Miracle

      Мейко не хотела провести свою жизнь в небольшом портовом городке, обдуваемом всеми ветрами, и предложила Гакупо уйти в лес. Она решила исполнить ту их давнюю мечту – стать разбойниками с честью, грабить богатых и отдавать бедным.       Гакупо не хотел больше расставаться с подругой, а потому легко согласился. Его ничего не держало в городке, где почти все жители были моряками или торговцами – и те, и другие задерживались в своих домах лишь на короткое время и по нескольку месяцев проводили в путешествиях.       Жизнь в лесу не была легкой, но вдвоем Мейко и Гакупо ничего не опасались. Первое их ограбление с треском провалилось, им едва удалось отбиться и сбежать, но, быстро оправившись, они долго смеялись над своей неудачей. Во второй раз им удалось раздобыть так много золота, что празднование победы растянулось на несколько дней. Половину от награбленного Мейко отнесла в детский дом.       Постепенно им удавалось все лучше. Тренируясь вместе, Гакупо и Мейко отточили свои боевые навыки до совершенства. Из всех оружий Гакупо выбрал лук и прикрывал Мейко издали, пока она, яростно сражалась с противниками на мечах.       Они были идеальной командой. Прошло всего несколько месяцев, и к ним стали присоединяться люди, которым больше некуда было идти. Мейко прятала лицо под капюшоном, когда раздавала золото беднякам, но слухи о благородном разбойнике разнеслись по всем четырем королевствам.       Однажды на лагерь, разбитый разбойниками в лесу, набрела девочка. На вид ей было около двенадцати, и Мейко приказала ее не трогать. Она отвела девочку в свой шатер и долго говорила с ней.       Так Гуми присоединилась к разбойникам. Первое время она ни с кем не общалась, только пряталась в уголке, бросая на всех настороженные взгляды. Только спустя пару лет Мейко позволила ей впервые отправиться вместе со всеми на ограбление. Вопреки ожиданиям многих, девочка не испугалась.       То ограбление прошло гладко, как и прочие. Но после него кое-что изменилось. Разбойники стали относиться к Гуми, как к части семьи, которой они все являлись. Это были грубые, неотесанные, озлобленные на мир люди, но они заботились о тех, кого принимали в семью. Гуми стала чувствовать себя как дома среди них. Ей очень хотелось быть полезной, и поэтому, когда она была уверена, что никого нет рядом, Гуми училась драться. Она брала в руки палку и лупила по дереву, представляя, что это враг.       — Этой девочке явно нужна помощь, — усмехнулся Гакупо.       Он стоял за спиной Мейко, которая незаметно наблюдала за Гуми из своей палатки. Предводительница разбойников старалась незаметно заботиться о девочке, и Гакупо видел, что его подруга искренне привязалась к Гуми, с которой он сам за все три года перемолвился лишь парой слов, а потому почти ничего о ней не знал.       — Так помоги ей, — сказала Мейко, поворачиваясь к другу, — Я бы хотела, чтобы ты о ней позаботился.       — Ты можешь сделать это и сама, — пожал плечами Гакупо.       Вместо ответа Мейко лишь смерила его долгим безучастным взглядом, а затем вновь отвернулась. Гуми с громким сухим треском сломала палку о дерево и расстроенно бросила обломки на землю, а затем пошла на поиски новой.       — Мне нужно уйти, — тихо сказала Мейко, — Прошу, позаботься о Гуми. Она многое пережила, и я не хочу, чтобы она страдала.       После того ограбления кое-что изменилось. Мейко стала вести себя иначе. Она нервничала, часто пряталась в своей палатке, ни с кем не говорила. Затем она пропала, почти на сутки, а вернувшись, стала еще более нелюдимой. Это было так не похоже на нее, что Гакупо сразу заподозрил худшее – и теперь его подозрения подтверждались.             — Ты говорила с морской ведьмой, — произнес он, уже уверенный в своей правоте.       — Да, — она кивнула, не поворачиваясь к нему, словно не хотела смотреть ему в глаза, — Я должна сделать кое-что для нее.       Гакупо невольно сжал руки в кулаки и процедил:       — Нет, Мейко, ты ничего ей не должна. Опомнись, ведь когда-то ты пришла ко мне вся в слезах из-за нее.       — Она все объяснила мне… — пробормотала Мейко, и Гакупо резко проговорил:       — Тебе вообще не нужно было ее слушать. Она врет, чтобы заставить тебя делать то, что ей нужно.       — Ты ни черта не знаешь, Гакупо! — сдавленно воскликнула Мейко.       Не выдержав, Гакупо схватил ее за плечи и развернул к себе. Ее глаза теперь были прямо напротив, ей некуда было отводить взгляд.       — Так расскажи мне, — выдохнул он, слегка встряхнув ее, — Что же она поручила тебе сделать такого важного?       Мейко вывернулась из его рук, но не стала вновь отворачиваться. Она поправила одежду, и спокойно сказала, невозмутимо глядя ему в лицо:       — Я должна спрятать кое-что. Как видишь, ничего опасного или злодейского.       — На первый взгляд, может и так, — протянул Гакупо. Он понимал, что не сможет заставить ее остаться, и потому осторожно спросил: — Куда ты пойдешь?       Мейко внимательно посмотрела ему в глаза, явно сомневаясь, стоит ли отвечать. Но его взор горел искренней тревогой, и она не смогла просто промолчать. С тихим вздохом Мейко рассказала ему:       — Посреди русалочьего моря есть остров, где никогда не бывал человек. Люди боятся заплывать так далеко из-за русалок и… морской ведьмы.       — Что же это за вещь, ради которой ты отправляешься так далеко? — удивился Гакупо.       — Меч. Кажется, он способен уничтожить магию, — коротко бросила Мейко и закатила глаза, увидев, какое выражение приняло его лицо, — Я знаю, о чем ты думаешь, но его необходимо спрятать, чтобы защитить всех от ужасной опасности.       — И что же это за опасность? — усмехнулся Гакупо, скрестив руки на груди.       — Я не могу рассказать, — отрезала Мейко.       Усмешка Гакупо стала шире. Конечно же, она не может. Наверняка Тето придумала несуществующую опасность, лишь бы заставить ее подчиняться.       — В твоих руках будет сильнейшее оружие, способное уничтожить эти дьявольские осколки, и ты действительно собираешься просто его спрятать… — проговорил он, качая головой.       — Одного меча недостаточно, — Мейко окинула друга предостерегающим взглядом, — Нужно что-то еще, но никто не знает, что именно.       — Тето наверняка знает.       Гакупо видел, что его упрямство выводит Мейко из себя, но не мог просто отпустить ее, не попытавшись подвергнуть сомнению ее непоколебимую веру морской ведьме.       — Возможно, — скрипнула зубами Мейко, — Но я не пойду против нее. Я должна была доверять ей с самого начала. Она никогда не хотела плохого, она все делала лишь для сохранения мира.       — И ты действительно веришь в это? — вскинул брови Гакупо, и Мейко вскинула руку, призывая его замолчать:       — Достаточно, Гакупо. Я не желаю больше спорить. Я ухожу, а ты… — она вздохнула и отвернулась, — делай, что хочешь.       Мейко зашагала прочь, а Гакупо растеряно смотрел ей вслед. Ему тяжело было поверить, что она действительно вот так просто уйдет, бросит своего друга, разбойников и ту жизнь, о которой они мечтали с детства.       Но она и вправду ушла.       Никто не знал, куда, никто не знал, где ее искать. Гакупо молча наблюдал за всеобщей растерянностью. Вопреки его ожиданиям, никто не сбежал, разбойники продолжали грабить, хотя без предводителя было тяжело. Начались склоки среди тех, кто хотел занять место Мейко, но Гакупо не вмешивался. Он даже не уверен был, что хочет оставаться среди них. С уходом Мейко бедняки перестали получать часть от награбленного, и теперь это была просто кучка преступников, даже не пытавшихся оправдать разбой благородными делами. Гакупо и сам постепенно потерял веру в это оправдание.       Очередное ограбление, которое ничем особенным не отличалось от всех прочих, многое изменило для Гакупо.       В тот вечер разбойники напали на карету, проезжавшую по лесной дороге. Все должно было пройти тихо и быстро, как обычно, но почти сразу появились вооруженные стражники, которые следовали за своим лордом, охраняя его. Завязалось сражение, и, отбиваясь от яростных атак, сыплющихся со всех сторон, Гакупо заметил краем глаза, как нелегко приходится Гуми. Она лишилась оружия и упала на землю, а ее противник уже занес руку, в которой сжимал меч.       Увернувшись от пронесшейся над его ухом стрелы, Гакупо бросился к ней и лишь в последний момент успел отразить удар. Скрестив клинки с тем, кто едва не зарубил разбойницу, Гакупо оттеснил его обратно в гущу сражения и быстро одолел, после чего вернулся туда, где оставил Гуми.       Она уже поднялась на ноги и смотрела на него с такой признательностью, что он смешался, не зная, что сказать.       Она молчала и он, наконец, выдавил:       — Ты в порядке?       Словно придя в себя, Гуми отвела взгляд и кивнула. Воспользовавшись тем, что ее ярко-зеленые глаза больше не пронзали его насквозь, Гакупо быстро осмотрел ее с ног до головы: тяжелых ран действительно не было, только мелкие ссадины. Он вздохнул с облегчением.       Это напомнило ему о просьбе Мейко. Он должен был позаботиться о Гуми, ведь эта девочка осталась совсем одна.       С тех пор он часто смотрел на нее. Наблюдал, пока она не видела, издали, не заговаривая и не приближаясь. Он все еще не знал, как вести себя с людьми и, уж тем более, с девушками.       Мейко всегда была исключением – с ней Гакупо было легко.       Но Гуми он совсем не знал. И самым удивительным было то, что, кажется, она стала тем человеком, которого он действительно захотел узнать.       Постепенно он понял, что испытывает нечто странное, глядя на нее, нечто непривычное и непонятное ему. Гакупо старался защищать ее, незаметно ей помогать, говоря себе, что делает это лишь по одной причине: об этом его просила Мейко.       Однако он все чаще ловил себя на том, что ему хочется почувствовать, каково это – прикасаться к девушке. Именно к этой девушке. Вечером он провожал ее взглядом до палатки, утром наблюдал, как она, зевая, выбирается наружу, и пытался придумать, как с ней заговорить.       Не в силах противостоять этому чувству, запутавшийся и растерянный, Гакупо бродил по лесу до ночи, а затем подошел к ее палатке и тихо вошел. Его встретил испуганный взгляд девушки, которая уже готовилась ко сну и не ожидала, что к ней кто-то так нагло вломится.       — Я не хотел тебя пугать, — торопливо сказал Гакупо.       — Я и не боюсь, — вскинула голову Гуми.       Но Гакупо видел, как дрожат ее пальцы, нервно перебирающие пряди зеленых волос. Он подошел чуть ближе, и Гуми затаила дыхание, не отрывая от него внимательного взора, из которого постепенно исчезал страх. Гакупо ощутил, как теряется в ее изумрудных глазах, отражающих пламя свечи.       — Спасибо за тот раз, Гакупо, — вдруг произнесла она с неуверенной улыбкой.       — Я буду спасать тебя столько раз, сколько потребуется, — тут же с готовностью ответил он и умолк, почти уверенный, что повел себя странно.       Гуми изумленно воззрилась на него, и Гакупо отвернулся, смутившись. Через пару мгновений он услышал тихий шорох, а затем ощутил ее прикосновение – теплая нежная ладонь коснулась его плеча и вспорхнула выше, от шеи к щеке. Гакупо вздрогнул, ощущая кожей сладостный жар там, где побывали ее тонкие пальцы. Он посмотрел на ее лицо, порозовевшее от смущения, и наклонился. Их губы встретились, и все мысли разом покинули его голову.