Miracle

Волшебный алый цветок рос ужасающе медленно. Кайто выкопал его из промерзлой земли в саду и пересадил в горшок, который хранил в своих покоях и за которым бережно ухаживал. Рапунцель действительно обладал чудодейственными свойствами. Волосы Рин отрастали с удивительной скоростью и сияли, словно жидкое золото. Магия заставляла их струиться и переливаться в солнечных лучах так ярко, что хотелось зажмуриться, глядя на них. За недолгий срок всего в пару месяцев они достигли весьма впечатляющей длины, что очень радовало Кайто. Оставалось лишь дождаться, когда цветок обретет необходимую силу, и монстр сможет вновь стать тем человеком, которым был до проклятия. Однако остался ли он тем человеком в глубине души? Что-то в нем неумолимо и едва заметно менялось день ото дня, и Кайто ощущал это, хоть и не мог толком осознать. Даже та злоба, которую он испытывал к Лену, казалось, слегка поутихла, но возвращалась снова каждый раз, когда тот предпринимал очередную попытку освободить сестру. А делал он это все чаще и все упорнее. Вот уже вторые сутки он провел у высокого кованного забора, дальше которого Кайто его не пускал, и, казалось, не собирался уходить в ближайшее время. Поздним вечером Кайто стоял у окна и думал, почему же Рин до сих пор ни слова об этом не сказала. Он не услышал ее легких шагов, не заметил, как она подошла и остановилась рядом с ним. — Ты его ненавидишь, — тихо заметила она, заставив Кайто вздрогнуть от неожиданности и резко обернуться к ней, — Почему? — Какое тебе до этого дело? — огрызнулся он, снова отворачиваясь к окну. — Он мой брат, — пожала плечами девушка, не глядя на монстра и устремив задумчивый взор туда, где Лен разводил костер, — И ты совсем его не знаешь. Так в чем же дело? Кайто помолчал, раздумывая над ее вопросом. Для Рин все было просто — в ее представлении они впервые увидели друг друга, когда принц пришел в заброшенный замок за цветком. — Я встречался с ним прежде... — пробормотал Кайто, движимый внезапным и смутным желанием оправдаться в ее глазах. — В его королевстве? — изумленно взглянув на него, спросила Рин, — Ты когда-то жил в замке? Кайто лишь отрицательно покачал головой. Девушка теперь внимательно всматривалась в него, вдруг осознав, что ничего о нем не знает: кем он был до проклятия и почему с ним произошло нечто столь ужасное? Как он повстречал Лена и что между ними произошло? Рин раздумывала обо всем этом в течение нескольких минут, и все это время не сводила с него изучающего пристального взгляда, из-за которого Кайто было очень неуютно. Наконец, она улыбнулась, слегка натянуто и грустно, а затем задала простой вопрос: — Как ее зовут? Едва сдержав изумленное восклицание, Кайто сдвинул брови и выдавил только: — О чем ты? Рин склонила голову, смерив его снисходительным взглядом. Ей казалась нелепой эта слабая попытка скрыть удивление, а потому она с безжалостным спокойствием уточнила: — Я спрашиваю об имени той девушки, что встала между вами двумя. Ведь в ней причина вашей вражды, верно? — Как ты... — начал Кайто, а затем осекся и с деланным равнодушием поинтересовался: — С чего ты взяла? — Разве это не очевидно? — пожала плечами Рин, переводя задумчивый взгляд на вид, открывающийся из окна, — Не вижу, что еще вы могли не поделить. Кайто хмуро уставился на нее, рассматривая и заново изучая бледное лицо с тонкими чертами, так ужасно напоминающими принца. Она не была красива — во всяком случае, не по тем меркам, которыми принято измерять красоту девушки. И все же в ней было нечто притягательное, какое-то невыразимое словами очарование, заключенное отнюдь не во внешности, которую едва ли можно было бы посчитать близкой к общепризнанным идеалам. Помолчав, Кайто тоже уставился в окно по ее примеру и тем же безразличным тоном возразил: — Я мог быть недоволен его политикой в отношении сельского хозяйства, например... — Серьезно? — Рин не сдержала ироничный смешок, — Лен не интересуется политикой, он ни черта не смыслит в королевских делах и, уж тем более, в сельском хозяйстве, даже я понимаю это. Его... наш отец в ответе за все, что происходит в королевстве. Кайто успел отметить, как напряженно зазвучал ее голос на последних словах, но она не дала ему времени задуматься об этом, спросив: — Так ты скажешь мне? — Что? — прорычал Кайто, чувствуя, что начинает по-настоящему злиться на нее. — Ее имя, — как ни в чем не бывало, ответила Рин. Установилась тишина, наполненная незримым напряжением. Они оба смотрели в окно, но ничего не видели перед собой. Воспоминания снова вставали перед глазами Кайто, он думал о своей подруге детства и о том, что стало с ней по его вине. Что бы ни ждало ее в будущем, это будет лишь отголоском его ошибок, и Кайто не мог себя простить. — Мику, — тихо, но четко произнес он, словно отдавая дань, — Ее имя — Мику. На лице Рин не отразилось ничего, а в голосе прозвучало фальшивое спокойствие, когда она излишне торопливо заговорила: — Та самая девушка, ради которой Лен объехал полкоролевства с хрустальной туфелькой? Совершенно нелепая история... — ее губы чуть скривились в усмешке, — Но эта Мику, очевидно, необыкновенная. Что же в ней такого? — Ты действительно спрашиваешь меня об этом? — вскинул брови Кайто, не веря, что она всерьез ждет от него ответа. Рин резко развернулась к нему, скрестив руки на груди, и вызывающе бросила: — Да. Я хочу знать, что же особенного в этой девушке, если она так легко покорила моего брата... — ее грубоватая усмешка стала чуть шире, — и тебя. Секунду Кайто внимательно рассматривал ее, мысленно отмечая, как чуть подрагивают ее пальцы, как напряжена шея и губы, как раздуваются крылья носа, а затем отвернулся со словами: — Я не собираюсь отвечать. Это глупый вопрос. — Почему? — не отступала Рин. Кайто раздраженно выдохнул, ощущая, как звериное рычание поднимается из груди к горлу. — Разве хоть один человек может сказать, что именно заставило его влюбиться? — огрызнулся он, — Это чувство зависит от тысячи причин, которые иногда просто невозможно познать и понять... — Я так не думаю, — хладнокровно покачала головой Рин, будто не замечая его гнева. — Что? — с искренним удивлением уставился на нее Кайто, — Считаешь, я не прав? Смело глядя в глаза чудовищу, Рин уверенно кивнула: — Да. Любовь зависит от определенного момента. — Тебе просто хочется поспорить со мной, верно? — вдруг с напускным добродушием и снисходительностью ухмыльнулся Кайто, — Откуда тебе вообще знать, что такое любовь? Очевидная и неприкрытая издевка в его голосе, то превосходство, с которым он обращался к ней, заставили Рин скрипнуть зубами от злости: — Ты думаешь, что я никогда не была влюблена? — прошипела она, — Среди русалок не только девушки, между прочим... — Да все равно, — пожал широкими плечами Кайто, теперь уже откровенно насмехаясь над ней, — Ну, давай, скажи, что я ошибся. Ей до безумия хотелось ударить его. Но даже если бы она приложила все силы, он бы и не дрогнул — и дело даже не в его зверином теле, не в ее физической слабости. Ему просто было все равно, он оскорбил ее походя, и Рин смутно понимала, что он не будет об этом сожалеть. Ощущение собственного бессилия разрывало ее изнутри, заставляя сжимать кулаки, впиваться ногтями в кожу ладоней, кусать губы и хмурить брови. Как он смеет? Говорить с ней так покровительственно, снисходительно, смотреть свысока и думать, что может хоть что-то знать о ней... Кайто видел, что оскорбил нее, задел ее гордость, но почему-то не мог заставить себя даже помыслить об извинении. Он не испытывал сочувствия — скорее удовлетворение. Вымещая злость на ней, он чувствовал мстительное жестокое облегчение, и сам не понимал, по какой причине. Рин резко развернулась и быстро зашагала к выходу. Кайто не успел опомниться, как она метнула на него обжигающий гневный взор и с грохотом захлопнула за собой дверь.