Секрет общежития

Каждый любит валяться в теплой кровати, ощущая остаток сна на слегка приоткрытых глазах, но не каждый любит чувствовать солнечные лучи на собственном лице и невольно из-за них морщиться. Раннее утро радует солнечной погодой, помогает намного раньше разлепить глаза и подняться на локтях, рассматривая еще сладко спящего соседа и аккуратно проводя пальцами по смуглой щеке. Чонгук смотрит на сощуренный носик, невольно нежно улыбаясь, и касается пересохших губ своими. — Доброе утро, — шепчет и наблюдает за ленивым потягиванием на кровати. — Доброе… — растягивает гласные и обессиленно замирает, с легкой улыбкой прислушиваясь к шорохам, — а поцеловать? — Так давай, — смотрит на поворот головы и игриво заглядывает в глаза, — можешь начинать. Тэхён дует губы, перекатываясь со спины на бок, подкладывается руку под голову и внимательно следит за чужим изменением на лице, стоит подушечкой пальца прикоснуться к губам напротив, провести по ним, не сводя взгляда, и неожиданно дернуться, слыша повторное клацанье зубов. Язвительная улыбка заставляет продвинуться ближе, тяжело дышать возле груди и поднять глаза, сталкиваясь с чужими, слишком затягивающими и пристальными. Тэхён слегка закусывает нижнюю губу, улыбаясь уголком, и мимолетно притрагивается к подбородку, поднимается выше к скуле, носом проходясь по теплой щеке, в миллиметре замирая и выжидающе смотря на спокойного соседа. — Продолжать? Чонгук хмыкает с этого соблазнителя, щурит глаза, скользя взглядом по лицу напротив, и высовывает язык, внезапно проходясь по пухлым губам. Рука притягивает возмущенного и вмиг отодвинувшегося Тэхёна за шею, а собственные губы накрывают чужие, слишком желанные и горячие. Чонгук мгновенно проталкивает язык, сталкиваясь с юрким и враждебно настроенным, слегка сжимает чужие мягкие волосы на затылке и мокро целует, несильно прикусывая нижнюю губу и слыша тихий писк. Он чувствует чужие пальцы, сжатые на футболке, попытки Тэхёна взять вверх над губами и контролировать всю ситуацию, но лишь в очередной раз язвительно улыбается и оставляет смачный чмок на приоткрытых губах. — Вот тебе и доброе утро… — хрипло смеется, большим пальцем стирая капельку слюны с чужого подбородка, и одновременно с соседом падает обратно на кровать. — Кажется, у тебя каждая мышца сильная, — тяжело дышит и поворачивает голову к усмехающемуся Чонгуку, — мне вот что-то не до смеха… — Умываться идем? Тэхён цокает, закатывая глаза на резкую смену разговора и со слишком довольного парня, откидывает два одеяла с горячего тела, с игривой улыбкой начиная перекатываться через лежащего и хрипящего Чонгука. Мама его раньше сосиской за это называла, а потом смеялась, когда любимый сынок не рассчитывал вероятность падения и плюхался с высокой кровати на пол, жалобно хныча из-за сильного удара. Сейчас же он с легкостью преодолевает препятствие в виде Чонгука, не забывая фыркнуть из-за пальцев на собственных ребрах, и спрыгивает с кровати, взъерошивая волосы и махая рукой улыбающемуся любимому. — Чао, бамбино… — заливисто смеется с чужого громкого смеха и шагает в ванную, невольно вздрагивая из-за толчка в спину. — Чего толкаешься? — С тобой умоюсь, — широко улыбается и хватает зубную щетку, демонстративно облокачиваясь на стену и следя за чужим руками, — а в душ не хочешь вместе сходить? — Нет, — мгновенно отвечает, наклоняясь над раковиной, и злобно бурчит, когда чувствует шлепок, — уберите руку с моей пятой точки, пожалуйста. — Как скажете, — Чонгук серьезно отвечает и пристраивается рядом, кладя руку на талию, — тут можно? — Можно, — нехотя хрипит и включает воду, смывая мыльный гель с лица. Почему на душе так спокойно? Тэхён ярко улыбается, скрываясь под напором воды, прислушивается к звуку чистки зубов и вмиг дрожит всем телом, стоит только ощутить прохладную ладошку на коже под футболкой. Он бы возмутился, отодвинулся и что-нибудь уже сделал, чтобы прекратить себя испытывать, чтобы не замирать с руками под напором воды и не чувствовать бешеное сердцебиение. Но сердце требует совершенно другого: втянуть живот от легкой щекотки, ощущать мимолетное касание пальцев к пояснице и слегка закусывать губу, неожиданно для себя же резко разворачиваясь и сощуренными глазами смотря на ничего не понимающего Чонгука. — Ты чего? — удивленно интересуется и старается не рассмеяться, видя дергающийся глаз Тэхёна. — Показалось, видимо, — пыхтит, освобождая место для соседа, и хватает свою щетку. Задумчивый взгляд скользит по рельефной наклоненной спине, по своему отражению в зеркале, в котором видно лишь до ужаса взъерошенные волосы и помятое лицо, а голова слегка наклоняется в сторону, замечая оттопыренную ткань и кожу живота. Тэхён резко выпрямляется, улыбаясь в зеркало непонимающему Чонгуку, и подходит ближе, чтобы просунуть прохладную после воды ладошку между телом и футболкой и внезапно прижать ее к голому животу, слыша кашель. — Тэхён, я чуть не подавился, — возмущается, выплевывая воду, и удивленно опускает глаза на чужую руку. — Что хочешь покушать? Чонгук хмуро смотрит в зеркало на стоящего за спиной соседа, видит его обычную улыбку с щеткой во рту и слегка сжимает его руку своей, смотря на постепенно ползущие брови вверх. Губы кривятся в хитрой улыбке, стоит начать водить их руками по собственному животу, а замерший Тэхён только добавляет к этой картине необычности и красоты. В мыслях, как обычно, возникают картинки их совместного купания, пустые кабинки общего душа и тело напротив, из-за которого сознание вновь мутнеет, а тяжелый выдох с, вырванной из захвата, рукой заставляет вернуться в реальность. — Заварю нам лапши, — отзывается и закрывает двери с другой стороны. — Умеешь ты вовремя уходить, — шепчет после минутного ступора и несильно хлопает по животу, смотря в зеркало. Тело покрывается легкой дрожью, стоит только вспомнить дыхание Тэхёна в спину и его прохладную ладошку, а одиночное отражение в зеркале уже не кажется таким правильным. Чонгук зачесывает волосы рукой и медленно поворачивает голову к закрытой двери, воспроизводя в голове картинки вчерашнего дня и их поцелуй, из-за которого все могло пойти совершенно не в том направлении. А могло бы это пойти, наоборот, в лучшую сторону? — Взаимопонимание, — по слогам проговаривает и выходит из ванной, смотря на сидящего Тэхёна. — Уже приготовил? — Да, тебя жду, — машет головой в сторону еды, — потом зайдем куда-нибудь еще покушать. — Хорошо, — треплет по мягким волосам и садится напротив, удивляясь слегка надутым щекам, — что случилось? — Ты случился, — Тэхён поднимает глаза, прожевывая лапшу, и смотрит на замершего соседа, — я себя слишком странно рядом с тобой чувствую. — Это называется… — Я знаю как это называется, — пыхтит, перебивая, и наблюдает за колышущимися шторами, — но не уверен, что готов… — Можно и не спешить, — неуверенно говорит и бегает глазами по шокированному лицу, — что? — И это мне говорит человек, который пять минут назад что-то вытворял с моей рукой? — Я?! — возмущенно смеется и вертит головой. — Я уж точно ничего такого не имел в виду, просто игрался… — Теперь это так называется? — бурчит с насмешкой и взъерошивает волосы. — Поверь, наши желания совпадают, но мои чуть отстают… — Тогда скажи мне остановиться и подождать тебя. — Чонгук, можешь остановиться и подождать меня? — серьезно повторяет и смотрит в чужие глаза, видя уверенный кивок. — Могу.

***

Ясное солнышко слепит глаза, вынуждая жмуриться и невольно прятаться от ярких лучей, прохладный ветерок слегка залетает под теплое пальто, а скрипящий снег навевает воспоминания о детстве. Тэхён счастливо улыбается и постоянно смотрит по сторонам, высматривая проходящих людей. В парке возле университета всегда было много народа: семьи гуляли с детьми и колясками, оставшиеся в общежитии, студенты радостно переговаривались о новом семестре и изредка нервно смеялись, стоило только вспомнить про преподавателей, а тактильные парочки ходили за руки и возле каждого свободного дерева сталкивались губами, не обращая абсолютно никакого внимания на завистливые взгляды. Взгляды, стоит сказать, Тэхёна, который сжимает кулаки в карманах и резко разворачивается в сторону Чонгука, смотря на его легкую улыбку и направленный вперед взгляд. — Если мне на глаза попадается еще одна пара, я не выдержу, — злобно шепчет, едва ли не скрипя зубами, и смотрит на шокированное лицо своего парня. — Мы с тобой встречаемся совершенно так же, как и они, а целоваться при всех не можем… — Можем, — серьезно кивает Чонгук и вытаскивает чужую руку из кармана, переплетая пальцы, — просто мы не афишируем наши отношения, а живем в своем счастливом уголке, куда доступ разрешен только самым близким. — Это все равно нечестно, — бурчит, дуя губы, и резко вырывает свою руку, когда видит идущих людей. — Будем, значит, жить в своем уголке. — Правильно, — с нежной улыбкой кивает и за плечо поворачивает Тэхёна в сторону пруда. Чонгук боковым зрением смотрит на идущего соседа с надутыми щеками и фыркает, тыкая пальцем в одну из них, а после проскакивая вперед. Он разделяет его чувства и эмоции, желание ходить с переплетенными пальцами, ярко смеяться и не стесняться проявлять свою любовь, которая с каждой секундой растет в геометрической прогрессии. Но для их же безопасности не будет ни целовать при других, ни вызывать любопытные взгляды, ни думать о том, что возле небольшого мостика можно нежно прикоснуться к чужим потрескавшимся губам. Хоть с математикой в школе у него были постоянные драки и стычки, но не понять, что их судьбы пересекаются ну просто нереально. Чонгук видит впереди замерший пруд, по которому вдали бегают домашние собаки на прогулке, и все-таки переплетает свои пальцы с чужими, когда людей рядом не видит, не обращая никакого внимания на возмущенный взгляд Тэхёна. — Я хочу так идти, — окончательно говорит и шагает дальше. Тэхён удивленно смотрит на их переплетенные руки, на большой палец, который оглаживает собственные костяшки, и поднимает слишком влюбленный взгляд на такого же улыбающегося Чонгука, чувствуя горевшую из-за этого грудь. — Тогда пойдем на качели, — радостно тычет пальцем в сторону полупустой детской площадки и резко тянет за собой, — хочу покататься. Мягкий снег хрустит под ногами, создавая особую мелодию, а тихие смешки во время бега заставляют постоянно сталкиваться взглядами и бежать вперед, тяжело вытаскивая ноги с глубоких сугробов. Тэхён тянет за собой Чонгука, поворачивает голову, чтобы увидеть яркую улыбку, а после вновь смотрит перед собой, видя приближающиеся качели и вытягивая руку, чтобы ухватиться. Странно ощущать ветер в волосах, быть в тепле лишь из-за чужой полюбившейся толстовки и не думать ни о чем, кроме как о их ярких улыбках и нежных взглядах. Мысли путаются, стоит оказаться в плену сильных объятий, а вытянутая рука хватается за чужую, когда сиплый крик срывается с губ, а оба, прижатых друг к другу, тела летят назад в белоснежный ворох снега. — Блин, ну ты чего? — возмущенно стонет, чувствуя под собой смеющееся тело, и переворачивается, оказываясь сверху. — Упал, — смеется с хмурого личика и садится, наблюдая за сидящим на коленях соседом, — и ты тоже. — Я это почувствовал, — нервно смеется, ладошкой отряхивая чужие волосы от снега, — мы один метр до качели не добежали. — Зато полежали и отдохнули, — пожимает плечами и поднимается, хватая Тэхёна за руки. Он наблюдает за тем, как Тэхён ловко добегает до площадки, сразу же садится, отталкиваясь ногами от снежной земли, и счастливо улыбается, ладошкой подзывая к себе. — Давай поговорим о чем-нибудь? Например, о детстве или о школе… — интересуется, когда Чонгук останавливается и садится рядом. — Так хочется? — Угу, хочу все о тебе знать, — широко улыбается и взлетает ввысь, чувствуя разлетевшиеся волосы, — и много всего рассказать о себе, — крепче сжимает руки и задумывается. — Однажды я убежал из дома только потому, что не мог спокойно готовиться к экзаменам, — пожимает плечами на тихий смех соседа и смотрит перед собой, — а еще устраивал себе различные испытания. — Какие? — Ну, что-то вроде «не спать целые сутки» или «не разговаривать с одноклассниками всю неделю», — хитро смеется, вспоминая ошалевший взгляд Хосока, — мне было интересно за ними наблюдать. — Признайся, ты просто ставил над ними опыты, — смеется Чонгук и слегка отталкивается, раскачиваясь. — Этого было достаточно, чтобы найти токсичных друзей, — грустно улыбается и поворачивает голову к качающемуся соседу, — а что насчет тебя? Чонгук видит внимательный взгляд Тэхёна и сжимает губы, задумываясь о своем прошлом. Желания что-либо о нем рассказывать абсолютно не наблюдается, если только некоторые моменты из раннего детства без школы и, как он ранее услышал, токсичных друзей. Не хочется их прогулку портить своими не совсем радостными рассказами, а еще сильнее не хочется расстраивать Тэхёна. — Чонгук, если хочешь, — поднимает глаза к небу, жмурясь из-за ясного солнца, — можешь не рассказывать. — Я могу тебе рассказать, но стоит ли грустью портить такой день? — Ты ведь рядом, значит остальным я его никак не испорчу, — робко улыбается и протягивает ладошку, цепляясь за протянутые пальцы. — Я любил встревать в неприятности, из-за которых наши с родителями отношения, скажем так, сошли в минус, — начинает, не отпуская чужую руку. — Тогда было много ссор и скандалов, их попыток все изменить и моих — закончить школу и уехать, — задумывается, наблюдая за бегающими детьми, — однако в старшей школе все изменилось: я ушел из нашей «группы подростков» сразу после одного знакомого, с которым у нас сейчас более-менее хорошие отношения, и стал жить так, как хотела бы мама. — Скучаешь по тем временам? — осторожно спрашивает и не сводит с Чонгука глаз. — Нет, конечно, я безумно рад, что все сложилось именно так, — нервно смеется, вспоминания свое обычное общение со всеми, — теперь я достойный сын для своих родителей, а еще старший брат. — Ты будешь отличным братом, — шепчет Тэхён и видит счастливую улыбку, поднимаясь, — мы тебя с Уджином подготовим. Чонгуку почему-то на это хочется очень громко рассмеяться, а потом спросить к чему именно его собираются подготавливать. Кажется, быть старшим не так уж и сложно, если не считать постоянные проблемы со сном, нервной системой и желанием кого-то убить. А так, в целом, все прекрасно и радужно. — Нет! — ошеломленно прикрикивает Тэхён на это рассуждение и едва ли не перекрещивается. — Ты просто насмотрелся сериалов, в которых все хорошо устроено, но в жизни иначе, мой дорогой, в жизни ты будешь хотеть убить себя в первую очередь, — хватается пальцами за чужую руку и раскидывает снег ногами. — Неужели все так плохо? — Смотря кто родится, — все-таки договаривает и задумывается, — хотя все дети одинаковые, а вот после двух-трех лет… — вытягивает гласную и поворачивается к внимательному Чонгуку, — потом нужно бежать. — Иногда мне кажется, что рождаются не дети, а монстры, — заливисто смеется, вплотную прижимаясь к боку Тэхёна. — Пройдемся еще, а потом в кафе? — Угу, все равно всю ночь гулять будем, — поддакивает и замирает с вытянутой ногой, удивленно разворачиваясь к Чонгуку. — Что такое? — Всю ночь? — Имеешь что-то против? — язвительно бурчит и подходит ближе, осматриваясь на наличие людей. — Можно не всю, но главное подольше. — Ладно, — кивает и, осмотревшись, быстро клюет в щеку, начиная идти дальше.

***

Здание общежития наполнено тишиной и сонным царством не только у студентов, но и у остальных лиц, которые внезапно дергаются от открывающихся дверей и смотрят на еще одних парней. Охранник сонно зевает, слегка потягиваясь за рабочим столом, и щурит глаза, видя уже знакомого парня с кем-то еще. Рука машет в сторону лифта, разрешая проходить, а хмурая улыбка появляется на губах, стоит увидеть законченный фильм, на котором он и уснул. Тэхён буквально вваливается в лифт, ухватывается за стоящего рядом Чонгука, обессиленно облокачиваясь на чужое тело, и прикрывает глаза до тех пор, пока звук оповещения не звенит на их этаже. Он уже и сам пожалел, что после сытного обеда заставил соседа пойти в еще один парк, потом сходить на главную площадь, наблюдая за прохожими, и заскочить в магазин за продуктами для их пропитания, о котором они благополучно забыли, шагая в сторону зимнего сада за главным корпусом университета. А сейчас, слыша тихий смех Чонгука, чувствуя его сильные руки, держащие упавшего на него соседа, он прекрасно понимает, что завтра утром они проснуться без собственных ног и остальных конечностей, которые знатно отбили, бегая по глубоким сугробам. — Никогда больше не соглашайся на мои предложения, — выносит вердикт и облокачивается на дверь их комнаты, с нежной улыбкой смотря на улыбающегося Чонгука. — В следующий раз гуляем по моим правилам, — проговаривает с хрипотцой и заходит внутрь, удивленно смотря на бегущего к кровати соседа. — Я смотрю, у тебя еще остались силы? — Это были последние, — шепчет в подушку и дергается из-за, упавшего рядом, тела. Чонгук действительно не может двигаться, просто лежать — да, пытаться снять куртку — да, но только не вставать с кровати и куда-то идти. За сегодняшний чертов день они с Тэхёном прошли неизвестно сколько километров, пробежали полгорода и перерыли весь выпавший снег, не оставляя детям и кусочка нетронутого пространства. Они настолько сильно погрузились в свои желания и мысли провести его с любимым человеком, что и за руки ходили, хоть и держали их в карманах, и изредка мимолетно касались губ друг друга, но лишь в определенно темных местах и с наименьшим количеством людей. Они просто чувствуют себя предельно счастливыми и любимыми. Спустя божественных десять минут и непрерывного лежания на кровати Чонгук нехотя поднимается на дрожащих руках и садится на кровати, аккуратно гладя по спине почти уснувшего соседа. Он лишь слышит чужое бурчание вперемешку с медленными махами руки и нежно улыбается, все-таки стаскивая куртку, в которой успел уже сжариться. Время близится к часу ночи, заставляя невольно сладко зевать, а потное тело буквально вынуждает через не хочу встать, снять с себя уличную одежду, оставаясь лишь в боксерах, и поковылять к лежащему Тэхёну, притягивая к краю кровати за лодыжку. — Нужно раздеться, — устало говорит и тянет за руки, когда видит медленный кивок. — Хочу спать, — хлопает глазами, раздеваясь, и обреченно стонет, — а еще в душ. — Можем вместе пойти, если хочешь, — как обычно предлагает и ошеломленно смотрит на кивающего Тэхёна. — Ты сейчас серьезно?! — Да, я согласен вместе принять душ, — кивает два раза подряд и встает, предварительно ухватившись за руку удивленного соседа. — Идем или нет? — Ага, идем… Чонгук чувствует переплетенные пальцы, их легкое сжатие, и удивленно косит взгляд на спокойно идущего Тэхёна, который, кажется, действительно не понимает, что сейчас будет происходить. Тело охватывает дрожь, стоит зайти в ванную комнату, а оставленная рука так и остается висеть вдоль тела, когда Тэхён проходит к душевой кабине, снимает футболку и внезапно поворачивает голову к замершему Чонгуку. — Не мог бы ты отвернуться на секунду? — нервно интересуется и благодарно улыбается, когда видит резкий разворот в сторону двери. Тэхён откидывает футболку в сторону туалета, слегка поворачивает голову в сторону развернувшегося Чонгука и робко улыбается, снимая последний элемент одежды. Он чувствует разом все эмоции, которые смешиваются в единую массу и безумно сильно туманят рассудок, позволяя без задней мысли переступить невысокий порог душевой и внимательно начать разглядывать стену перед собой. Слишком неловко вот так стоять, ощущать чужое присутствие за спиной с громким дыханием, а еще знать, что через несколько минут эта, не очень-то просторная, душевая кабина вместит не одного человека, а двух. Тэхён слегка прикрывает руками голое тело, сжимает губы в единую полоску и немного поворачивается в сторону до сих пор стоящего Чонгука, невольно усмехаясь. — Можешь залезать, если не передумал. — Я об этом и не думал, — отзывается и, Тэхёну кажется, поворачивается. Сколько бы он не прокручивал эту сцену глубоко в голове, не пытался придумывать альтернативные развязки, а нынешняя обстановка явно ни на одну не похожа, как ни старайся понять. Чонгук шагает к душевой, не поднимая головы, и внезапно косит взгляд на лежащие возле туалета вещи. У него сейчас мозг буквально взрывается, не оставляя и малейшей надежды на спокойное существование и пребывание в этой ванной, в которой начинает шуметь кран и литься горячая вода, а руки начинают трястись, стоит потянуться к резинке боксеров. Уж не думал, что мои игривые фразы превратятся в реальность. Несомненно, думал, размышлял о том, что в скором времени это должно было произойти, даже надеялся, можно сказать, но сейчас, видя не только свои лежащие вещи, но и чужие, невольно хотелось дать заднюю. Чонгук слышит плеск, изредка чувствуя капли на голых ногах, и все-таки решает снять с себя последнюю вещь и посмотреть на стоящего Тэхёна под струями воды, просто улетая в небытие. — Теперь мне кажется это странным, — шепчет, медленно залезая к мокрому соседу. — А я все сильнее убеждаюсь в том, что мы созданы друг для друга, — сипло говорит Тэхён и переключает кран, ища баланс. — Из-за общего смущения? — неуверенно интересуется и внимательно следит за чужими мокрыми волосами. — Все-таки и правда созданы. Тэхён слегка поворачивает голову, нежно улыбаясь замершему Чонгуку, направляет на него струи воды, чтобы через считанные секунды увидеть покрытую мурашками кожу, и вновь смотрит перед собой, нервно закусывая истерзанную за последние минуты губу. Сейчас хочется одновременно и спокойно принять душ, наслаждаясь теплыми струями воды, и резко развернуться, чтобы после недолгого контакта глазами впиться в чужие губы и блаженно прикрыть глаза, окончательно расслабляясь. Тэхён прислушивается к каплям воды, которые стучат по напольной плитке, к своему бешеному сердцебиению, стоит только услышать тяжелое дыхание за спиной, и к Чонгуку, который сейчас мгновенно затихает и изучающее скользит взглядом по стройному телу. — Ты безумно красивый… Рука касается вздрогнувшей кисти, дыхание с каждым пройденным миллиметром становится все тяжелее, а чужое смуглое тело заставляет в наслаждении прикрыть глаза и осторожно прикоснуться губами к выпирающей косточке на шее. Он чувствует трепет чужого тела, слышит шумный вдох, а после повторно слишком нежно касается чужой мокрой кожи, проводя носом за ухом. Слишком сложно оторваться, прекратить вдыхать аромат тела и не думать о том, что с каждым таким поцелуем все сложнее себя контролировать. — А ты слишком настойчив. — В этом виноваты оба, — томно шепчет в шею и ладонями касается талии. — Не буду спорить… Тэхён ласково улыбается, с силой закусывая губу, дрожит всем телом и втягивает живот, когда чужие ладони оглаживают талию, а губы оставляют еле-еле заметные следы на шее. Он чувствует себя таким нужным в моменты, стоит Чонгуку обнять его или мимолетно прикоснуться к губам, продолжая заниматься своими делами, стоит ему просто нежно улыбнуться или слишком долго смотреть, — все это заставляет ощущать горящую душу и абсолютно пустую голову. Странно на каждое прикосновение покрываться мурашками, слегка приоткрывать рот в немом стоне и продолжать стоять, все это чувствуя и наслаждаясь. Определенно непривычно разворачиваться в мокрых руках, смотреть в цепкие глаза, наполненные чем-то новым, и касаться мокрых губ, прижимаясь как можно ближе. Он чувствует разряд неимоверной дрожи их тел, горячие ладони на пояснице вместе с пухлыми губами, которые с каждой секундой мучают все сильнее, и свое спокойствие, кричащее, что все это действительно правильно. — Уверен? Чонгук осторожно целует в подбородок, оглаживая мокрую спину, мажет губами по скуле и скользит ниже, касаясь сначала места возле уха, а после осторожно оставляет легкие поцелуи на выпирающих ключицах. — Я уже не вижу смысла откладывать на потом… — А жалеть не будешь? — Нет, точно нет. А мне кажется, что будешь. Чонгук сжимает талию пальцами, слегка кусает нежную кожу шеи, оставляя едва заметный алый след, и поднимает голову, заглядывая в затуманенные глаза. Не нужно и считать количество представленных сцен, которые крутились в голове, стоило только осознать свои чувства, но представить исход всех этих моментов не составит особого труда. Стоит ли действительно задумываться о том, как именно он может навредить и насколько сильно это отразится на их отношениях? Страшно об этом думать, а еще страшно осознавать, что шутки Чанёля и мелкие упреки сбываются и, кажется, не совсем в радостную сторону. Чонгук чувствует свое возбуждение, в уме проклиная все, что с этим связано, скользит руками по спине, оглаживая лопатки, и аккуратно прикасается к пухлым губам, невольно ощущая разряд тока по телу и слыша шумный вздох. — Убьешь ты меня после или нет, но может обойдемся кое-чем другим? — Чем…? — удивленно спрашивает, слегка отстраняясь. Он всем нутром чувствовал, что это торможение связано ни с чем иным, как с ним. За эти мимолетные секунды, пока Чонгук о чем-то думал, он успел осознать две свои ошибки: первая заключалась в том, что ни черта он, мать твою, не готов, а вторая — что своя просто самая любимая привычка сначала говорить, а потом думать, кажется, вновь атаковала весь мозг, вынуждая все здравые мысли покинуть это место. Вот только в одном он, кажется, совершенно точно не сомневается — жалеть о том, что первым у него будет Чонгук, он и правда не будет. Тэхён испуганно бегает глазами по нервничающему лицу напротив, кусает губу, когда касается мокрых плеч, и в самом деле напрягается, стоит увидеть серьезный взгляд и услышать тяжелый выдох. — Тэхён, ты будешь первым, и я ужасно не хочу причинить тебе боль, — внимательно смотрит в удивленные глаза и облокачивается спиной на стену, притягивая соседа к себе. — Я правда не разбираюсь в этом и… думаю, сегодня нам лучше попробовать другие способы. — Ты не один, — кивает и слегка опускает голову, резко поднимая обратно, — но, стоит сказать, мы уже все, что только можно и нельзя, друг у друга увидели… — Ага, — с довольной улыбкой смотрит в сторону, чувствуя удар в плечо, — и поэтому я предлагаю другое… — Я не разбираюсь во всех этих штуках, давай уже гов… — Руки, Тэхён, руки… — растягивает последнюю гласную и смотрит в ошеломленные глаза, невольно хмыкая. — Руки…? — приглушенно шепчет, боясь чего-то, и хлопает глазами, внезапно раскрывая рот в удивлении. — Ты хочешь… Нет, Чонгук, это слишком смущающе. Тэхён резко выпутывается из сильных рук, быстро перебирает ногами по мокрому полу в сторону выхода, едва ли улетая носом в кафель, и вскрикивает, когда за талию притягивают обратно. Он буквально съеживается на глазах, стоит ощутить острые зубы на мочке уха, хватается за ручку на стеклянной двери, а после чувствует сильное сжатие своего тела и от неожиданности выскальзывает из крепкой хватки, возмущенно разворачиваясь к улыбающемуся Чонгуку. Черт, я действительно к такому не готов. Ему сейчас не очень-то хочется представлять, что именно упиралось в поясницу, но взгляд уже соскользнул вниз, заставляя громко закашлять и опять ужасно сильно покраснеть. — Чонгук, я тебя убью! — чертыхается, злобно смотря на смеющегося соседа, и упирается пятками, когда собственная рука оказывается в чужой. — Отпусти меня… — Я тоже тебя люблю, — уверенно кивает и хмыкает, внезапно идя на стушевавшегося Тэхёна и припечатывая его к холодной стене. — Ай, холодно! — ойкает, выгибая спину, и вновь вскрикивает, сжимая губы. — Ты — труп. Тэхён зло щурит глаза, смотрит на широкую улыбку и хватает за шею, притягивая к себе. Губы оттягивают чужую нижнюю, до слуха долетает приглушенный стон, а собственные пальцы зарываются в мокрые волосы на затылке, вынуждая резко прильнуть ближе, чтобы ощутить неимоверную дрожь своего тела, столкнувшегося с чужим, и жадно поцеловать. Страшно, определенно страшно думать о том, что будет позже, но руки ведь не доставят боль, верно? Он чувствует одну ладонь на собственном бедре, которая сжимается с каждым движением губ все сильнее, а другую на талии, из-за чего хватает ее под удивленный взмах ресниц и кладет на собственный живот, несильно прикусывая чужой замерший язык. — Руки, Чонгук, руки… — твердит, сразу же целуя. Какая муха меня укусила такое предложить? Чонгук нервно смеется в уме, буквально вырывая свои волосы, и уже давно живет в параллельной вселенной где-нибудь в лесу, куда, он безумно на это надеется, точно не дойдет этот сумасшедший парень. Вот только ветви колышутся, птицы разлетаются, пугая спокойно стоящего парня в высоких соснах, а перед глазами восстает он — человек, который машет своей ладошкой перед лицом, а после игриво улыбается и шагает к нему. Чонгук машет головой, брызгаясь капельками воды с волос на фырчащего Тэхёна, и шокировано смотрит в, кажется, бездонные глаза, вспоминая свой незначительный страх глубины. Поэтому и выбрал место в лесу, а не на острове… Черт! — Где бы ты хотел жить: в лесу или на море? — Ты дурак?! Тэхён заливисто смеется и закрывает глаза, опуская голову, чтобы не видеть непонимающее лицо этого любимого придурка, чтобы не стоять напротив замершего тела и не гадать о том, когда же он проснется от своего сна и вспомнит, что делал до этого. Руки крепче сжимаются на сильных плечах, а юркий язык проходится по собственным губам, помогая преодолеть свое появившееся стеснение и уверенно посмотреть на Чонгука. — Вроде не тупой, а сейчас доказываешь обратное. — Я и не туплю, просто думаю… — О переезде? — О том, каким способом доставить тебе удовольствие. Хриплый смех наполняет душевую кабину, отбиваясь от стеклянных стен, а красное лицо напротив заставляет окончательно выбросить все глупые мысли из головы и взять, наконец, себя в руки, точнее, не только себя. Чонгук проводит пальцами по втянутому животу, слыша шумный вдох и чувствуя цепкие пальцы на плечах, с довольной улыбкой смотрит на откинутую голову Тэхёна с закушенной губой и целует кожу шеи, за поясницу вплотную прижимая к себе. Господи, как же это прекрасно! Какой же ты удивительный, Тэхён! Дыхание замирает, стоит вновь слишком близко ощутить прикосновение чужого тела, а пальцы сжимаются на, как он давно подметил, шикарной ягодице Тэхёна, заставляя соседа выгнуться и едва слышно простонать. Все мысли покидают голову, стоит только свободной ладонью соскользнуть с шеи и остановиться возле низа живота, уверенность мгновенно возрастает, когда Тэхён цепляется за шею, чтобы не упасть назад, а ощущение, что сейчас произойдет самое прекрасное, не покидает голову. Чонгук касается вмиг пересохших губ, одной рукой зарываясь пальцами в мокрые волосы, ближе притягивает для поцелуя, чтобы вдоволь ими насладиться, и, кажется, впервые начинает жалеть, что не признался этому чуду в любви раньше. Мокрый язык проходится по раскрытым губам, а взгляд улавливает игривую улыбку Тэхёна, который несильно ухватывается зубами за кончик и широко раскрывает глаза, когда Чонгук через несколько секунд сжимает ладонь на их членах и с нежной улыбкой смотрит на ошеломленного любимого, чувствуя крепкую хватку на собственной шее. — Все-таки убивать тебя пока не буду, — сипло шепчет в самые губы Чонгуку. Он обвивает руками мощную шею, крепко обнимая, чтобы быть еще ближе, чувствовать каждое движение руки и ощущать чужую дрожь вместе с сиплыми стонами, отбивающимися от стеклянных стен, а глаза с силой закатывает, когда Чонгук большим пальцем мимолетно проходит по самому краю, раззадоривая еще сильнее, и кусает кожу плеча. Мысли безвозвратно вылетают из головы, оставляя лишь самые яркие эмоции и ощущения всего того, что сейчас происходит. Тэхён действительно не собирается его убивать или как-то калечить из-за махинаций двигающейся ладошки, — он просто встанет на носочки, невольно толкаясь в чужую руку, шумно выдохнет в мокрые волосы, не забыв провести языком по коже шеи, и игриво прошепчет на красное ухо все слова, которые только знает. — Тэхён, я тебя сейчас выкину отсюда, — язвит, мгновенно вжимая смеющегося соседа в стеклянную стену, и начинает быстрее двигать рукой, видя полуоткрытый рот с едва слышными стонами. — Откуда у нас только силы… — Это ведь хорошо… очень… — Очень, — кивает и впивается в искусанные губы, чувствуя одновременную дрожь прилипших друг к другу тел. — Я люблю тебя, придурошный сосед. — А я тебя… придурок… — протяжно стонет, сжимая чужую сжатую ладошку своей, и обессиленно падает лбом на подрагивающее плечо. — Это было… ну… — язвительно задумывается, прикусывая кожу под губами, и заливисто смеется, когда чувствует пальцы на ребрах, — слишком шикарно, чтобы не повторить. — Сейчас? — устало удивляется, смотря в поднятые соловьиные глаза Тэхёна. — Уж точно не сейчас, — вертит головой и тянется к крану, включая воду, мгновенно чувствуя дрожь из-за льющейся воды. — А теперь можно и душ принять. Чонгук обнимает разнеженное тело, стискивает в руках и становится под срывающиеся капли теплой воды, счастливо улыбаясь. Он чувствует касание ладошек на спине, размеренное дыхание в шею, из-за которого невольно клонит в сон, и хватает шампунь с полки, начиная мыть чужие взъерошенные волосы. Всегда хотелось это сделать: затащить Тэхёна в ванную, наполнить ее теплой, слегка горячей водой, чтобы потом ощущать чужое, облокотившееся на грудь, тело и массировать пальцами мягкие волосы, добавляя в слегка остывшую воду немного пены. С душем такого, конечно, не сделаешь, но помассировать волосы и ощутить прикосновение к собственной груди можно без лишних просьб. — Чонгук, я не в силах что-либо сделать, — шепчет, не прекращая обнимать, — можно я с твоими волосами потом также сделаю? — Можно, — нежно кивает и целует в румяную щеку, вновь включая воду и смывая всю пену с головы. — Как думаешь, сколько времени? — Думаю, уже утро… — Тогда можно не ложиться, — хмыкает и удивленно смотрит в шокированные глаза Тэхёна, — или все-таки ложиться? — Предпочту второе, — серьезно кивает и в очередной раз сонно зевает, заражая этим и Чонгука. Тэхён блаженно прикрывает глаза, чтобы вдоволь насладиться массирующими движениями, оставляет мимолетные прикосновения на подбородке, поднимается выше, мягко касаясь губ, и довольно улыбается, когда ощущает горячую воду. Ему сейчас безумно стыдно становится и не только потому, что произошло ранее, — все-таки незачем было откладывать то, что в скором времени должно было произойти, — но и потому, что его любимый парень такой заботливый и ласковый, когда дело касается его самого. Никогда ведь даже не думал, что будет так себя вести, что превратится в ленивую плюху и будет наслаждаться чужими прикосновениями, которых с каждым днем становится все больше. Тэхён внимательно смотрит на мокрого Чонгука, который выключает воду и выпутывается из крепких объятий, вылезая из душевой кабинки и хватая два полотенца. Неужели в прошлой жизни я был таким послушным, что в этой мне попался Чонгук? Взгляд скользит по рельефной спине, накачанным бедрам, из-за которых дыхание невольно замирает, и останавливается на высунутых руках вместе с полотенцем. — Почему ты такой заботливый? — возмущается и виновато кутается в махровое полотенце в руках, прижимаясь к груди. — Так нечестно, что все делаешь ты: будишь меня сладкими поцелуями, заставляешь забыть про целующихся парочек, раздеваешь после долгой прогулки и просто так мило себя ведешь, что мое сердце разрывается. — Я тебя просто люблю, Тэхён, тут нет ничего сверхъестественного, — хмыкает, оставляя поцелуй на лбу, и обнимает за плечи, выходя в прохладную комнату. — Просто с тобой не получается иначе, хочется лишь нежно целовать и крепко обнимать, ни на шаг не отпуская. — И все-таки ты ко мне слишком добр… Тэхён успевает лишь пробурчать что-то под нос, поднять глаза на довольного парня и сжать губы, смотря на широкую кровать, о которой мечтал всю их долгую прогулку, а после вскрикнуть из-за толчка в спину и упасть на мягкий матрац, возмущенно поворачиваясь к улыбающемуся соседу. — Я не об этом говорил, — хрипло смеется и ползет к подушкам, залезая под теплое одеяло. Чонгук шагает в сторону выключателя, чувствуя легкость во всем теле, выключает свет и в кромешной темноте идет на шум одеял и пыхтения. Он видит лишь темный силуэт на светлых простынях, который мечется по кровати, взбивает подушку для полного удобства и радостно хмыкает, стоит любимому телу упасть рядом. — Меня хоть взбивать не будешь? — ласково спрашивает, заползая под одеяло. — Тебя просто обниму. Чонгук притягивает Тэхёна за руки, прижимает ближе, слыша спокойный выдох, и невольно прикрывает глаза. Уже и представить сложно свою жизнь без этого безбашенного парня, который сначала ластится, целует в уголок губ, носом проводя по скуле, а через секунду с силой бьет по чужому животу, когда вновь не может выбрать удобную позу для сна. Чонгук только наблюдал за его попытками расправиться с одеялом, слушал пыхтение из-за подушки, а после удивленно улыбался, стоило ему вновь ласково прижаться еще ближе, тыча ледяные ноги в чужие, и сладко засопеть. В такие моменты даже сложно понять, чего хочется сильнее: прижать спящего любимого к груди, одаривая макушку поцелуями, или той самой плохой подушкой придушить? Чонгук, пока что, больше склоняется к первому варианту. И именно поэтому опускается ниже, проваливаясь головой в мягкой подушке, поворачивается к сопящему Тэхёну и нежно целует в приоткрытые губы, желая доброй ночи.