Miracle

      План побега не блистал изобретательностью. Гакупо и Арлекин бросились на хозяина театра, а Мейко улучила момент и выхватила у него осколок.       Так они и спаслись. Но лишь на первый взгляд это было легко.       Даже когда все закончилось, Арлекин трясся от ужаса, осознавая, что не подчинился хозяину. Как и все куклы в театре, он был создан марионеткой, но лишь потому, что ему нужно было изображать шута в представлениях, Арлекин немного отличался от своих собратьев. Ему были не чужды эмоции и веселье, потому он так просто подружился с Гакупо. Однако он все еще нуждался в том, чтобы следовать чужим приказам. Арлекин был неспособен самостоятельно распоряжаться своей судьбой.       Ему было страшно, он чувствовал себя потерянным. Ни Мейко, ни Гакупо не знали, что с этим делать: они были его друзьями и не могли стать ему хозяевами.       Для Мейко оказалось очень непросто хранить осколок. Она боялась даже прикасаться к нему лишний раз.       Гакупо относился к магии не лучше. Он и под угрозой смерти не решился бы взять осколок, ведь каждый раз вспоминал страшные слова, которые случайно услышал в первый день своей жизни.       «Тебя сожгут заживо за колдовство!»       Огонь мог уничтожить его тело за считанные мгновения. Мама всегда говорила ему держаться подальше от камина, да и сам Гакупо смутно ощущал внутри безотчетный страх перед жарким пламенем. Потому и колдовство казалось ему смертельно опасным.       К счастью, Мейко знала, что делать. Она повела их через лес к русалочьему морю, стараясь не попадаться на глаза людям. Каждый раз, проходя мимо поселков или городов, Арлекин и Гакупо притворялись обычными неживыми куклами.       Оказавшись на берегу русалочьего моря, Мейко достала осколок. Гакупо видел, что она дрожит от волнения, и догадывался, в чем дело. Мейко не признавала этого прямо, но все трое знали – она пришла сюда, чтобы встретиться с мамой.       Волны всколыхнулись, будто занавес, и омыли крутой каменистый берег, на котором застыли две куклы и одна испуганная девочка. Гакупо протянул руку и сжал деревянными пальцами ладонь Мейко. Она будто и не заметила этого, продолжая смотреть вниз, в морскую пучину.       Наконец, вода разверзлась, выпуская на поверхность удивительно прекрасную женщину с уродливыми черными щупальцами вместо ног.       — Мама… — прошептала Мейко, и в ее голосе счастье смешалось со страхом.       — А ты подросла, малышка, — улыбнулась красавица, приближаясь к девочке и протягивая руки.       Мейко вырвала свою ладонь из руки Гакупо и побежала к женщине. Они обнялись, а Гакупо и Арлекин быстро переглянулись. Они ожидали увидеть принцессу, а перед ними была морская ведьма, про которую столько страшных слухов ходило среди народа.       — Это твои друзья, Мейко? — спросила женщина, пронзая кукол внимательным взглядом.       Гакупо невольно содрогнулся. Ему показалось, что ее темные глаза видят их насквозь.       Мейко кивнула и жестом подозвала их подойти ближе. Арлекин и Гакупо сделали несколько робких шагов вперед, и ведьма улыбнулась им:       — Зовите меня Тето.       Куклы тихо представились, скромно опустив глаза. Гакупо чувствовал, что нельзя доверять этой очаровательной улыбке, но Арлекин, казалось, был иного мнения.       Вновь повернувшись к Мейко, Тето протянула руку. Ее красивые алые губы все еще извивались в улыбке, но взгляд стал требовательным и холодным. Мейко покорно вложила в ее ладонь осколок, и ведьма улыбнулась шире.       — Это очень приятный подарок, Мейко, — сказала она, не сводя торжествующего взора с кусочка зеркала, — Чего бы ты хотела за него?       — Я не знаю… — растерялась Мейко.       Она желала лишь услужить маме, для себя ей ничего не было нужно. Немного подумав, она повернулась к друзьям:       — Гакупо и Арлекин хотели стать людьми. Ты смогла бы сделать это, мама?       Тето задумчиво посмотрела на кукол и медленно произнесла:       — Есть лишь один способ изменить тело живого существа навсегда. Но я не делала этого прежде, и потому велик риск ужасного исхода, который непросто будет исправить. Вы к этому готовы?       Гакупо замялся, а Арлекин с готовностью кивнул. Тето посмотрела на него с мрачной усмешкой:       — Что ж, тогда с тебя я и начну, — она быстро взглянула на Мейко, — Уведи второго.       Мейко тут же подчинилась. Она взяла Гакупо за руку и потащила его прочь. Он обеспокоенно оглядывался на высокую фигуру Арлекина, становящуюся все меньше по мере того, как они отдалялись.       — Она ведь не навредит ему? — тихо спросил Гакупо, когда Арлекин и Тето скрылись из виду.       Мейко резко остановилась, и Гакупо впервые увидел злость на ее лице.       — Она ведь моя мама, — возмутилась девочка, — Она хочет помочь.       Гакупо пробормотал слова извинения, но ему все еще было неспокойно. Ему вдруг показалось, что он слышал, как вдалеке раздался отчаянный крик.       Они отошли еще дальше, и разбили лагерь в чаще леса, где стали дожидаться Арлекина.       Но он так и не пришел.       Сколько бы Гакупо ни спрашивал у Мейко, она ничего не сказала. Возможно, ей тоже ничего не было известно.       Время не стояло на месте. Гакупо больше не виделся с Тето, хотя знал, что Мейко часто встречается с ней. Они жили в лесу, и добывать пропитание было все сложнее. Гакупо не нужна была еда, но он видел, как нелегко приходится Мейко и ничем не мог ей помочь. Все чаще Мейко пропадала на несколько дней, и Гакупо не мог выпытать у нее, куда именно. В конце концов, он перестал задавать вопросы.       Однажды, не выдержав одиночества, он решился выйти в город. Прячась в тени, он крался вдоль стен, пока вдруг не увидел в окне одного из домов красивую девочку. Он подошел ближе, залюбовавшись ею. У неё были лазурные волосы, бледное, словно восковое, лицо, глаза закрыты, а руки скрещены на груди. Почти не шевеля губами, она сказала голосом, который шёл, казалось, с того света:       — В этом доме никого нет. Все умерли.       Гакупо застыл, искренне испугавшись, а девочка вдруг распахнула голубые глаза и громко рассмеялась:       — Просто шучу!       Гакупо неуверенно улыбнулся в ответ, но рядом внезапно появился высокий мальчик с синими волосами. Он с неприязнью окинул Гакупо взглядом и воинственно поинтересовался:       — Ты что здесь делаешь? Не лезь к Мику.       — Кайто, не груби ему, он всего лишь хочет подружиться, — сказала девочка недовольно.       — Он странный, Мику, — возмутился тот, — Почему ты говоришь с ним?       — Сам ты странный! — огрызнулся Гакупо, — Она может говорить, с кем захочет! Мальчик покраснел от гнева и нахмурился:       — Ты что о себе возомнил, деревяшка? Вот подвешу тебя за ноги на том дереве, повисишь ночь и подумаешь в следующий раз, прежде чем лезть к чужим девчонкам.       — Кайто, ты дурак! — Мику расплакалась и задернула штору.       Послышался топот – девочка убежала вглубь дома.       Мальчик разозлился и исполнил свою угрозу: подвесил Гакупо за ноги на высоком дереве. До самого утра Гакупо болтался на ветру, раздумывая, должен ли отомстить за обиду и так ли ему обидно.       На рассвете его освободила та самая девочка, и, прежде чем он сбежал обратно в лес, она сказала ему:       — Не злись на Кайто. Он совсем не плохой, просто иногда делает что-то, не подумав о других.       — Я и не злюсь, — невнятно пробурчал в ответ Гакупо.       — Когда ты врешь, у тебя нос растет, — серьезно сказала девочка, и он в ужасе прижал ладони к лицу, стараясь нащупать изменения.       — Снова шучу, — громко рассмеялась она, и ее искренний смех заставил Гакупо улыбнуться.       Опасаясь, что снова придет тот злой мальчишка, Гакупо торопился уйти обратно в лес и вновь спрятаться за деревьями.       Он надолго запомнил улыбку девочки с лазурными волосами, хоть и знал, что никогда больше не встретит ее. Гакупо поблагодарил ее и убежал, а она только помахала ему вслед. Внезапно он почувствовал сильную грусть от осознания того, что такие красивые девочки выбирают не деревянных кукол, а настоящих мальчишек, пусть даже и плохих.       Он скрылся в чаще, твердо решив, что больше не выйдет к людям, пока сам не станет человеком. Но его все чаще посещала мысль о том, насколько ужасной будет его жизнь, если этого так никогда и не случится.       Он вдруг начал понимать, что может вскоре остаться совсем один. Арлекин давно пропал, Мейко все меньше времени проводила с ним, он не знал, где искать маму, и не мог появляться среди людей. Гакупо был совсем один и понятия не имел, как долго еще сможет так существовать.       Гакупо осознал, что, если однажды и Мейко не вернется, он просто станет еще одним поленом в этом чертовом лесу.       И тогда он решился.       Гакупо пришел на тот берег, где впервые увидел морскую ведьму, и громко позвал:       — Тето!       Прошла минута, две, три… Гакупо отчаялся, глядя на спокойное море, и позвал снова, а затем еще раз и еще.       Он уже решил, что она не явится, когда вода вдруг взбурлила и на поверхность выплыла морская ведьма. Она насмешливо посмотрела на него и улыбнулась:       — Пришел все-таки…       Гакупо, казалось, потерял дар речи. Он до одури боялся ее, один ее взгляд заставлял его застыть и дрожать от ужаса.       — Не бойся, — прошептала она, приближаясь и проводя мокрыми пальцами по его лицу, — Я здесь, чтобы исполнить твое желание. Скажи, чего ты хочешь?       — Хочу стать настоящим мальчиком, — тихо ответил Гакупо.       — И ты станешь, — улыбнулась ему Тето и вдруг отстранилась, — Но только на три дня.       Он широко распахнул глаза, не зная, радоваться ему или расстраиваться. Ведьма, казалось, готова была расхохотаться, глядя на него.       — Не переживай. Ты останешься человеком навсегда, если кое-что сделаешь для меня.       — Что угодно! — выпалил Гакупо, не успев подумать.       — Найди для меня еще один волшебный осколок, — сказала Тето и раздвинула губы в улыбке, — Только с его помощью я смогу сделать тебя настоящим мальчиком.       Гакупо кивнул в знак согласия. Он готов был сделать все возможное, лишь бы получить шанс на обычную жизнь среди людей.       Тето весело улыбнулась и резко взмахнула рукой.       Вдруг вспыхнул яркий свет, а все тело Гакупо наполнила ужасная боль, заставившая его исступленно кричать. Он рухнул на землю и забылся в этом непрекращающемся страдании.       Когда он вновь открыл глаза, ведьмы поблизости не было.       Гакупо пошевелился и ощутил нечто странное во всем теле. Он опустил взгляд и не поверил своим глазам.       Настоящие руки, ноги, туловище – все из плоти и крови! Кожа горела, будто в огне, но Гакупо старался не обращать внимания на боль, ведь теперь он, наконец, стал человеком.       Он поднялся на ноги и едва не упал. Все было непривычно и ново, ему пришлось едва ли не заново учиться ходить. Он добрался до ближайшего городка, на который прежде смотрел лишь издали, и стащил с заднего двора одного из домов чью-то свежевыстиранную одежду.       Ему хотелось пройтись по улицам, поговорить с людьми. Все они были заняты своими делами, перебрасывались фразами и смеялись, останавливались перед лавками и рассматривали товар, махали старым знакомым и торговались на рынке.       Гакупо все это казалось чудом.       Он увидел свежий хлеб и впервые в жизни почувствовал голод. Денег у него не было, потому он схватил буханку и бросился бежать, не обращая внимания на крики пекаря.       Он бежал и смеялся, наслаждаясь тем, как сокращаются мышцы, как камешки на мостовой впиваются в ступни. Все ощущения в его теле были такими новыми и волшебными, что ему хотелось плакать от радости.       Он спрятался в подворотне и впился зубами в свежеиспеченный хлеб. Слезы все-таки брызнули из его глаз, и Гакупо с удивлением заметил, что они соленые на вкус. Наевшись, он побрел дальше, наслаждаясь тем, что может не прятаться от людей.       Он помнил, что ведьма потребовала найти осколок, и уже придумал, как добыть его.       Услышав от Арлекина про волшебный кусочек зеркала, ожививший целый театр кукол, Гакупо почти сразу подумал о том, что такой же наверняка был и у его мамы. И, если это так, то он найдет маму и заберет у нее осколок. Этим он спасет ее от сожжения на костре и исполнит пожелание ведьмы, которая сделает его человеком навсегда.       Гакупо вприпрыжку отправился дальше, но быстро понял, что не успеет найти свой дом за три дня. Он принялся спрашивать у людей, рассказывая все, что помнил о маме, лишь бы хоть кто-нибудь сказал ему, где найти ее дом. Так прошло впустую несколько часов, пока одна старушка не прокряхтела, подслеповато щурясь:       — Как же, как же… Слыхала про такую. Жила она в соседнем селении да колдовством промышляла, за что и сожгли ее…       Гакупо остолбенел, услышав это. Он не мог поверить, а старуха все говорила, будто не замечая, как побелело его лицо:       — Она под конец с ума сошла, болтала, будто сынок у нее есть, хотя ведь бездетная была, все в девках ходила… Люди знали, что не в себе она, а как совсем помешалась да стала колдовство у всех на глазах творить, так и схватили ее…       Гакупо бросился прочь, не желая больше слушать. Упросив пьяного торговца довести его до соседнего городка, мальчик едва вытерпел день пути.       Он долго плутал по темным улицам и только к рассвету набрел на знакомый дом, который всем своим видом будто кричал о том, что в нем никто уже не живет. Гакупо осторожно отворил незапертую дверь и вошел.       Повсюду была пыль и грязь, мебель раскидана и сломана, ничего ценного не осталось – все растащили соседи. Едва сдерживая слезы, Гакупо опустился на колени и в темноте с трудом разыскал в груде хлама книжку, что когда-то читала ему мама. Рыдания вырвались из его горла, и мальчик прижал к груди единственное, что у него осталось от мамы. Гакупо плакал долго, навзрыд, пока от усталости не уснул прямо на полу в обнимку с книгой.       Проспал он всего пару часов, и, проснувшись, почувствовал себя вымотанным еще больше. Он медленно открыл книгу и пролистал ее. За последней страницей был помятый конверт, в котором Гакупо без удивления обнаружил крохотный осколок.       Слез больше не было, но сердце мальчика болело так сильно, что ему показалось – вот так он и умрет. Однако прошли часы и боль поутихла. Гакупо поднялся на ноги и, помедлив, положил книгу обратно.       Он вышел из домика и яркий солнечный свет на пару мгновений ослепил его. Вокруг все также были люди, занятые своими делами и шумно болтающие между собой, но Гакупо больше не хотел быть среди них. Он вышел из городка и отправился обратно через лес.       Его новому телу нужен был отдых и еда, поэтому путь вышел долгим. Гакупо не умел охотиться, а потому питался ягодами и орехами, пока на третье утро не проснулся вновь куклой. Спустя несколько дней, когда он вышел к русалочьему морю, Тето явилась по первому же его зову.       — Ты много плакал, мальчик. Мне жаль, что тебе пришлось пережить такую боль, — мягко сказала она, принимая от него осколок.       Гакупо промолчал. Он не хотел говорить. Он лишь хотел стать человеком и навек забыть о магии и о том, что она сделала с его мамой.       Тето улыбнулась ему и поднесла палец к острому краю осколка. Капля крови сверкнула алым, и Гакупо ощутил чудовищный вихрь магии, закрутившийся вокруг и пронзивший его насквозь. Его тело вновь вспыхнуло болью, но на этот раз она прошла, как только волна магии схлынула.       Гакупо вновь стал человеком, и теперь он знал, что останется таким навсегда, но был не уверен, принесет ли это ему счастье.