Miracle

      Рин часто думала, что самыми счастливыми в ее жизни были времена, когда она не знала, кем является на самом деле, и просто жила на морском дне, резвясь с подругами, разговаривая с Тето, изредка всплывая на поверхность и любуясь виднеющимися на горизонте башнями королевского замка.       Она вспоминала Луку и отчаянно скучала по ней в этой новой жестокой жизни, где никто вокруг не знал, кто она и что пережила. Рин так не хватало человека, которому она могла бы рассказать обо всем, что ее тревожит. Она вспоминала и Кайто, ощущая каждый раз странную тоску и грусть. Рин старалась не думать о нем слишком часто, потому что тогда печаль становилась невыносимой. Но чаще всего она вспоминала своего брата. Рин не знала, где он и чем занят, беспокоилась за него и боялась, что они вновь потеряли друг друга – на этот раз навсегда. Ведь на этой ферме, всегда в ослиной шкуре, она была всего лишь служанкой и могла только ждать, заживо хороня себя под собственными страхами.       Однако появилась возможность все изменить. Став королевой, она будет неприкосновенна, сможет видеться с Леном, и обретет защиту от своего отца. Но почему же тогда она тянет с ответом?       Чтобы облегчить ей решение, Пико стал заказывать пироги у хозяйки фермы. Это многих удивило, ведь прежде ничего подобного не случалось. Теперь же пекарю приходилось работать вдвое больше, чтобы успевать с заказами. Из-за этого Рин приходилось помогать на кухне, когда там не хватало рук. Чаще всего ее просили помыть посуду, замесить тесто или сходить за продуктами. Рин выполняла все безропотно и быстро, но молча, отчего служанки продолжали сторониться ее. Однако Рин не было до этого дела. Она все равно не смогла бы открыться им. Не смогла бы даже показаться перед ними без своей ослиной шкуры – так зачем же ей с ними сближаться? Но она чувствовала, что не сможет долго выдерживать это одиночество. Иногда она по нескольку дней не произносила ни слова, потому что никто не хотел говорить с ней. И это становилось невыносимо.       И все же она хранила королевский перстень под половицами, где лежали и платья, подаренные ей отцом. По вечерам она доставала его и думала о том, как сложилась бы ее жизнь, если бы она сказала Пико «да». Ей казалось, что она никогда не сможет выбраться из этого добровольного заточения в ослиной шкуре, потому что прятаться от всего мира было куда проще, чем бросить этом миру вызов, став королевой.       Сомнения терзали ее с каждым днем все больше и, казалось, она навечно погрязла в этих метаниях, но все изменилось, когда, однажды утром, ей поручили сходить на рынок за пряностями.       Идя по городской улице с корзинкой наперевес, Рин заметила, как старательно горожане обходили ее. Ослиная шкура делала ее внешность неприятной, и девушке давно пора было бы с этим смириться, но Рин все же неосознанно ускорила шаг и опустила голову. Она хотела побыстрее добраться до фермы и, резко свернув на другую улицу, чтобы срезать путь, столкнулась с мужчиной.       — Прошу прощения, — пробормотала она и наклонилась за корзинкой, которая вылетела из ее рук.       — Черт возьми! Смотри, куда прешь, уродка, — рявкнул незнакомец, тоже наклоняясь за скрученным в трубочку письмом.       Однако Рин уже не слышала его грубых слов. Она застыла, уставившись на печать, которой была скреплена бумага. Это был герб Южного королевства.       Мужчина схватил письмо и быстро сунул его под мантию. Рин медленно подняла голову и всмотрелась в его лицо. Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить его, но девушка была уверена – она видела этого человека прежде.       — Чего ты уставилась, шваль? — прорычал он и протянул к ней руку. Рин сорвалась с места и промчалась мимо него прежде, чем он успел схватить ее. Она бежала так быстро, что едва замечала, как сменяется местность вокруг. Она сталкивалась с людьми, вслед ей летели гневные возгласы, но Рин и не думала останавливаться. Он из Южного замка. Наверняка его прислал ее отец. Он ищет ее. Паника не позволяла Рин замедлить шаг, даже когда она окончательно потерялась. Только выдохшись и осознав, что никто за ней не гонится, она встала посреди пустынной улицы и огляделась.       Повернув обратно, она пыталась спрашивать у людей дорогу, но они шарахались от нее, как от проказы. Помог ей только бездомный старик в лохмотьях и с доброй беззубой улыбкой, проводивший ее пойти до самой фермы и весело махнувший рукой напоследок. Рин поблагодарила его со слезами на глазах, вошла на кухню, оставила корзинку с продуктами, которые чудом не растеряла, а затем тихо поднялась в свою комнату. Заперев дверь, она скинула с себя ненавистную ослиную шкуру и разрыдалась. Сотню раз Рин повторила себе, что он не узнал ее, не сможет найти ее здесь. Но это не помогало.       Страх нахлынул с новой силой, накрыл ее с головой. Неужели ей придется убегать всю жизнь лишь потому, что она боится своего отца? Возможно, ему теперь и дела до нее нет, возможно, он не станет ее искать – она пыталась убедить себя в этом, но не верила. Ей оставалось только скрываться.       Или же нет.       Рин опустилась на колени и достала из-под половиц золотой королевский перстень. Он сверкал в лучах солнца, проникающего через узкое окно под потолком. Герб на нем символизировал власть и могущество Восточного короля.       Из размышлений ее вывел оклик одной из служанок: им требовалась помощь на кухне. Рин торопливо накинула шкуру и, спускаясь вниз, надела перстень на палец. Замешивая тесто, она позволила перстню соскользнуть. А затем с отсутствующим выражением на лице наблюдала, как готовый пирог вынимают из печи и упаковывают. Посыльный уже стоял в дверях, готовый мчаться в замок. Рин смотрела, как он уходит, и чувствовала, что силы покидают ее.       Однако ей пришлось работать до вечера, прежде чем удалось, наконец, подняться в свою комнату и рухнуть на кровать. Она точно знала, что, как бы ни была велика ее усталость, не сможет заснуть сегодня. Однако и думать о том, что пережила днем, тоже больше не могла. Ей казалось, что она слишком устала, даже чтобы спать. Однако ее глаза уже закрывались, когда у ворот поднялся переполох. Рин встрепенулась, встала на кровать и с трудом дотянулась до узкого окна, чтобы посмотреть, что же стряслось. От увиденного она едва не рухнула на пол: перед фермой стояла золотая карета с королевским флагом.       Рин мгновенно поняла, что это Пико послал за ней. Усевшись на кровать, она обхватила себя руками и глубоко задумалась. Он не должен был так поступать, не должен был делать этого так явно. Теперь ей не удастся больше скрываться на этой ферме, если она все же решит ему отказать. Понимал ли он это?       Через несколько минут все обитатели фермы наблюдали, как служанка, которую все они называли Ослиная Шкура, прошла мимо всех них и села в золотую карету. Лакей захлопнул за ней дверцу, кучер пустил коней галопом, и вскоре Рин уже поднималась по мраморным ступеням в замок.       Когда перед ней распахнулись двери, ее тотчас проводили в тронный зал. Никто не косился на нее и не старался держаться от такой уродки подальше – с ней обращались, как с благородной дамой.       Рин увидела Пико, который сидел на троне, в окружении министров. Эти умудренные опытом старцы и бравые воины зашептались, увидев ее. Девушка лишь усмехнулась и, не обращая внимания на их реакцию, подошла к подножию ступеней, ведущих к трону. Впервые она предстала перед Пико в ослиной шкуре и теперь пристально смотрела ему в лицо. Поначалу оно не выражало ничего, а затем король поднялся на ноги и спустился к ней.       — Я ожидал, честно говоря, что ты оставишь перстень в упаковке пирога или передашь через посыльного… — протянул он задумчиво и широко улыбнулся ей, — Но так даже веселее. Хотя я чуть не сломал зуб.       Рин рассмеялась, чего сама от себя не ожидала. Пико вдруг достал небольшую коробочку, опустился на одно колено, и девушка увидела изящное кольцо с крупным бриллиантом. Шепот министров сразу смолк.       — Я говорил, что хочу защищать тебя, и я готов повторить это вновь. Я клянусь оберегать тебя, клянусь всегда быть рядом с тобой, клянусь сделать тебя счастливой. Ты станешь моей королевой, Рин?       Девушка внимательно смотрела на него сверху вниз. Он даже назвал ее имя – решительный ход. Разве сможет она теперь отказать? После такого, и вправду, только он сумеет ее защитить.       Каково же было изумление королевских министров и всех придворных, когда из-под черной, запачканной шкуры появилась маленькая нежная ручка. Пико надел кольцо на ее палец, и лишь после этого Рин сбросила с себя ослиную шкуру, под которой оказалось последнее из роскошных платьев, подаренных ее отцом, – сияющее, как солнце, усыпанное бриллиантами и рубинами. Молодой король вскочил на ноги и со счастливой улыбкой сжал свою невесту в объятиях. Из ее груди вырвался смех, и она обняла его в ответ.       — Это был грязный ход, — прошептала она тихо, чтобы слышал только он.       — Знаю, — усмехнулся Пико, — Но все же ты согласилась.       — Едва ли ты оставил мне выбор, — ответила Рин, отстраняясь и заглядывая ему в глаза.       — Прости, — коротко сказал король, — Но, ты ведь знаешь, я бы стал оберегать тебя в любом случае, даже если бы ты отказала. Просто не мог больше ждать.       Рин кивнула и улыбнулась ему. Теперь ее жизнь была в его руках, но она хотя бы действительно могла жить, а не убегать.