Секрет общежития

Неделя пролетела незаметно, оставляя в воспоминаниях лишь очередные утренние поцелуи, общие пререкания из-за обычной скуки в общежитии и ночные вылазки в душ, чтобы потом без сил плюхаться в мягкую кровать и забываться во сне. Тэхён тогда постоянно возмущался, упирался, когда его за руку тащили в ванную комнату, ибо силы были на исходе, но под струями ледяной воды невольно просыпался, обвивал удивленного Чонгука всеми конечностями и терзал чужие губы. Вот только, стоит сказать, дальше этого не заходило и не выходило, вынуждая стрелять ошеломленными взглядами в спокойного Чонгука и получать в ответ лишь неторопливое хождение по комнате с телефоном в руках. Тэхён тогда что только не делал: и соблазнительно снимал вещи возле кровати, и в одном полотенце выходил из душа, сверкая голыми ногами перед не удивленным соседом, и, кажется, только с голой попой перед лицом не щеголял, а стоило бы попробовать. Ведь вся душа просит, нет, требует, чтобы этот спокойный парень что-то сделал и окончательно забрал себе всю душу. Давно уже понял, что готов, да так готов, что все тело зудело при виде любого Чонгука, хоть в пижамных вещах, хоть в уличной одежде, да хоть с грязной головой. Жажду, черт, его любви. — Я пойду мусор выброшу, — обувает кеды и смотрит на кивающего Чонгука, зло сжимая губы. — Надеюсь, телефон тебе сегодня поможет в душе. — Что…? Тэхён хлопает дверью, не дослушав слов, и замахивается пакетом с мусором в сторону лифта, с извиняющимся лицом смотря на испуганного парня. У него уже мозг плавится и не только из-за чертового желания почувствовать Чонгука, но и из-за его отрешенности от реального мира. Сколько бы не пытался краем глаза подглядеть, что он такого интересного в телефоне читает, так столько же раз и отмахивался, падая на кровать. Сил действительно не остается ни на постоянные проделки, с целью завлечь этого соседа в свои руки, ни на то, чтобы что-то по этому поводу сказать. — Ха, прикольно бы звучало, — фырчит в лифте, — Чонгук, а ты не хочешь, наконец, взять меня? О, а может… — Тэхён нервно кашляет, видя вошедшего в лифт охранника, и быстро вылетает с пакетом на первом этаже, восстанавливая дыхание, — вот бы сейчас проболтался… — Какие люди! — кричат сзади и прыгают на спину, заставляя Тэхёна от неожиданности вскрикнуть и отлететь в сторону, выставляя руку с мусором вперед. — Нет уж, сам выбрасывай! — Бэкхён?! Радостный и в тоже время возмущенные крик срывается с губ, заставляя налететь на пошатнувшегося друга и крепко обнять, ярко улыбаясь со смеющегося Чанёля. У него сейчас в душе все цветет и распускается, когда Бэкхён отцепляет его от себя и сжимает щеки, фырча из-за его счастливого взгляда. — Вы чего так быстро приехали? — Дела образовались, — пожимает плечами, смотря на кивающего Чанёля, — но думаем, что скоро они уже решатся. — А, понятно, — улыбается и вспоминает о мусоре, — подождите меня немного, я быстро выкину и прибегу. — Давай, — кивает и резко поворачивается к дернувшемуся парню. — Что Чонгук писал? — У них еще ничего не было, — отзывается Чанёль и смотрит на бегущего Тэхёна, — думаю, они оба этого хотят… — Рассказывайте, как отдохнули? Тэхён хватает парней за руки и шагает в сторону лифта, начиная слушать все, что только рассказывал восхищенный Бэкхён. Он заливисто смеется, когда Чанёль жалуется на слишком активного по утрам парня, на их постоянные прогулки и болящие ноги каждый день, а после восторженно хлопает глазами, когда слушает рассказ о окончательном знакомстве их родителей и о том, что было после праздничного застолья. — Ваши отцы хорошо сдружились, — задумчиво отзывается и выходит на их этаже, неуверенно смотря на недоуменные мордахи. — Пустите меня к себе на несколько часиков? — Своя комната что, разонравилась? — Там Чонгук… — А с ним что? — со смешком интересуется Бэкхён и заходит в комнату, блаженно вдыхая знакомый запах. — Проблемы… — нехотя сопит и приземляется на кровать, хватая чью-то подушку, — он вообще оборзел, не замечает меня и ничего не хочет. — Может он еще не готов? — пытается как-то заступиться за друга Чанёль и смотрит на непонимающего Тэхёна. — Дай ему время. — Да сколько ему нужно этого времени?! — возмущается и падает на спину, смотря в потолок. Он бы, возможно, понял, если бы с ним поделились, попросили какого-нибудь совета или просто спокойно поговорили. Но Чонгук ничего не делает, лишь сидит в своем телефоне, постоянно что-то читая, изредка поднимает глаза на, слишком громко психующего, соседа и вновь смотрит в телефон, закусывая губу. Тэхён эту губу хочется разорвать в клочья, потом собрать и опять разорвать, причем своими же зубами. Хочется еще простой человеческой любви, но не той, какая у них сейчас, — она слишком любима и желанна, — а с капелькой похоти и сильного возбуждения. Господи, когда я только стал таким? — Чанёль, нет! — возмущенно шепчет Бэкхён и пихает стоящего парня в плечо, идя к лежащему Тэхёну. — Что ты нам расскажешь? — Странно прозвучит, но я хочу его связать и… — поворачивает голову к шокированным парням и громко смеется в кулак, вертя головой, — и хотя бы спросить в чем дело. — А ты как думаешь, в чем дело? — Не знаю… — пожимает плечами и прикрывает глаза, — он уж точно ко мне не остыл… — Это уж точно, — поддакивает Чанёль и садится в кресло под внимательный взгляд, — ну, мне так кажется. Я в этом уверен, Чанёль. Стоит только вспомнить их поцелуи в душе, уверенность, которая в эти моменты появлялась и не исчезала до самого конца, а еще счастливые взгляды Чонгука и нежные руки, которые потом смывали с любимого тела пену и аккуратно оглаживали каждый участок. У Тэхёна сейчас мурашки появляются на всей коже из-за этих воспоминаний, а внизу живота неистово начинает тянуть, заставляя едва слышно прохрипеть и подскочить на кровати, зло смотря на удивленного и готового ко всему Бэкхёна. — Может просто подойти и сказать, что я уже готов? — Неужели ты додумался сам? — шокировано интересуется Чанёль и ловит в руки летящую подушку. — Тэхён, а чего раньше это не сказал? — Как-то не готов был… — Господи, определись уже, — смеется и кидает ее обратно, видя легкую улыбку. — Я готов к тому, что у нас произойдет, но не готов к тому, что может мне ответить Чонгук. — Думаешь, ему не хочется этого? — Хочется, но… он же сам меня избегает, тут уже я не знаю, что делать, — возмущается и испуганно смотрит в сторону двери, слыша повторный стук. — Это… — Чонгук пришел, — радостно отзывается Чанёль и распахивает дверь, крепко обнимая удивленного друга и тихо шепча: — Забери своего парня и сделай уже что-нибудь. — Что…? — нервно смотрит на надутого Тэхёна и проходит в комнату, обнимая Бэкхёна. — Как долетели? — Прекрасно, весь полет спали, — смеется и хлопает по месту на кровати, не обращая внимания на злые взгляды Тэхёна. — Садись, чего стоять-то… — Я, вообще-то, за этим чудом пришел, — тычет пальцем в изумленного любимого, — идешь? Лечу прям, Чонгук, только пропеллер включу, блин! Тэхён нервно сжимает губы, смотрит на ждущего соседа и резко отворачивается, смотря в сторону стены. Он уже эти плакаты, наклейки и фотографии выучил вдоль и поперек, ибо весь прошлый год только сюда и ходил, чтобы поныть о своей любви к Чонгуку и получить очередную дозу поддержки от друзей, которые через пять минут выставляли его за дверь с пачкой печенья и просили уже что-нибудь предпринять. Тэхён не предпринимал ничего, зато очень удачно заваривал любимый чаек, садился на подоконник и сощуренными глазами смотрел на занимающегося соседа, раздетого соседа, стоит сказать. Сейчас же Чонгук стоит в широкой футболке, в шортах, которые слегка открывают вид на накачанные бедра, и даже не думает о том, чтобы оставить этого парня в этой комнате. Он одним широким шагом подходит к кровати, видя дернувшегося любимого, ставит одно колено на мягкий матрац и внезапно припечатывает к нему Тэхёна за плечи, смотря в широко распахнутые глаза. — Тэхён, пойдем гулять? — просит, видя мгновенный мах головы в отказе. — Я устал. — Где ты успел устать? — возмущается и вновь давит на плечи, не позволяя встать. — Как где? Я тут круги наматываю до туалета и обратно, а ты еще спрашиваешь! Тэхён цепляется за держащие руки, перекатывается на живот, пытаясь вылезти из-под тяжелого Чонгука, но вскрикивает, когда его резко хватают за талию и поднимают с кровати. Он лишь видит насмехающийся взгляд Бэкхёна, мах руки Чанёля и перед носом закрытую дверь, стоит Чонгуку выйти из комнаты спиной и, развернувшись, пойти к лестнице. — Возьми теплые вещи, на улице прохладно, — шепчет в затылок, крепче сжимая руки на животе, и спускается на их этаж, — не хочу, чтобы ты заболел… — Ну да, тогда ведь придется телефон из рук убрать, чтобы меня лечить, — зло возмущается и складывает руки на груди, — мог и сразу сказать, что телефон тебе дороже меня… ай, больно! — Меньше разговаривать будешь, — повторно кусает за шею, слыша тихий вскрик, и кидает соседа на мягкую кровать, шагая в сторону шкафа. — Вот, — кидает в него свою самую теплую толстовку, видя удивленный взгляд, и идет к шкафу Тэхёна, вытаскивая теплые джинсы, — и еще вот это, — с улыбкой наблюдает за недовольным любимым, — можешь начинать одеваться. — А больше тебе ничего не начать? — пыхтит, отбрасывая вещи в сторону, и резко подскакивает на ноги, успевая сделать шаг назад на мягком матраце и вновь на него упасть из-за цепкой хватки на лодыжке, возмущенно отталкивая напористые губы. Чонгук лишь сильнее сжимает чужие руки над головой, жадно впивается в раскрытый рот и терзает чужие губы, сталкиваясь с враждебным языком. Ему из-за такого Тэхёна смеяться хочется, а еще побиться головой об стену и, наконец, объяснить всю ситуацию с чертовым телефоном, который скоро и правда улетит в окно. Он еще после первой ситуации в душе написал Чанёлю о своем переживании и попросил совета в правильных действиях, чтобы, не дай бог, не навредить этому пылкому парню. Знатно краснел при этом, ибо описывать свои беспокойства, а в ответ получать ржущие смайлы не совсем прикольно, зато как качественно. Чанёль, стоит сказать, много сайтов посоветовал, на которых и сам в первое время зависал, чтобы с Бэкхёном справляться, рассказал, что именно нужно купить и что лучше не покупать, чтобы Тэхён от него не сбежал в первый день. А потом пожелал удачи и пропал, видимо, в цепких руках своего парня, написав только сегодня о том, что Тэхён у них в комнате требует внимания и страстного любимого человека. — Решил меня своими поцелуями задушить? — слишком расслаблено фырчит Тэхён, шумно вдыхая воздух, и щурит глаза, когда следит за юрким языком соседа. — Вещи на полу валяются, одевайся и выходи на улицу, как будешь готов. Чонгук слезает с ошеломленного соседа, ладонью проведя по бедру, и идет к шкафу, вытаскивая свои вещи. Боковым зрением он видит все еще лежащего Тэхёна, его сложенные руки вместе с тяжело вздымающейся грудью, и слегка грустно вздыхает, когда обувается и хватает куртку, невольно задерживаясь на не шелохнувшемся соседе. — Буду ждать тебя внизу, — шепчет и закрывает двери. Чонгук выходит на улицу и мгновенно натягивает капюшон толстовки, прячась от сильного и порывистого ветра. Руки греются в карманах, ожидая выхода этого жука, а телефон постепенно начинает замерзать, когда проходит пять минут, десять, а нерадивого любимого так и не наблюдается. Он помнит все его выходки за эту неделю, каждую вылазку из душа с голыми ногами или разнеженным телом, которое безумно хотелось потрогать и приласкать, его бурчание из-за простых поцелуев и обидчивые взгляды за столом, стоило только опять взять телефон в руки. Вина из-за этого буквально взрывала голову, заставляя в душе отрываться на полную катушку, а просмотренных сайтов становилось все больше, как и знаний о том, каким образом лучше доставить удовольствие. Скрип двери заставляет резко повернуться и облегченно выдохнуть, пуская пар изо рта, а все еще сложенные руки на груди Тэхёна — хрипло рассмеяться и подойти ближе, невольно сильнее заматывая чужое горло шарфом. — Можешь не радоваться, я просто решил прогуляться, — бурчит и проходит мимо улыбающегося Чонгука, гордо задирая подбородок. — Я тоже решил прогуляться, — кивает и пристраивается рядом, хватаясь за руку. — Мы на улице, Чонгук, — возмущается и прячет руки в карманы, осторожно соприкасаясь плечами, — нужно было тогда вечера ждать… — Сходим в кино? — Кино?! — задумчиво шепчет, скользя взглядом по улыбающемуся лицу. — Не думаю, что сейчас будет что-то интерес… когда ты успел купить билеты? — Вчера, когда в магазин выходил, — довольно хмыкает и вспоминает свою пробежку до торгового центра недалеко от университета, — взял тот, который красивее по картинке был. — Она ведь ничего не решает, — изумленно смеется и выхватывает билет из рук, раскрывая глаза. — Ты хоть читал жанры этого фильма? — Нет, а что там за жанры? — Ужасы, триллер и драма… Чонгук раскрывает глаза в шоке, смотрит на свой билет, прочитывая графу с жанрами, и невинно хлопает глазами, смотря на слегка напуганного Тэхёна. Конечно, я знал, поэтому и выбрал этот фильм, дурко! На деле же вертит головой, закусывая губу, и выхватывает билет из дернувшихся рук соседа, запихивая их в карман. — Придется идти, — качает головой и начинает шагать дальше, слыша сзади звук приближающихся шагов. — Чонгук, ты же знаешь, что я всей душой ненавижу ужасы и все, что с ними связано, — хватает за локоть и заставляет остановиться. — Давай просто в парк пройдемся? — Тэхён, сейчас день, чего бояться какого-то фильма? Тэхён слегка обиженно смотрит, закусывает дрожащую губу и сильнее сжимает чужой локоть, опуская голову. Вот… специально же взял, придурок! Он на самом деле боится ужастиков, всяких выскакивающих существ, кровь и мужиков, бегающих с топорами, которые через каждые пять минут кого-то режут. Его из-за этого всего невольно начинает трясти, а желание остаться под деревом и никуда не ходить привлекает намного сильнее, чем поход в кинотеатр. Тэхён жалостливо поднимает глаза, заглядывает в прищуренные Чонгука, пытаясь давить на жалость, и обреченно стонет, когда его хватают за руку и начинают вести в сторону торгового центра. — Скоро начнется, нужно поторопиться, — отзывается и улыбается, слыша сзади тихий вой Тэхёна.

***

Небольшое помещение наполнено взрослыми людьми, в основном мужского пола, редкими девушками, которых почти что с силой затаскивают лучшие подружки, и двумя парнями, которые сидят на предпоследнем ряду и таращатся в черный экран. Они уже успели на себе словить взгляды слишком любопытных дам, невольно покраснеть из-за этого и встревоженными глазами смотреть на постепенно потухающий свет, а после и вовсе жмуриться из-за яркого белого экрана. — Еще реклама минут пять будет, — хмыкает Чонгук и облокачивается на поручень, поворачивая голову в сторону замершего Тэхёна. — Чего такой нервный? — Подумай получше, может сам догадаешься, — елейно шепчет, сжимая кулаки, и вздрагивает из-за слишком громкого звука. — Я даже рекламы испугался, что уже говорить о фильме… — Можешь сжимать мою руку на слишком страшных моментах, — благородно вытягивает ладошку и внимательно смотрит в злые глаза. — А можно лучше шею? — Обязательно, но в порыве страсти, — хитро шепчет и быстро целует сжатые губы, разворачиваясь в сторону экрана. — Уже началось, давай смотреть. Тэхён зло смотрит на профиль Чонгука, сжимает руки на поручнях, видя побелевшие костяшки, и угрюмо поворачивается к экрану, с силой сжимая чужое дернувшееся бедро. Мало того, что напомнили о еще не осуществимой мечте, так и на ужастик привели, о котором он только мог догадываться. Ему сейчас не хочется думать о фильме, который сразу же начинается со страшной музыки, не хочется видеть чужие головы впереди и внимательный взгляд Чонгука, который на каждый неожиданный момент поворачивается к любимому и нелепо улыбается, видя его закрытые глаза. Хочется думать лишь о том, что совсем скоро они пойдут на учебу, будут прятаться в любимой отдаленной аудитории, убегая от постоянных взглядов других, и нежно целоваться. Хочется поскорее сдать все экзамены, сложить летние вещи и поехать в родные города, сначала знакомя со своими родителями, а после и самому с родителями Чонгука и маленькой сестричкой. Рука с каждой секундой все сильнее сжимается на крепком бедре, едва ли ногтями не раздирает плотную джинсовую ткань, а глаза от постоянного закрытия начинают болеть. Тэхён со словами спасения во взгляде поворачивается к Чонгуку, видя его поворот головы, внимательно смотрит на чужое лицо, слегка задерживаясь на губах, и льнет ближе, волнующе целуя. — Мне капец как страшно, придурок, — чертыхается, переплетая пальцы, и корпусом поворачивается к соседу, обнимая за шею. Чонгук целует неторопливо, мучает искусанные из-за страха губы, слыша тихие хрипы, вплетает пальцы в мягкие волосы и крепче прижимает к себе, сжимая второй рукой чужое бедро. Не хочется прерываться лишь для того, чтобы сказать о своей маленькой пакости, о пересказанном фильме от Чанёля, которого затащил в кино Бэкхён, не хочется прекращать чувствовать чужое тело так близко, чтобы лишь на секунду заглянуть в чужие затуманенные глаза и увидеть там желание уйти отсюда как можно скорее. — Пойдем домой? — Да, — мгновенно кивает и порывается встать, вот только внезапно дергается и вновь целует Чонгука, обнимая за шею. — Я тебе это припомню. — Буду ждать, — нежно улыбается, касаясь в коротком поцелуе припухших губ, и хрипло смеется, когда Тэхён вжимает голову в плечи, из-за слишком громкого крика, и буквально вылетает с предпоследнего ряда, быстро начиная бежать в сторону выхода.

***

Усилившийся ветер заставляет сильнее кутаться в теплые шарфы, надевать шапки на головы или просто натягивать капюшоны, пряча холодные уши. Тэхён, уже успокоившись после небольшого просмотра фильма, шагает рядом с радостным Чонгуком, чувствуя его руку в своем кармане, и скользит взглядом по зданию общежития, невольно задумываясь о концовке фильма. Ему, кажется, даже жаль ту девушку, которая вела себя слишком ужасно, но лишь для того, чтобы спастись, а еще жалко маленького мальчика, которому приходится сидеть в подвале и ждать спасения. У него из-за таких сцен сердце разрывается, а руки начинают дрожать, привлекая внимание удивленного соседа. — До сих пор страшно? — Переживаю за мальчика… — сопит в теплый шарф и крепче сжимает чужие пальцы. — Ну, его спасут, — отзывается и отводит глаза от слишком пронзительного взгляда, — мне Чанёль рассказал… — Весь фильм?! — Нет, только про мальчика, — кивает и уворачивается от летевшей руки, нелепо улыбаясь. — Как можно было знать только про мальчика, если ты сам фильм не смотрел? — пыхтит, зло кривясь, и возмущенно отворачивается, пуская пар изо рта. — Не знал, что ты такой хитрожопый. — Тэхён, я спокойно сидел только потому, что знал все наперед, — рассказывает, останавливаясь возле дерева. — Думаешь, я бы стал сидеть в темном кинозале и смотреть фильм ужаса? — Ты, вообще-то, так и делал, — хмыкает, закатывая глаза, и тянет за руку в сторону главного входа, — но мог бы и предупредить, что боишься такое смотреть. — Я не боюсь, просто дома всегда свет включен, а тут… — Это не отменяет того, что ты специально взял билеты на фильм, который тебе пересказали, и решил испугать меня. — Есть варианты насчет моей логики? Ты просто придурок, вот и все варианты. Тэхён смотрит в отражение зеркала, невольно вспоминая сцену из фильма, следит за единственным выражением лица и язвительно улыбается, цокая, когда видит высунутый язык. Он уже и правда готов этот язык вырвать к чертям, чтобы не напрягаться всем телом и не думать о том, что именно из-за него после душа выходит, как выжатый лимон. Пальцы теребят телефон, взгляд мечется по усмехающемуся лицу в отражении, а желание попрыгать в этой коробке отходит на последний план, позволяя спокойно выйти из лифта, открыть двери комнаты, скидывая зимнее пальто вместе с обувью, и мигом пойти в душ, защелкивая дверь. Либо сегодня, либо кому-то не жить. — Не рановато в душ пошел? — удивленно спрашивает, костяшками стуча по двери. — У тебя есть время насладиться своим телефоном, — кричит, скидывая вещи на пол, и залезает в душевую кабину, сразу же включая горячую воду и громко добавляя: — Наслаждайся, Чонгук. Лучше бы запретил. У него уже голова кругом идет из-за всех тех статей, в которых, кроме дурацких советов, ничего нового не написано. А нервничающий Тэхён все больше масла в огонь добавляет, когда укоризненно смотрит на телефон в руках и в очередной раз мучительно вздыхает, хватая свой и падая на кровать. Чонгук с тяжелым вздохом переодевается в домашнюю одежду, постоянно прислушиваясь к льющейся воде, и садится на кровать, вновь дочитывая последний сайт. Иногда даже кажется, что на утро он ни одной техники в комнате не увидит, если только в черном мусорном пакете, который увозит машина. А потом все мигом приходит в норму: Тэхён выходит из душа, привлекая к себе внимание, слегка взъерошивает мокрые волосы и со всей силы пихает в чужие плечи, заваливая шокированного соседа на кровать и садясь сверху. — Если ты сейчас ничего не сделаешь — я тебя убью, придурок ты, блин, любимый! Тэхён смотрит враждебно, вдавливает пальцы в плечи, видя скривленное лицо, и безумно тяжело дышит, когда вспоминает свое купание. Никогда еще так досконально не мылся, не пытался избавиться от смешных мыслей, стоило опять взять бритву в дрожащие руки, и не думал, что способен на какие-либо действия. — Я как раз собирался… — ошеломленно хрипит, смотря в пылающие глаза, и осторожно касается чужих мягких бедер ладонями. — Мне как-то слабо верится, — насмешливо хмурится, — ты всю неделю от меня бегаешь, только вечером в охапку хватаешь и затаскиваешь в душ, — отводит глаза в сторону и грустно хмыкает, вновь смотря на удивленного соседа. — Думаешь, я не замечаю? Я тут уже выть начинаю, думая, что только мне этого хочется! — Тэхён, блин, я всю неделю читал…! — Интересная учеба? Получше меня, наверное, да? Чонгук сжимает губы, щуря глаза, и сдавливает чужие ноги, смотря на то, как быстро меняется выражение лица напротив. Где я согрешил в прошлой жизни? Куда свернул, что в этой мне достался дьявол, которого хочется одновременно и убить, и любить? Нервный смешок срывается с губ, заставляя Тэхёна странно покоситься на парня под собой, а капелька воды с мокрых волос помогает прикрыть глаза и резко перевернуться, прижимая дернувшегося соседа к мягкому матрацу. — Хм, дай-ка подумать… — язвительно прикасается к подбородку и внезапно фыркает в отодвинувшееся лицо. — Теперь я знаю, как лучше доставить тебе удовольствие и какими способами утром лелеять, чтобы ты меня на кусочки не порезал! — Что ты несешь? — нервно прикрикивает и хмурит брови, разглядывая странное выражение лица. — Тэхён, я всю неделю читал сайты, которые мне посоветовал Чанёль, пытался найти ответы на свои вопросы и, наконец-то, со спокойной душой затащить тебя в кровать, а не в ванную комнату, — договаривает и крепко сжимает чужие запястья над головой, выдыхая в губы: — Любишь ты меня опережать. Чонгук целует осторожно, трепетно касается пухлых губ, вдыхая запах сладкого геля для тела, и чувствует длинные пальцы, переплетающиеся с собственными. У него дыхание буквально замирает, стоит только ощутить прилив неимоверной нежности к Тэхёну, почувствовать его отзывчивость, которая с каждой секундой распаляет все сильнее, и осознать, что страха больше нет. Остался лишь любимый человек, который сейчас медленно отстраняется, расцепляя пальцы, и поднимается на локтях, горячо дыша в приоткрытые губы. — Надеюсь, сегодня мы обойдемся без рук, — хрипло смеется и внимательно смотрит в темные глаза, проводя пальцем по нижней губе. — Без них все-таки никуда, — шепчет, кончиком языка касаясь пальца, и поднимается на кровати. — Мне нужно сходить в душ, подождешь? — Да. Тэхён серьезно кивает, заворожено следит за чужой улыбкой и плюхается обратно на кровать, поворачивая голову в сторону двери ванной комнаты. Разве я не должен переживать? Почему на душе так спокойно? Простынь липнет к слегка мокрому телу, создает контраст с горячей кожей и невольно отрезвляет, заставляя подняться и побежать до двери, закрывая на замок от настырного Бэкхёна. Тэхён, прислушавшись к льющейся воде, подходит к шкафу и снимает свободную футболку, оставаясь лишь в легких шортах, а после быстро бежит обратно на кровать, когда слышит легкий кашель Чонгука и прекратившийся звук воды. У него сердце кульбит делает, стоит резко посмотреть в сторону соседа с мокрыми волосами и проскользить взглядом по голому торсу, руки слегка дрожат, когда их расстояние предельно сокращается, а довольная улыбка расцветает на губах, лишь почувствовав чужое прикосновение к руке. — Мокрый Чонгук слишком сексуальный, — игриво хрипит и тянет улыбающегося соседа к себе, — а еще мне кажется, что я буду скучать по совместному душу. — Ты же в курсе, что он теперь заиграет новыми красками, — ярко улыбается, касаясь губами уха, и холодными ладошками оглаживает голую кожу талии, — можешь не переживать по этому поводу. — Ладно, — откидывает голову назад, соглашаясь, и от неожиданности дергается, стоит Чонгуку облокотиться на спинку кровати и усадить его сверху. — Нужно ли тебе рассказывать все, что я прочитал? Чонгук нежно оглаживает поясницу, слегка скользит пальцами под кромку шорт, губами оставляя мокрые поцелуи на шее, и в блаженстве прикрывает глаза, стоит чужим длинным пальцам начать перебирать волосы на затылке. Рука тянется к тумбочке, доставая из нее давно купленный лубрикант, а хитрая улыбка на лице Тэхёна заставляет улыбнуться в ответ и прикоснуться губами к задранному подбородку. — Думаю, можно показать на практике. — Мне так даже больше нравится, — довольно улыбается, слегка приспуская мешающие шорты, и зубами оттягивает нижнюю губу Тэхёна, внимательно наблюдая за плескавшимися эмоциями в глазах. — Какого черта ты такой красивый?! — Могу тоже самое у тебя спросить, — бурчит, невольно приподнимаясь на бедрах, и внезапно сталкивается губами в поцелуе. Солнце постепенно скрывается за темными тучами, оставляя город без ярких лучей, а порывистый ветер завывает в слегка приоткрытое окно, создавая свою мелодию и придавая комнате особую атмосферу долгожданного вечера. Слишком много бушующих чувств внутри, невысказанных эмоций, которые ждут своего часа, и любви, самой светлой и желанной, той, которая сейчас буквально взрывает голову и заставляет ощутить жжение в груди лишь от прикосновения любимого человека. Чонгук волнующе целует покрасневшие губы, выливая на пальцы прозрачную жидкость, чувствует неимоверную отдачу от Тэхёна вместе с цепкими пальцами на шее, и скользит ладонью под легкую ткань шорт, второй рукой полностью спуская их. В душе трепещет непонятное чувство, не позволяя ни на секунду отстраниться от мягких губ соседа, а пальцы легко дрожат, стоит соскользнуть дальше и с понимающей улыбкой ощутить внезапное сжатие бедер Тэхёна. — Прости… — неловко отводит глаза в сторону и вновь расслабляется, сжимая губы из-за поцелуев в плечо, — это так приятно… — Кажется, все твои чувства оседают в моей душе, — ласково шепчет в оголенное плечо, обдавая кожу горячим дыханием. — Просто расслабься, я не сделаю тебе больно. Тэхён действительно расслабляется: падает лбом на плечо, крепко обнимая за шею, и закусывает губу, стоит почувствовать первый палец. Облегченный выдох слетает с губ, заставляя тело соседа покрыться мурашками, а спина мгновенно выгибается, стоит Чонгуку обвить талию рукой, прижимая к груди, а пальцем начать растягивать тугие стенки. Он не чувствует сильного дискомфорта, какой-то резкой боли, о которой по вечерам читал в статьях, лишь легкую тягучесть из-за непривычности и неимоверную нежность во всех действиях любимого человека. Чонгук сейчас слишком ласков, осторожен в совсем неопытных действиях и влюблён в того, кто нежно улыбается куда-то в шею, выгибается сильнее, позволяя крепче прижать за талию, и трепетно касается губами родинки на шее. Безумно приятно, когда на твои действия отзываются именно так — с явным наслаждением и удовольствием, а не с шипением из-за боли и последующим нежеланием продолжать. Сама их любовь — безумие, смешанное с желание быть рядом вечность и прибить при первой же возможности. — Знал ведь, что я тебя люблю? — шепчет в плечо, аккуратно добавляя второй палец, и ладошкой оглаживает мягкую кожу спины. — Конечно, знал, — с улыбкой кивает, оставляя мимолетный поцелуй на виске, — ведь я тоже люблю. — Я так счастлив, Тэхён, даже самому поверить сложно. Внутренности буквально горят, взрывают спокойной состояние и заставляют почувствовать все слишком близко. Почувствовать обжигающие касания к телу любимого человека, услышать тихие хрипы вперемешку с приглушенными стонами и осознать, что этот парень теперь будет с ним. Тэхён слегка ерзает на коленях, пальцами цепляется за затылок и слегка двигается навстречу, удивляя не только себя, но и Чонгука. Который прикусывает кожу на груди и проводит носом по задранному подбородку. — Не больно? — тихо спрашивает, растягивая уже тремя пальцами. — Нет, я привык, кажется… Чонгук заглядывает в тёмные глаза, не видя явной боли, скользит губами по щеке и внезапно опрокидывает Тэхёна на спину, усаживаясь меж разведённых ног. Взгляд внимательно следит за бушующими эмоциями на родном лице, останавливается на вздымающейся груди и провожает, улетевшие на пол, шорты соседа. Он видит легкий испуг в глазах напротив, замечает сжатие простыней длинными пальцами и нежно улыбается, стягивая с себя чёрные с принтом шорты. Немного неловко вот так сидеть абсолютно голым, смотреть на такого же Тэхёна и думать о том, что в душе была совсем иная обстановка. Там мы были еще слишком робкими. Хотя сейчас ничего, в принципе, не изменилось. — Надеюсь, ты не уснул, — хрипло смеется и тянет усмехнувшегося Чонгука за руку, обвивая шею, — сегодня мы спать не будем. Я и не против. Рука скользит по гладкому бедру, оглаживает и сильнее распаляет, заставляет ощутить мурашки по телу вместе с неимоверными чувствами любви. Чонгук обнимает за поясницу, прижимая к себе, оставляет короткие поцелуи на пухлых губах и забирает из рук Тэхёна смазку, благодарно улыбаясь. — Волнуешься? — Да, — серьезно кивает, рукой смазывая собственный член, — тебе бы тоже стоило поволноваться. — Я тебе доверяю, Чонгук, — бурчит с легкой улыбкой и сжимает чужую скользкую руку, внимательно смотря в удивлённые глаза. — Если что, предъявлять претензии будем Чанёлю. — За то, что на собственном примере не показал? — заливисто смеётся с возмущённой улыбки Тэхёна и резко целует. Чонгук улыбается, сплетая их языки в отвлекающем танце, и аккуратно начинает входить, внимательно прислушиваясь к чувствам и эмоциям Тэхёна. Он почему-то уверен, что утром в зеркале свои седые волосы увидит, а не чёрную копну волос, которую отращивать собрался. Так страшно за тебя, Тэхён, ты бы знал. До слуха долетает приглушённый то ли стон, то ли всхлип, а серьёзный взгляд уже направлен в удивлённые глаза. — Больно?! — испуганно хрипит, мгновенно останавливаясь. — Почему ты такой заботливый? — смеётся с ошеломлённого лица и касается вспотевшей ладошкой горячей щеки. — Если мне будет больно, об этом узнаёт весь этаж. Не переживай, я попрошу тебя остановиться, если прям невмоготу будет. — Пожалуйста, обязательно скажи! Тэхён с яркой улыбкой кивает, крепко сжимает пальцами простынь и прикрывает глаза, видя появляющиеся чёрные пятна. Ему безумно хочется кое-кого долбануть самым тяжелый, что только есть в этой чертовой комнате. А ещё крепко обхватить Чонгука за шею, прижать к себе, впиваясь яростным поцелуем в искусанные из-за переживаний губы, и расслабиться, стоит только ощутить полную наполненность внутри. Господи, так непривычно и… черт, больно! — Не двигайся, — приглушенно просит, хотя уверен, что и так никто не собирался, пришлось бы потом ещё умолять продолжить. — Тэхён… Чонгук тяжело вдыхает, замечает скатившуюся слезу и аккуратно обнимает за лопатки, касаясь губами мокрых глаз. Вина за неосторожность съедает изнутри, заставляет сейчас ощутить к себе некую ненависть и осознать, что любимый человек плачет из-за него. Чонгук бережно гладит мокрую кожу, оставляет мимолетные поцелуи по всему телу и постепенно привыкает к заполненности. Но через некоторое время удивленно смотрит на кивающего Тэхёна, махая головой в разные стороны. — Тебе ещё больно, нельзя. — А я говорю, что можно, — мгновенно отвечает и уверенно кивает, — пожалуйста… — Тэхён… — Девятнадцать лет уже, спасибо, что напомнил, — фырчит и медленно двигает бёдрами, щуря глаза из-за легкой боли. — Иначе никогда не начнём, Чонгук. — Я все ещё готовлюсь к тому, что со мной произойдёт утром, — неловко отвечает и спокойно двигает бёдрами, закусывая губу из-за безумной тесноты. Чонгук осторожно двигается, не позволяя себе набирать какой-либо темп, скользит губами по вздымающейся груди, боковым зрением видя сжатые простыни, и неожиданно переплетает их пальцы. Он видит благодарный кивок, чувствует дрожащее тело вместе с безумно притягательным запахом и счастливо улыбается, когда немного сильнее двигает бёдрами и мгновенно слышит звонкий стон. — Красиво, — ласково шепчет и полностью выходит, позволяя услышать мучительный выдох. — Куда ушёл? Чонгук хмыкает, следя за туманными глазами любимого человека, выливает слегка жидкости на пальцы, вновь распределяя, и за талию притягивает Тэхена к себе, видя легкое недопонимание. Смазанный член аккуратно скользит в тугие стенки, заставляя соседа хрипло застонать, а пальцы крепче сжимают талию, ощущая бьющееся сердце где-то в районе живота. Чонгук входит уже не так туго как раньше, заполняет до конца и вновь выходит, выбивая звонкий стон из-за этих манипуляций. Безумно жарко ощущать прикосновения Тэхёна, его сладкие стоны, оседающие глубоко в подсознании, и видеть искусанные губы, которые завлекают еще сильнее, буквально притягивают и заставляют резко наклониться. Мокрые языки сплетаются, будоражат кровь и позволяют крепко прижаться двум разгоряченным телам, слиться стонам в единственной мелодии и ускориться, выбивая хрипы не только у Тэхёна, но и у Чонгука. Оба чувствуют неимоверную дрожь, нежность, исходящую от мокрых тел, и улыбки, слишком счастливые и влюбленные. Тэхён, под напором сильных рук, выгибает спину, крепче обнимая за шею, скрещивает ноги на пояснице и шире раскрывает рот, позволяя несильным толчкам вырывать из него томные стоны. Собственный член болезненно трется об чужой двигающийся живот, создавая неимоверное безумство, а пальцы сильнее сжимаются на черных волосах и резко притягивают ближе к себе для поцелуя. Тэхён закатывает глаза, чувствует яркую улыбку на чужом лице и ладонями обхватывает щеки Чонгука, заглядывая в любимые глаза. — Люблю, — на выдохе шепчет в приоткрытые губы и протяжно стонет, стоит Чонгуку головкой упереться в заветное местечко, вместе содрогаясь в приятной судороге, и обессиленно упасть лбом на чужое плечо. — Тэхён… — блаженно шепчет, покрываясь мурашками из-за оргазма, — люблю тебя. Простыни липнут к горячим и мокрым телам, обдавая холодом разгоряченную кожу, усилившийся ветер завывает за окном, разбавляя тяжелое дыхание, а самые яркие и счастливые улыбки не сходят с лица, заставляя хрипло смеяться и сжимать переплетенные пальцы. Комната наполняется шуршанием, слегка болезненными охами и томным шепотом, стоит Чонгуку уткнуться в пахнущую шею, обвить талию рукой, и сипло прошептать: — Нужно в душ. — Я полностью в твоем распоряжении, — с нежной улыбкой устало отзывается и удивленно смотрит на поднятую голову соседа. — Чего ты подскочил? — Продолжим в душе? Чонгук играет бровями, стреляет хитрыми глазами в смеющегося Тэхёна и прикасается губами к груди, чувствуя легкую дрожь. Он оставляет нежные поцелуи по коже, спускается ниже, чтобы услышать заливистый смех из-за прикосновений к животу, и влюбленно смотрит в сощуренные глаза. Руки загребают любимого в крепкие объятиях, поднимают с кровати, аккуратно прижимая к себе, а ноги сами несут в сторону ванной комнаты. — У тебя, кажется, слух пропал, — смеется Тэхён, держась за шею, и щурит глаза из-за холодного пола, не отпуская переплетенные пальцы. — Искупаемся и спать, да? — Для первого раза, думаю, достаточно, — робко улыбается и наклоняет голову на бок, видя положительный кивок. Тэхён включает воду, мгновенно покрываясь мурашками, прижимается щекой к мокрой груди и блаженно прикрывает глаза, ощущая нежные прикосновения ладошек. Легкая тягучесть внизу заставляет прохрипеть из-за мимолетной боли, прошептать, чтобы не останавливался, и сладко зевнуть, удивленно смеясь из-за сомкнутых зубов на всунутом в рот пальце. Взгляд скользит по сильным рукам, по груди, слыша размеренное дыхание, и останавливается на легкой улыбке Чонгука вместе с направленными на него глазами. Тэхён касается румяной щеки ладошкой, нежно улыбается, когда встречается со светившимися глазами, и оставляет короткий поцелуй на губах. — Посидим еще немного? — Хорошо.

***

Вечерний город рисует свои истории и воспоминания. Кто-то сейчас видит в проезжающем автобусе свою любовь, невольно засматриваясь, кто-то весело смеётся, когда встречает своих друзей в парке, а кто-то нежно улыбается, чувствуя бьющееся сердце своей второй половинки, и ласково оглаживает костяшки пальцев, переплетённых с другими. Жизнь слишком непредсказуема и красочна. — А ведь я влюбился в тебя, когда только увидел, — отзывается Тэхён, облокотившись на крепкую грудь, — даже к Кане приревновал, — нервно смеётся, слыша тихий смешок на ухо. — А я уже говорил, что поцелуй в лоб расставил все по местам, — вдыхает приятный запах волос и смотрит вдаль, разглядывая загорающийся свет в домах. — Сначала мы хотели друг друга убить, — смеётся, вспоминая выходки в первые месяцы, — так странно было, когда после твоих ужасных приколов, я ложился спать и тихо смеялся в подушку, прокручивая все вновь. — Мне нравилось видеть твои злые взгляды и сжатые кулаки. Тэхён счастливо улыбается и сильнее кутается в плед, невольно вздрагивая из-за прикосновения холодного стекла к телу. Так непривычно сидеть на подоконнике, облокачиваться на грудь любимого человека, чувствуя его тепло, и смотреть на город, который с каждой минутой их приятного молчания создаёт слишком незабываемые воспоминания. Странно, что в этот раз их чувства оказались взаимны, что судьба, наконец-то, дала своё согласие на этот союз и что теперь их точно никто не сможет разделить. — Всегда думал, что отсутствие парня значит лишь то, что внутренне я ещё не готов, что мое желание чувствовать эти сильные чувства слишком поверхностно, — тихо шепчет, сжимая пальцы, — считал, что однажды, когда я полностью поверю в себя и свои возможности, встречу того, кто перевернет весь мой мир и построит новый, — нежно улыбается и откидывает голову на плечо, поднимая голову. — Я встретил тебя, Чонгук, и безумно этому рад. Взгляд скользит по задранному подбородку, по направленным на город глазам и по слегка дрожащим губам. Тэхён резко подскакивает и корпусом поворачивается к Чонгуку, стирая большими пальцами дорожки слез и невольно чувствуя жжение в глазах. — Почему плачешь, дурной? — нежно шепчет, оглаживая мокрые щёки. — Тэхён, давай навсегда? Чонгук смотрит серьезно, видит робкую улыбку сквозь пелену слез и крепко прижимает прильнувшего Тэхена, кладя подбородок на макушку. Губы дрожат вместе с руками, обнимающими такое хрупкое и любимое тело, а последняя слеза скатывается по мокрой щеке перед тем, как посмотреть в затягивающие глаза и легко улыбнуться, трепетно касаясь пухлых губ. — Навсегда.