же улыбку, — постарайся не надоедать им. — Знаю я, знаю, — бурчит и поднимает с пола рюкзак. — Все, идем, — прикрикивает отец и машет ладошкой погрустневшему Тэхёну. — Пока… — хрипит, свободной рукой сжимая край пальто. Тэхён плюхается обратно в кресло и скатывается вниз, укладывая голову на спинку. Дышать становится все тяжелее, а руки начинают мелко дрожать, заставляя спрятать их в карманы теплого пальто и прикрыть глаза, ощущая влагу на пушистых ресницах. Безумно хочется вернуться в прошлое, увидеть ошеломленные лица родных и оказаться в крепких объятиях, чтобы потом лежать на кровати, смотря в окно, и отсчитывать дни до нового года; крепко обнять Чонгука, ощущая исходящее от него тепло, и расплакаться, чтобы успокоил и поддержал, говоря о чем-то очень веселом. Хочется поскорее оказаться в общежитии, начать заниматься рутинными делами, постепенно забываясь, стоит оказаться рядом с любимым человеком.

***

Чонгук ненавидит аэропорты и все, что с ними связано. Безусловно, весело наблюдать за прилетевшим самолетом, видеть счастливые лица встречающих и радостные возгласы, стоит только заметить родных. Но как же больно на выходе встречать заплаканных провожающих, тех, кто теперь неизвестно когда сможет вновь увидеть своих родных, или тех, кто остался совершенно один в этом огромном городе. Чонгук всей душой ненавидит чертовы расставания и грустные лица своих близких, которые несколько часов назад отлично проболтались о своем коварном плане. — Чонгук, хватит дуться, — просит мама, хватаясь за чужую руку, — думаешь, мы не понимаем твоего желания поскорее оказаться рядом с Тэхёном? — Можно было не врать насчет поездки к друзьям, — отзывается и косит взгляд на горько вздохнувшего отца. — Мы ведь как лучше хотели, — говорит мужчина и смотрит на остановившегося сына. — Я знаю, — кивает, — но неужели для этого нужно было придумывать выдуманных друзей? Можно ведь было прямо сказать… — Хорошо, — резко говорит мама и хлопает в ладоши, — вопрос: поехал бы ты к Тэхёну, если бы узнал, что мы остаемся дома? — хмуро смотрит на растерянного сына и победно кивает. — Поехал, но может чуть позже, например, десятого. Что изменили бы эти пять дней? — Мы бы могли сходить куда-то погулять, — виновато предлагает и опускает глаза в пол, слыша тихий смешок родных. — Простите, странно получилось все… — Ничего не странно, — игриво бьет по дернувшемуся плечу и взъерошивает черные волосы, — знаешь, как нам с отцом приятно видеть твои счастливые улыбки? Теперь знаешь, поэтому хватай чемодан и иди к стойке регистрации, а то опоздаешь на самолет. — Спасибо, — нежно улыбается, вспоминая свои улыбки, стоит только увидеть сообщение от Тэхёна, — я постараюсь летом приехать раньше. — Без Тэхёна можешь не приезжать, — шутит отец и крепко обнимает неловкого сына, притягивая жену за шею, — будете вместе за сестричкой ухаживать, — ласково смеется и видит серьезный кивок Чонгука. — Все, иди давай. — Хорошо, — улыбается и машет ладошкой, — пока. Чонгук смотрит на оставшихся родителей и, уже не оборачиваясь, проходит дальше, забирая билет из рук женщины. Не хочется поворачиваться и видеть грустные лица, думать, что, оставшись еще на несколько дней, было бы лучше, но лучше бы не стало. Все повторилось: подъем из-за нежной руки матери, вкусный завтрак, а после и обед, недолгая поездка в аэропорт и прощание, вновь с грустными лицами и нежеланием уезжать. Так было и будет всегда, и не только с ним и его семьей. jk: Я уже в самолете, как ты? th: Уснул минут на двадцать, а сейчас кушаю булочку… поскорее бы уже прилететь. jk: Ты хоть не проспи вылет, а то весело будет. th: Не переживай, к этому времени я буду первый в очереди на посадку. jk: Тогда хорошо. Буду отключать телефон, а ты, как только прилетишь, напиши мне, ладно? th: Да, не переживай, любимый. — Ну Тэхён… — стонет, утыкаясь лбом в переднее сиденье, и зажмуривает глаза. jk: Я еще не скоро привыкну к нашим обращениям. th: Не только ты привыкнуть не можешь, поэтому не возмущайся мне тут. jk: Хорошо, не буду… Доедай свою булку, а я буду отключаться. th: Угу, лети давай. Удачного полета, любимый придурок. jk: А ты все не угомонишься, да? th: Мог бы взять с меня пример! jk: Пример? Тогда как мне тебя называть? th: Вот и подумаешь, пока лететь будешь. Все, отключайся уже. jk: А вот возьму и придумаю, и не отвертишься ты потом. th: Я и не собирался. Пока, Чонгук. jk: Пока, Тэхён. th: Придумай и правда что-то… а то мое имя мне уже стало надоедать. jk: Зато мне нравится, но я обязательно что-нибудь придумаю. jk: Не отвечай на мое сообщение, а то мы не прекратим переписываться. — Пожалуйста, отключите ваши телефоны, — громко произносит стюардесса, осматривая пассажиров, — наш самолет скоро взлетит. Чонгук вздрагивает из-за внезапного голоса сзади и выглядывает в иллюминатор, рассматривая длинную полосу. В голове до сих пор не укладываются мысли о том, что через несколько часов он встретит Тэхёна, обнимет его и потом уже точно от себя не отпустит. Что сможет проводить с ним все свое свободное от учебы время, засыпать на одной кровати и дурачиться, потом весело мирясь. В душе разливается тепло, а чувство, что с этого момента в его жизни не будет грусти, оседает глубоко в подсознании, неосознанно придавая уверенности. jk: Люблю тебя, Тэхён.

***

Город перед красочным закатом — самое прекрасное, что Тэхён только мог видеть. Высокие стеклянные здания отражают красочные краски неба и создают особую атмосферу города, заставляя широко раскрытыми глазами смотреть на него сквозь лобовое стекло такси. Тэхён замечает знакомое здание и слегка тушуется, когда моменты из университета дают о себе знать. Вот только неожиданно дергается и вспоминает о выключенном мобильнике. — Черт! — чертыхается, привлекая внимание водителя. — Как я мог забыть его включить? Чонгук ведь мог уже приехать… Руки так и замирают с включенным диалогом и словами, которые переворачивают все спокойное сознание и заставляют тяжело вдохнуть воздух. Тэхён робко улыбается, вновь прочитывая последнее сообщение Чонгука, и удивленно вспоминает одиночное ожидание своего рейса. Странно, конечно, что он не увидел это сообщение еще в аэропорту, хотя сидел в телефоне все время, но еще страннее то, что, кажется, в общежитие он приедет намного раньше. th: Чонгук, я не видел твое сообщение, прости. Я тебя тоже люблю! jk: Кажется, я телефон отключил раньше, чем оно отправилось. Ты уже приехал? th: Подъезжаю, а ты через сколько будешь? jk: Я еще жду багаж, поэтому минут через сорок. Скоро уже встретимся. th: Поскорее бы уже… Никогда бы не подумал, что соскучусь по университету. jk: Никогда бы не подумал, что полюблю кого-то так сильно. th: Так, герой романтик, давай быстрее уже приезжай, а то я не сдержусь и приеду к тебе. jk: Не нужно, я уже иду к выходу, поэтому жди меня в комнате. th: Так уж и быть, дождусь тебя в теплом помещении. Я, кстати, уже приехал, а ты звони, когда будешь подъезжать. jk: Хорошо, теперь уже точно до встречи. — До самой желанной встречи, стоит сказать, — хрипит Тэхён и благодарно кивает водителю, забирая свой чемодан. — М-да, ничего тут, однако, не изменилось. Здание общежития единственное на территории, которое хоть как-то горит светом по вечерам, привлекая внимание туристов и проходящих людей. Многие студенты еще нежатся в мягких родных кроватях, кушают мамину еду и расслабляются в пенной ванне, еще не задумываясь о том, что это в скором времени закончится и все встанет на свои места. Очередные приветствия со знакомыми, кучи домашних заданий и упертые преподаватели, которые дальше своего носа ничего не видят, проблемы со сном и не только из-за заданий, но и из-за простых переживаний, например, в плане отношений. Все это скоро вернется, а вот спокойный отдых — только через полгода. Тэхён затаскивает чемодан на последнюю ступеньку и поворачивает голову в сторону дороги, внимательно разглядывая проезжающие машины и прохожих. Хочется остановиться, подождать Чонгука и, наконец, обняться, уже не так, как было ранее, а по-особенному — с нежной любовью. Но будет лучше, если он затащит вещи в комнату, предварительно тяжело вздохнув, осмотрится на присутствие Бэкхёна и со спокойной душой закроет двери, падая на собственную кровать. — Устал… — замучено сопит и руками скидывает обувь, прикрывая глаза из-за усталости. Была бы его воля — он бы уже давно разделся, распластался на кровати, укутавшись в мягкие одеяла, и уснул, видя прекрасные сны с Чонгуком. Но нужны ли эти сны, если через полчаса приедет сам представитель этих снов? Который не будет сторониться, а уверенно пройдет в комнату, закроет двери и нежно улыбнется, ловя в крепкие объятия любимого человека? Не нужны и Тэхён это понимает, раз с шумным вздохом встает, робко улыбаясь, и достает из шкафа домашнюю одежду, вдыхая запах усталости и книг. — Нужно постирать, — хмурится, откидывая футболку в сторону, и вытаскивает другую, вроде бы, чистую. — Когда же ты уже приедешь? Тэхён, переодевшись в любимые шорты и футболку, медленно шагает в сторону окна и облокачивается на руки, рассматривая виднеющиеся высотки. Взгляд цепляется за проезжающие внизу машины, за колышущиеся деревья и срывающийся снег, а руки начинают мелко дрожать, стоит только услышать чьи-то шаги за дверью. Неужели… Пальцы сжимаются на подоконнике, причиняя легкую боль, сердце едва ли не останавливается, а дыхание замирает от неожиданного щелчка двери и поворота ручки. — На улице снег пошел, — приглушенно говорит вошедший Чонгук и оставляет мокрый чемодан возле закрытой двери, поднимая глаза на стоящего спиной Тэхёна, — волосы слегка намочил… — А я успел проскочить, — с нежной улыбкой разворачивается и мнется на месте, внимательно смотря на Чонгука. Тэхён как-то слышал, что влюбиться в человека можно за считанные секунды, но полюбить — за долгие годы. А еще он слышал признание любимого человека, который сейчас робко улыбается, наклоняя голову на бок, и медленно шагает в его сторону. Стук ботинок отбивается от стен, придавая атмосфере некую загадочность, а внимательный взгляд скользит по чужому лицу, помогая собрать всю уверенность в сжимающийся кулак и быстро пойти на встречу, врезаясь в чужое тело. — Я уже подумал, что ты… — Люблю тебя, Чонгук, — внезапно громко произносит и поднимает голову, заглядывая в ошеломленные глаза. Дыхание прекращается, стоит увидеть серьезный взгляд, а чужие пальцы, сжимающие мокрую куртку, помогают словно проснуться и почувствовать самое настоящее умиротворение. Чонгук слегка отстраняется, видя удивление в чужом взгляде, снимает мокрую вещь и слегка закусывает губу, когда отбрасывает ее в сторону. — В этот раз ты меня опередил, — хрипло смеется и холодной ладонью касается чужой щеки, видя нежную улыбку. — Мы в расчете, — ласково сопит и кладет ладошку поверх чужой, слегка переплетая пальцы. — А я все еще держу свое обещание… Чонгук за лопатки притягивает Тэхёна ближе к себе, чувствует чужие ладошки на шее и улыбается, так нежно и приторно, что слышит очередное бурчание где-то сбоку, а после и хриплый смех, стоит только опуститься пальцами на ребра, слегка щекоча. Нежная улыбка расцветает на губах, стоит встретиться с чужим влюбленным взглядом, а дыхание становится все тяжелее, заставляя осторожно наклонить голову, заглянуть последний раз в прищуренные глаза, и мягко коснуться пухлых губ. Тэхён успевает только дернуться, сжимая чужую кофту на предплечьях, и ласково улыбнуться, подсознательно вынуждая себя не заплакать на этом долгожданном моменте. Он чувствует трепетное касание губ, вмиг горячие ладони сквозь легкую футболку и исходящее тепло с нотками искренней любви и заботы. Не это ли нужно для полного счастья? — А я, кажется, говорил, что не целуюсь на первой встрече, — запинаясь, шепчет и вплетает пальцы в мягкие волосы на затылке, — или ты не будешь меня слушать? — А как хочешь ты? Чонгук смотрит на слегка растерянного соседа и, неловко улыбаясь и стараясь не наступать на чужие пальцы ног, начинает шагать в сторону окна. Он видит удивленные глаза, стоит Тэхёну упереться поясницей в подоконник, кладет руки по обе стороны и вновь касается чужих дернувшихся губ. Хочется всю жизнь стоять возле теплой батареи, ощущать чужой трепет ресниц и пальцы в волосах, которые еще сильнее расслабляют и одновременно распаляют, заставляя придвинуться вплотную и слегка прикусить нижнюю губу. — Ты чего кусаешься? — возмущается Тэхён, ладошкой упираясь в вздымающуюся грудь. — Что-то ты совсем распоясался… — Так и будешь упираться? — полушепотом шепчет и заправляет прядку волос за ухо, видя сощуренные глаза. — Я скучал, Тэхён, а ты так резко реагируешь. — Как-то ты быстро к действиям перешел, — нервно смеется, окольцовывая чужую талию, и трется носом по подбородку, — мог бы и подождать немного. — А что изменит это «немного»? Чонгук, безусловно, понимает его смущенность и неуверенность в действиях, ведь встречаться они начали не так давно, а если быть точнее, то пять дней назад. Но как понять и успокоить свои чувства, которые одновременно хотят и нежно обнять, и, не отрываясь, наслаждаться чужими губами? Тут поможет только общее взаимопонимание. Взгляд скользит по лицу напротив, замечая истерзанную нижнюю губу, а пальцы аккуратно сжимают подбородок, поднимая вверх. — Пойдем ложиться? — нежно спрашивает, видя неуверенный кивок, и мимолетно касается чужих слегка красных губ. — Где ты хочешь спать? — Думаю, у себя, — Тэхён зачесывает взъерошенные волосы назад и начинает наблюдать за Чонгуком, который вытаскивает домашнюю одежду и падает на кровать, раздеваясь. В мыслях до сих пор не укладываются свои реплики по поводу поцелуев, а еще некий страх перед неизвестностью. Безумно хочется выбросить все свои переживания по этому поводу, забыть, что раньше от этих чувств могли бы быть проблемы, и просто наслаждаться чужими прикосновениями. Тэхён хватает края длинной футболки, наблюдая за голым торсом своего соседа, и сжимает губы, резко разворачиваясь в обратную от него сторону и смотря на висевшие стикеры. История… история очень интересная, даты, например, которые можно выучить, да… — Ты чего застыл? — интересуется Чонгук и удивленно смотрит на дернувшегося парня. — Все в порядке? — История интересная, — нервно хрипит и обходит соседа, прекращая дышать из-за хватки на животе. — Я тебя совсем не понимаю, Тэхён… — горячее дыхание опаляет затылок, а руки на животе только сильнее сжимаются, не позволяя отойти, — сначала ты целуешь в ответ, обнимаешь, а теперь не даешь и прикоснуться, что случилось? — Ты сейчас очень даже прикасаешься, — смеется и невольно расслабляется, откидываясь спиной на грудь, — а вот я запутался… — Давай распутаем все вместе? — осторожно предлагает и удивленно смотрит на развернувшегося Тэхёна, дергаясь из-за внезапного короткого поцелуя. — И все? — Давай завтра обо всем поговорим? А сейчас ляжем спать, ладно? — Хорошо, — кивает после секундной задумчивости, огладив румяную щечку, и отходит к кровати. Сложно. Определенно стало сложнее, чем было до их приезда в общежитие. Дома он думал о том, что случится в общежитии, что будет, когда они встретятся, а сейчас, вспоминая их общение, все ожидания буквально рассыпались в прах. Чонгук хмурит брови, расстилая кровать, убирает вещи в шкаф и невольно вздрагивает из-за чужой ладошки на спине. Хочется развернуться и в лоб спросить: зачем он так делает? Зачем сначала дает приблизиться, но через секунду отдаляет? Зачем после этого вновь подходить, утыкаться лбом в место между лопатками и сжимать футболку на боках? — Зачем, Тэхён? — серьезно спрашивает и смотрит в стену перед собой. — Прости, все так неожиданно, — тихо начинает, обнимая со спины, — я ведь действительно все это впервые чувствую: крепкие и одновременно ласковые объятия, поцелуи, в которых чувствуется не подростковая похоть, а настоящая нежность и забота, — продолжает, крепче сжимая чужую руку, — и ты — человек, которого я не хочу потерять, но из-за своей же глупости могу… — Нет, не можешь, — отзывается и поворачивается, кривя губы, — даже если захочешь, то не потеряешь, я уж точно никуда не уйду. — Прости, — сопит, облокачиваясь лбом на грудь, — мне сейчас нелегко… — Понимаю, но мы ведь договорились об этом завтра поговорить, да? — Да, — кивает и шумно вздыхает, идя к себе, — спать? Тэхён плюхается на кровать, поправляя плед, и удивленно смотрит на идущего к нему Чонгука вместе со своей подушкой и огромным одеялом, которое после секундных размышлений оказывается лежать на своем месте. — Чего ты так смотришь? Сам же сказал, что хочешь спать у себя. — Сказал, — кивает, раскрытыми глазами смотря на чужую подушку рядом со своей, — но подразумевал, что ты спишь у себя. — Я сплю там, где спишь ты, — обыденно говорит и шагает к двери, выключая свет. Чонгук падает на чужую кровать, отбирает у ошеломленного соседа половину одеяла и за руки притягивает Тэхёна к себе, прижимая к груди. Довольная улыбка расцветает на губах, стоит только услышать чужое прерывистое дыхание, а свободная ладошка оглаживает голое плечо, ощущая под пальцами чужую дрожь. Сегодня у нас день привыкания друг к другу, а значит завтра все будет так, как он представлял. Тэхён не будет бояться его прикосновений, начнет проявлять хоть какую-нибудь инициативу и, наконец, забудет о своих внутренних страхах, живя настоящим, а не прошлым. Завтра все встанет на свои места. Чонгук крепче сжимает чужое тело, слыша тихое бурчание вперемешку со смехом, и оставляет короткие поцелуи на макушке. Он чувствует копошение рук соседа, пытающего их вытащить из зажатых тел, и хрипло смеется, стоит Тэхёну ущипнуть место живота. — Ауч, щекотно, — игриво возмущается и фокусирует зрение в темноте, видя закушенную губу, — можно? — Можно, — робко хрипит, стараясь увидеть этого надоедливого парня, и вздрагивает, пальцами сжимая чужую футболку. Тэхён от такого напора мычит, упираясь руками в крепкую грудь, и пытается отодвинуться, чтобы вдохнуть воздуха, но лишь горестно стонет из-за хватки чужой руки на собственном затылке. Ему Чонгука прибить хочется и не только из-за неожиданных поцелуев, но и из-за последующего своего состояния. Давно уже понял, что без естественного желания тут не обойтись, вот и мучается теперь, когда чувствует чужую ладонь, скользящую по затылку, и собственную дрожь, стоит, шипя, откинуть голову назад и вздрогнуть из-за атаки губ на собственную шею. — Ты меня скоро доведешь, — с придыханием шепчет и хватается за чужие волосы, оттягивая назад, — Чонгук, блин! — Ты мне просто расскажи, как от тебя можно оторваться, и я перестану, — серьезно говорит и с игривой улыбкой вновь затягивает Тэхёна в поцелуй, прикусывая и слегка оттягивая нижнюю губу. — Ты не доживешь до завтра, — смеется, ладошкой закрывая чужой рот, и тянется вперед, легонько касаясь истерзанными губами кончика носа, — а теперь спи. — Даже не будешь меня выгонять к себе? — недовольно бурчит Чонгук и начинает ластиться, утыкаясь носом в чужую шею и оставляя мимолетный чмок. — Если не прекратишь, то вылетишь, — сонно хмурится и лупит по чужой руке, накидывая одеяло сверху. — Спокойной ночи, Чонгук. — Сладких снов, любимый мишка, — быстро произносит и чмокает в щеку. Тэхён мгновенно затихает, пытается не дышать и вообще не думать о том, что сейчас услышал. Но, черт, почему в свой адрес это слышать так неловко? Кулаки сжимаются, сдавливая одеяло, а почти размеренное дыхание Чонгука сбоку заставляет подлететь на кровати и с силой хлопнуть по расслабленному животу, слыша вскрик. — Прости, как ты меня назвал?! — Любимый мишка… — тихо повторяет, оглаживая болящий живот. — Почему так? — ошеломленно смотрит и касается своих волос. — Ты сам сказал придумать милое прозвище, — возмущается, также поднимаясь в сидящее положение и хватая чужие руки, — думаю, мы можем так называть друг друга.… — Чонгук, ты… — взмахивает руками, вырывая из хватки. — Как до такого вообще додуматься можно было? — Ты, в принципе, похож на медвежонка, — тихо говорит, — такой же мягкий, с пушистыми и взъерошенными волосами, еще с изредка надутыми щеками, а если нужно, то и с острыми когтями, — хрипло смеется с чужого пыхтения и притягивает за руки к себе, — я могу тебя так не называть, все зависит от тебя. — От меня… — задумывается, прокручивая придуманное прозвище в уме, — это мило, но не слишком ли приторно? — В самый раз. Тэхён смотрит на улыбающегося Чонгука и слегка наклоняет голову на бок, касаясь ладошкой чужой щеки. Если память ему не изменяет, то именно так в детстве его называл отец, который постоянно от матери и получал, ведь одевал сына лишь в мягкие и пушистые вещи. А с взрослением оно забылось, оставляя лишь редкие подписи на фотографиях: «Наш медвежонок». Как бы мило это ни звучало, но слышать это от Чонгука, парня, который сейчас обычно улыбается и даже не думает обижаться, безумно неловко. Тэхён скользит взглядом по темному лицу, сжимает губы в единую полоску, и неожиданно крепко обнимает, выдыхая куда-то в ухо. — Тогда оставим так, — ласково смеется и падает на подушку, загребая чужое тело в крепкие объятия, — а теперь точно спать. Падающий снежок вместе с мелким градом тарабанит по подоконнику, мешая сконцентрироваться на сне, а сладко сопящий Тэхён заставляет лежать с открытыми глазами и смотреть в темноту перед собой. Чонгук легонько гладит чужое плечо, облокотившись щекой на макушку, и не может прекратить нежно улыбаться, слыша тихое сопение и редкое копошение ногами. Так странно лежать не одному, ощущать чужое тело рядом и думать, что теперь так будет всегда: мимолетные поцелуи, объятия, которые с нежных перерастают в удушающие, ночные разговоры не о домашнем задании, а о завтрашней прогулке, и много другое, о чем только можно было мечтать. Странно, что в этот раз все обернулось в лучшую сторону.

***

Тэхён просыпается слишком резко, широко открытыми глазами таращится в стену перед собой и от неожиданности задерживает дыхание, стоит услышать горячее сопение в затылок. Боковым зрением он видит ясное солнышко с падающим пушистым снегом, слышит шум проезжающих машин через приоткрытое окно и чувствует свои ледяные ноги, зажатые между чужими. Все чувства разом обостряются, а глаза, кажется, внезапно перекатываются на затылок, ощущая спящего за спиной Чонгука. — Как же так получилось…? — сонно хрипит, осторожно вытаскивая свою руку из захвата, и смотрит через плечо. Чонгук спит до одури мило и так по-детски, что будить его совершенно не хочется. Тэхён аккуратно разворачивается в чужих руках, щурясь из-за охоты в туалеты, пальцем убирает выпавшие волосы с лица и робко улыбается, начиная рассматривать спящего любимого. Уж не подумал бы, что вчерашний дерзкий и настойчивый парень превратится в комок нежности и ласки, стоит только провести пальцем по чужой щеке и увидеть трепет ресниц вместе со сладким причмокиванием. — Боже, что за ребенок? — ласково смеется в кулак и щурит глаза. Он бы полежал еще минут… нет — вечность, но нужда требовала как можно скорее встать и пойти в ванную комнату. Тэхён облокачивается на локти и поднимает капризное тело с нагретой кровати, сжимая губы и задерживая дыхание. Сейчас не очень-то хочется будить соседа, ибо в планах приготовить покушать из оставшейся в холодильнике еды, переодеться в более-менее нормальную одежду, а уже после разбудить одного человека нежным поцелуем с ласковыми словами. Вот только получается лишь поднять ногу, перекидывая ее через лежащее тело, и от неожиданности плюхнуться сверху на живот, ошеломленно смотря на открытые глаза Чонгука и его крепкую хватку на бедре. — Куда? — сонно хрипит, внимательно смотря на смущенного Тэхёна. — Не хотелось бы говорить, но я хочу в туалет… — бурчит, отводя нервный взгляд от лежащего парня, — отпустишь? — Поцелуй, и отпущу, — шутит и дергается из-за быстрого чмока. — Я не понял, давай еще раз. — Чонгук, я правда в туалет хочу… — Ладно, — обиженно кивает и убирает руку с ноги, разрешая уходить, — иди. Тэхён щурит глаза, внимательно наблюдает за чужим выражением лица и горестно стонет, наклоняясь к слегка сухим губам. Не хотел ведь целоваться до тех пор, пока не умоется и зубы не почистит, а получается все да наоборот. Что с завтраком не получилось, что с этим. Хотя, стоит сказать, утренние поцелуи вселяют некую силу и энергию, позволяя едва ли не распластаться на чужой груди. Он чувствует пальцы в своих волосах, которые притягивают еще ближе, губы, которые движутся в такт собственных, и свою счастливую улыбку, когда рука соседа еще сильнее сжимается на собственном бедре. — Так, — с одышкой шепчет, облизывая губы под внимательным взглядом, и выпутывается из чужих рук, стараясь как можно скорее перелезть через лежащее тело и пойти, наконец, в туалет, — если подождешь, то сможешь сходить в наш душ, а не в общий. — А с тобой можно? — Можно, — кивает ошеломленному Чонгуку и хватается за дверную ручку в ванную, — возьми мою фотографию в столе. Чонгук закатывает глаза и заливисто смеется, видя забежавшего в ванную соседа. Утро, нужно сказать, удалось. Все тревожные мысли с ночи вмиг улетают и оставляют лишь напоминание в виде жжения собственных губ и слегка румяных щек. Чонгук поднимает руку, несколько минут назад держащую чужую ногу, смотрит на длинные пальцы и вертит головой, резко поднимаясь с кровати. — Можно ли оживить человека с фотографии? — со смешком задумывается и удивленно смотрит на Тэхёна в дверях ванной. — Я тут подумал, — начинает, наливая стакан воды, и облокачивается на холодильник, — нам нужно комнату убрать. — Ты одним предложением разрушил все мои надежды, — стонет, опуская голову, — как так можно? — Твои надежды слишком рано начали формироваться, — качает головой и подходит к сидящему на кровати соседу, хватаясь за подбородок. — Разве не круто находиться в чистой комнате? — Круто, наверное, — грустно улыбается и выпячивает губы, слыша смешок. — Ты такой жук, Тэхён. — Иди умывайся, — смеется и шагает к шкафу, — а я подумаю с чего начать уборку. Тэхён смотрит на свои заваленные полки и подскакивает на месте, когда Чонгук с силой лупит по попе, убегая с громким топотом и смехом. Игривая улыбка появляется на губах, стоит посмотреть вслед убегающему соседу, а руки сами вытаскивают вещи, которые не жалко будет выбросить. Хотя, стоит сказать, выбросить ему жалко все, что и доказывает его комната, в которой находятся абсолютно разные предметы, начиная с найденной в детстве куклой и заканчивая коробкой с пустыми упаковками от жвачки. Коллекционер, что тут еще сказать можно. Главное, чтобы мама его коллекции не нашла, а то будет весело, когда вместо его любимых вещей будут пустые полки. — Так-с, — разворачивается на пятках и внимательно скользит взглядом по комнате. С самого начала думал, можно сказать, мечтал о том, чтобы, наконец, совместить их кровати и спать вместе в обнимку. Чтобы Бэкхён не доставал его больше вопросами об этом и не пытался подсказать то, от чего волосы дыбом становились. Тэхён задумчиво бьет пальцем по губе, придумывая в уме новую перестановку, и дергается, устремляя взгляд в сторону ванной, когда слышит громкий грохот. — Упал, что ли? — испуганно прикрикивает и быстро шагает в ванную, открывая дверь. — Чонгук, мать твою! — Тэхён, как некультурно врываться к людям в душ, — наигранно возмущается и резко хватает за кисть, затягивая внутрь ошалевшего соседа. — Неужели хотел увидеть мое тело, я польщен… — Придурок?! — шокировано прикрикивает и закатывает глаза, благодаря всех богов за придуманные полотенца, а еще за ум Чонгука, который все важное им прикрыл. — Я, вообще-то, испугался за тебя. — Как видишь, со мной все хорошо, — игриво шепчет и тянет напряженного Тэхёна за руку, смеясь с его хватки за дверную ручку, — отпусти ее, а то поломаешь. — Я лучше вообще выйду, — нервно смеется и шумно вздыхает, когда одним резким движением врезается в крепкую грудь. — Что еще нужно? — Угадай с трех раз, — весело улыбается и хватает Тэхёна за подбородок, поднимая вверх, — если отгадаешь, получишь поцелуй. — А если я не хочу поцелуй? — Эм… — тушуется, не думая о таком вопросе, — тогда получишь два поцелуя. — И все в твои пользу, — вертит головой, щипая за бок. — Ай, — щурит глаза и хмуро смотрит на игривого соседа. Кажется, их план по уборке комнаты превратился в план — кто кого быстрее убьет. Чонгук хватает Тэхёна пальцами за талию, сжимает ребра, слегка проходясь по ним, и широко улыбается, когда слышит заливистый смех и крепкую хватку на собственных волосах. Сейчас не одна просмотренная дорама не сравнится с тем, что происходит у них в реальной жизни. Он сжимает губы, наблюдая за извивающимся соседом, и резко припечатывает его к двери, смотря в широко распахнутые глаза. — Еще? — Если только мы поменяемся ролями, — замучено сопит и потирает ушибленный затылок, зло смотря на радующегося Чонгука. Тэхён пальцами сжимает волосы на чужом затылке и тянет вниз, видя яркую улыбку и открывающийся вид на крепкую шею. В фильмах вампиры всегда кусали ее, жадно вылизывали, отстраняясь на секунду, чтобы показать клыки, и припадали обратно, прокусывая и слизывая красные капли крови. В жизни такого, конечно же, не сделаешь, но кусать ведь никто не запрещает, верно? На талии до сих пор ощущаются чужие пальцы с редким сжатием, а улыбка напротив постепенно превращается в нервную. Он понимает его состояние, ведь стоять с запрокинутой шеей такое себе удовольствие, но какое это удовольствие для него самого. — Я сделаю кусь, ладно? — Кусь…? Тэхён серьезно кивает, на секунду позволяя Чонгуку посмотреть на него, и вновь тянет за волосы, внезапно смыкая зубы на коже рядом с родинкой. Он лучезарно улыбается, слыша тихий крик, и обнимает руками за шею, обхватывая губами нежную кожу. В мыслях он уже давно создал образ вампира, который застает свою жертву в душе, осторожно подходит сзади и нападает, выпивая до последней капли крови. А на деле получается лишь мокро скользить языком по шее, буквально душить ошалевшего Чонгука руками и только сильнее прижиматься к чужому телу, ощущая ладони на пояснице. Убрались так убрались… — Тэхён, если ты хочешь выйти отсюда живым, то прекращай уже… — серьезно говорит и прикрывает глаза, наслаждаясь чужим языком и вжимая, висящего на собственной шее, соседа в дверь. Мысли уже давно покинули пустую голову, оставляя на своем месте только пухлые губы и острые зубы, а возбуждение, которое появляется слишком внезапно, заставляет резко отодвинуть от себя ошеломленного Тэхёна и сжать чужие щеки, впиваясь в приоткрытые губы. Ночью их разговор выглядел совершенно иначе: без сжатия чужого бедра утром, без шлепка по попе да даже без этих мокрых поцелуев, из-за которых все нутро переворачивается, а до слуха долетает приглушенный стон. Чонгук от неожиданности приоткрывает глаза, смотрит на трепет чужих ресниц и только сильнее вжимает Тэхёна в твердую поверхность, сплетая оба языка. Хочется его поглотить полностью, не оставляя и малейшего кусочка, но совершить ошибку в своей жизни хочется в последнюю очередь. — Вкусно, конечно, — смеется, отстраняясь от красных губ, — но еще даже я не готов. — К чему? — затуманено хрипит и ощущает дрожь в ногах, падая лбом на грудь. — Вот мозг вернется и поймешь. Чонгук хватает расслабленного Тэхёна за талию, поднимает над полом и выходит из душной ванной, сразу же ощущая свежий воздух. Взгляд мечется по их комнате, а сосед оказывается сидеть на кровати. Он смотрит на неподвижного Тэхёна и хмыкает, когда тот вертит головой в разные стороны, запуская пальцы в взъерошенные волосы, и внезапно поднимает глаза. — Ужас… — ошалело шепчет, вспоминая свое состояние, и резко подскакивает на ноги, — не делай так больше. — Может нужно вспомнить из-за чего именно все началось? — фырчит Чонгук, складывая руки на груди. — Чьи-то зубы сомкнулись на моей… — Ай, замолчи, — прикрикивает, грозно смотря на смеющегося соседа, и сжимает дверцу своего шкафа, — нам нужно перестелить кровати и… — Совместить их, — заканчивает и кивает на удивленный поворот головы, — давно об этом мечтал. — Я тоже, — нежно шепчет и улыбается, отворачиваясь от раскрасневшихся губ Чонгука. Тэхён сейчас просто надеется, что их уборка не превратится в еще более ужасные и смущающие вещи, из-за которых потом не только стыдно будет, но и больно. По телу проходит разряд тока, а дрожь в руках заставляет нервно хмыкнуть, трясущимися руками засунуть сложенную толстовку и медленно развернуться, чувствуя дергающийся глаз. Ему безумно не хочется вспоминать их приключение в ванной комнате, свои необдуманные и последующие действия, но видеть до сих пор голый вверх Чонгука почему-то приятно. Изучающий взгляд скользит по широкой спине, замечая очерченные мышцы, а неожиданный поворот чужой головы заставляет слегка подпрыгнуть на месте и подойти к кровати, стягивая старое постельное.

***

Солнышко то лучезарно светит в открытое окно, то мгновенно пропадает в тучах, лишая комнату света. Парни еще перед началом уборки договорились разобраться сначала со своими вещами, а уже потом разбираться с кроватями и остальными общими предметами. Странно, конечно, вот так наводить порядок на своей стороне, раскладывать тетради по полкам, просматривать какие-то старые записи, а потом неожиданно дергаться от звонкого поцелуя в ухо. Определенно странно сжимать чужую руку, переплетая пальцы, шагать по полупустым коридорам общежития с пакетами мусора и мило разговаривать, делясь самым сокровенным и таким важным. Никто не заикается насчет вчерашнего разговора и страха перед неизвестностью, никто не пытается ворошить прошлое, — они просто живут настоящим и, оба уверены, будущим. Волосы разлетаются из-за быстрого бега, стук кроссовок отбивается от стен, а два смеха соединяются в единую мелодию. Все-таки это прекрасное чувство, когда ты, вроде как, взрослый человек, — без пяти минут работник какой-нибудь шикарной фирмы, а то и директор, — а ведешь себя, словно ребенок, который нашел такого же придурошного друга. Прекрасно, когда твои желания и поступки вызывают смех и умиление, а не презрение и косые взгляды. А еще прекраснее, когда все это разделяет твой любимый человек, который сейчас бежит сзади, широко улыбаясь, и нежно смотрит на бегущего соседа. — Чонгук, с этих пор ты не занимаешься физкультурой, — серьезно кричит Тэхён, уже видя дверь их комнаты, и врезается в чужое остановившееся тело, — и теперь твоя очередь за мной бежать. — Можем прям сейчас, — радостно кивает, смотря на запыхавшегося любимого, и треплет по волосам, — но лучше пойдем в комнату и закончим с кроватью. — Впервые мне убираться хочется сильнее, чем гулять, — жалобно хнычет и хватается за протянутую ладошку, ковыляя в сторону комнаты. Комната довольно-таки преобразилась, пространства стало еще больше, стоило лишь убрать кучи книг со стола и ненужные вещи с прохода, а две пустые кровати, стоящие по разные стороны комнат, отлично подходили для того, чтобы их можно было совместить. Странно, конечно, что при их совмещении ничего не будет мешать спокойно спать, что два соединенных матраца слишком гармонично подходят для одного единого, а еще страннее то, что у Тэхёна как раз есть большая простынь. Чонгук сначала странно косился на два, лежащих рядом, матраца, смотрел на такого же задумчивого соседа, а потом просто хмыкнул и, пожав плечами, начал двигать свою кровать к другой. — Ох и скрип, — смеется и хватается рядом, помогая. — Не нужно, я сам, — хмурится Чонгук и отталкивает чужие руки, видя непонимание, — лучше найди простынь, чтобы застелить. — Ладно, герой, — нежно шепчет и оставляет чмок на щеке, шагая в сторону шкафа, — мама как будто знала, что может пригодиться… вау… — Я и сам в шоке, — задумчиво отзывается и смотрит на одну сплошную кровать, на которой поместятся человек шесть, — большая. — Очень, — кивает и прижимает найденную простынь к груди, становясь возле Чонгука. Чонгук косит взгляд на стоящего возле себя Тэхёна и невольно сглатывает, выбрасывая дурные и совсем ненужные мысли из головы. Они сегодня и так слишком много друг о друге узнали, а поделиться остальным времени хватит, поэтому спешить абсолютно не хочется. Чонгук хватает стоящий возле стены матрац и несет в сторону кровати, укладывая рядом и проделывая все тоже самое со вторым. Маленькая щель осталась, конечно, но что-то ему подсказывает, что посередине они точно спать не будут. — Давай, помоги мне, — просит Тэхён и раскрывает простынь, хватаясь за два края. Улыбка не сходит с лица, позволяя постоянно ловить удивленные взгляды Чонгука, а руки осторожно заправляют края кровати, а после и наволочки. Хочется лечь на нее, распластаться на мягком матраце и просто обнять любимого соседа, ощущая в волосах чужие пальцы. А еще хочется чего-то перекусить и не умереть с голода, ибо время близится к шести вечера, а пустой желудок начинает петь серенады. — Давай закажем что-нибудь? — просит Тэхён и улыбается с чужого смеха, обнимая поперек талии. — Я не против, — кивает и поворачивается, толкая на мягкий матрац шокированного Тэхёна. — Ну как? — Неплохо, — улыбается и елозит ладошкой по чистой простыни, щуря глаза и смотря на стоящего напротив Чонгука, — не хочешь прилечь? Хочет ли он прилечь, полежать рядом с любимым человеком, потрепать его по волосам и нежно прикоснуться к пухлым губам? Тэхён задает слишком дурацкие вопросы. Безусловно, он хочет, жаждет, даже можно сказать. И именно поэтому осторожно ставит коленку на мягкую поверхность и упирается руками по обе стороны от головы лежащего соседа. Мысли, как обычно, шагают не в том направлении, заставляя шумно дышать, а игривые улыбки одного человека — ощутить жар во всем теле. Что же ты творишь, любимый мой Тэхён?! — Что ты хочешь кушать? Чонгук шепчет, сверху смотря на прищуренные глаза Тэхёна, продвигается дальше и облокачивается на локти, слыша тяжелый выдох. Пальцы вплетаются в разметавшиеся по простыне волосы, а чужие ладошки бесцеремонно оказываются на шее, резко прижимая к себе. Он никогда бы не подумал, что целоваться с кем-то настолько прекрасно и чувственно, что тело будет именно так реагировать на эти нежные прикосновения, а не совсем иначе, что этот придурошный парень будет с ним. Чонгук нежно касается пухлых губ, языком проходясь по нижней, и просовывает ладони под лопатки, поднимая к себе. Он чувствует легкое царапанье ногтями своей кожи, томные вздохи вперемешку с излучающим от тела теплом и легкую улыбку, стоит их языкам коснуться. — Хочу пиццу, — шепчет Тэхён в приоткрытые губы и смотрит в глаза, — можно еще фильм включить. — Хорошая идея, — кивает, оглаживая румяную щечку. Чонгук выпутывается из крепких объятиях, облокачиваясь спиной на спинку кровати, и тянет Тэхёна к себе. Взъерошенные волосы щекочут лицо, заставляя невольно морщиться, а чужая ладошка находит его руку, переплетая их пальцы. Он слышит размеренное дыхание Тэхёна, его спокойное сердцебиение, и сам успокаивается, оставляя поцелуй на макушке и вытаскивая из штанов телефон. — Что-нибудь еще хочешь? — Нет, — вертит головой и откидывает ее на плечо, устало прикрывая глаза. — Мы сегодня сделали слишком большую работу, — хмыкает, зажимая телефон плечом, и тянется за край пледа, накидывая его сверху лежащего Тэхёна. — Завтра пойдем гулять, куда хочешь сходить? — К пруду, — мгновенно говорит и натягивает пушистый плед по шею, притягивая колени к груди, — еще осенью хотел туда пройтись, но времени не было. — Тогда завтра и пройдемся, — договаривает и вздрагивает из-за голоса после длительных гудков. Тэхён прислушивается к мужскому голосу, слушает, что говорит Чонгук, и еще сильнее расслабляется на чужой груди, едва ли не съезжая вниз. Казалось бы, спали почти до двенадцати дня, плотно покушали и заряжались энергией друг от друга. А ощущение складывается, что они бегали вокруг здания общежития, рубили деревья на территории университета, а еще в придачу разгружали ящики с едой, чтобы вовремя накормить всех приехавших студентов. Сил осталось только на то, чтобы сейчас почти слышно дышать, перебирать костяшки чужой руки и постепенно проваливаться в сон, слыша приглушенный голос Чонгука. — Минут через двадцать должны привезти, — с улыбкой говорит и удивленно наклоняет голову, видя сопящего соседа, — серьезно? Чонгук машет свободной рукой перед лицом Тэхёна и с нежной улыбкой плюхается обратно, сжимая его в объятиях и натягивая слегка спавший плед. Он уже начинает привыкать к нему, к редкими переменам настроения, вместе с неживым взглядом, к шуткам, из-за которых сначала краснеешь, а потом начинаешь умело качать пресс, к внезапным исчезновениям из реальности и его ошалевшим взглядам, стоит только вернуться обратно; он привыкает ко всему, что связано с его человеком. Взгляд скользит по комнате в надежде занять себя чем-то до приезда курьера, а внезапная мысль оседает в голове. Как именно встать с кровати, чтобы не разбудить его, и забрать еду, которая будет ждать его возле главных дверей общежития? Чонгук тяжело вздыхает, аккуратно перебирает мягкие волосы и дергается из-за уведомления на телефоне, резко открывая пришедшее от курьера сообщение. — Черт, неужели так быстро время прошло? Спящий Тэхён сначала что-то бурчит себе под нос, стоит Чонгуку пошевелить ногами, а после под напором аккуратных рук перекатывается на левый бок, прижимая скомканный плед к груди. Ладошка оглаживает чужие волосы, заправляя выпавшие прядки за ухо с маленькой сережкой, а повторная вибрации заставляет горестно вздохнуть и, схватив куртку, выйти из комнаты. Чонгук кивает знакомым с этажа, удивляясь их присутствию, забегает в закрывающиеся двери лифта, слегка пугая какого-то паренька, и жмет на кнопку первого этажа. Теперь же в мыслях крутятся еще одни вопросы, но не из-за нежелания разбудить спящего Тэхёна, с этим он удачно справился, а из-за еды, которую желательно скушать сейчас. Охранник наклоняет голову на очередное приветствие проходящего студента и засовывает в рот кусок хлеба, клацая пальцем по пробелу и продолжая смотреть фильм, вот только невольно дергается, опуская злой взгляд на упавший кусочек хлеба, и смотрит на того же студента, щуря глаза. — Третьего раза, надеюсь, не будет? — Что? — удивленно переспрашивает Чонгук и стряхивает с головы снег. — Я спрашиваю, выходить уже не будешь? — Нет, я забирал еду у курьера, — пожимает плечами, поднимая руку с пакетом, и внезапно интересуется. — А общежитие работает круглосуточно? — Во время каникул только, — хмыкает, уже не считая какой раз за день это сказал, — можете спокойно выходить гулять и приходить в любое время. — А как же ваш сон? — У меня много сериалов, а новая смена каждый день. — Ладно, не буду мешать, — смеется и шагает к лифту. Чонгук тихо проходит в комнату, смотря на такую же позу Тэхёна, и оставляет пакет возле кровати, снимая слегка мокрую куртку. Комната постепенно оказывается в темноте из-за раннего захода солнца, а копошение чужого лежащего тела заставляет с закушенной губой выглянуть из-за дверцы шкафа и посмотреть на сощуренные ото сна глаза Тэхёна. — Проснулся? — смеется Чонгук и присаживается на край кровати. — Уже новый день? — неуверенно хрипит и потягивается, медленно садясь и смотря на соседа. — Чего ты улыбаешься? — Я только от курьера еду забрал, ты как раз вовремя проснулся, — поднимает пакет с пола и, вытащив коробку с пиццей, оставляет ее лежать возле раскрытых глаз Тэхёна. — Я уже и забыл, что мы что-то заказывали… — Конечно, так сладко спать и не думать ни о чем, — бурчит, щипая за помятую из-за подушки щеку, и заползает следом, садясь напротив, — приятного аппетита. — Приятного, — ласково улыбается и откусывает кусок еще горячей пиццы. Тэхён на предложение посмотреть какой-нибудь фильм лишь смотрит своими сонными глазами, предварительно откусив кусочек, и машет головой, просто падая обратно на подушку. Тело сейчас настолько расслабленное, что хочется лишь ощущать под собой мягкий матрац, косить взгляд на сидевшего Чонгука и вытягивать ладошку, благодарно улыбаясь, когда ему протягивают еще кусок пиццы. Пустая коробка со стуком летит на пол, а Чонгук плюхается рядом с лежащим Тэхёном, сразу же обвивая его всеми конечностями. — Выспался или еще будешь? — Я бы не отказался теперь уснуть с тобой, — тихо шепчет в плечо, млея из-за нежных поцелуев в макушку, — если ты не против, то я буду использовать тебя вместо подушки. — Мне только в радость, — смеется, накидывая на них плед, и прижимает Тэхёна ближе. — Кстати, охранник сказал, что общежитие работает всю ночь, поэтому мы можем завтра погулять подольше. — Ты уверен, что наши ноги не отвалятся раньше? — хмыкает, еще чувствуя дрожь из-за бега по лестнице. — Думаю, снега много, чтобы в нем поваляться и отдохнуть. — Лекарств тоже много, — возмущается и слегка поднимает голову. Тэхён мажет губами по щеке, чувствуя остановившиеся пальцы на спине, аккуратно целует в подбородок и касается ладошкой шеи, притягивая к себе. В мыслях только и возникают их сегодняшние поцелуи, в которых инициативу явно не он проявлял, а расслабленный Чонгук прекрасно подходит для того, кто эти поцелуи должен чувствовать. Тэхён осторожно целует в уголок губ, чувствуя ответную улыбку, и звонко чмокает приоткрытые губы, наблюдая за чужой реакцией. Заливистый смех срывается с губ, стоит ощутить, проходящиеся по ребрам, пальцы, а лежащий Чонгук со счастливой улыбкой заставляет еще раз поцеловать в надутые губы, получая внезапный чмок в свои, и упасть на чужое плечо, кладя слегка дрожащую ладошку на вздымающуюся грудь. — Завтра пойдем к пруду, а сейчас… — Спать, я угадал? — заканчивает Чонгук и хмыкает, видя кивок головы. — Угадал, за правильный ответ — поцелуй, — мимолетно целует в подбородок, — а теперь давай и правда спать… — Я и не против, — шепчет в макушку и прикрывает глаза, слыша чужое копошение под вторым одеялом, — ты сжаришься ночью. — У меня ноги мерзнут, — недовольно отзывается и вздрагивает из-за чужих горячих ног, переплетающихся с собственными. — Так лучше? — Да, определенно. Тэхён жмется ближе, постепенно согреваясь, и сонно зевает, думая, что еще несколько минут и он точно провалится в сладкую негу. Желудок довольно бурчит в тишине, благодаря за предоставленную еду, а хриплые смешки Чонгука в который раз заставляют закатывать глаза и приоткрывать их лишь для того, чтобы аккуратно поднять голову и посмотреть на расслабленного соседа. Тэхён прислушивается к спокойному дыханию, слегка закусывает губу, терзая себя надоедливыми мыслями, и тянется вверх, оставляя нежный поцелуй на губах, вновь ложась обратно. — Люблю тебя, Чонгук. — Я тебя тоже, — сонно шепчет и ласково улыбается, стоит услышать злобное пыхтение и почувствовать спрятанное лицо в ворохе одеял, — я еще не спал. — Я безумно этому рад… — фырчит и замолкает, прикрывая глаза. — Спокойной ночи, но мы можем еще встретиться, все-таки семь часов вечера, — хмыкает и поворачивается на бок, прижимая Тэхёна к груди. — Лучше завтра рано встать, — задумывается, обнимая Чонгука за талию, — спокойной ночи.