Miracle

      Открыв глаза, Гуми увидела Гакупо и Мейко. Они спали, сидя на скамье рядом с ее постелью. Мейко прислонилась к другу, положив голову ему на плечо, а Гакупо откинулся назад, привалившись спиной к стене.       Гуми ощупала повязку и поморщилась от боли. Она не издала ни звука, но Гакупо вдруг открыл глаза. Покосившись на мирно сопящую Мейко, он не стал шевелиться, чтобы ее не разбудить. Гуми тоже молчала и больше не двигалась, глядя на них двоих и испытывая при этом смешанные чувства, в которых и сама не могла толком разобраться. Гакупо улыбнулся Гуми, показывая, что рад видеть ее в сознании. Она улыбнулась в ответ уголками губ.       В тишине они просидели еще несколько минут, пока в комнату не вошел Лен. Дверь скрипнула, и Мейко зашевелилась, но не проснулась. Гакупо осторожно поднялся, поддерживая девушку обеими руками, и устроил ее на скамье, подложив под голову подушку, которую подала ему Гуми.       — Как ты себя чувствуешь? — шепотом спросил Лен, присаживаясь на краешек кровати.       Гуми пожала плечами и снова чуть скривилась. Гакупо подошел к столу, налил в кружку воду, и подал Гуми, которая, благодарно кивнув, сделала несколько глотков.       — Кайто взял твой осколок, — вдруг произнес Лен.       — Что? — поперхнувшись, ошеломленно переспросила Гуми.       Это прозвучало слишком громко, и все трое обернулись к Мейко, но она продолжала спать.       — Зачем? — уже тише поинтересовалась Гуми.       — Чтобы защититься от солдат, если они найдут нас здесь, — пояснил Гакупо, — И чтобы ускорить заживление твоей раны.       Гуми опустила глаза. Прислушавшись к своим ощущениям, она поняла, что действительно не чувствует присутствия своего осколка. Однако он все еще принадлежал ей, был связан с ней кровью – это Гуми знала точно.       — Где он сейчас? — нахмурилась она.       — Не думаю, что тебе стоит сейчас отправляться на поиски Кайто. Ты должна отдохнуть, — сказал Гакупо, но Гуми, мрачно глянув на него, откинула одеяло и села.       Гакупо вздохнул и пробормотал:       — Я его приведу.       Довольно кивнув, Гуми откинулась обратно на подушки, и Гакупо вышел из комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь.       Полуденное солнце слепило глаза, и Гакупо сощурился, оглядывая широкую улицу. Люди были заняты своими делами, будто забыли о том, что в их деревню вторглись чужаки, преследуемые королевскими воинами. Гакупо не знал, как Кайто этого добился и не был уверен, что хочет знать.       Побродив по округе, он заметил одинокую фигуру, сидящую на берегу реки. Вода в сознании Гакупо была тесно связана с Тето, и он на пару мгновений замедлил шаг. Подозрения по поводу Кайто усилились, и поэтому, приближаясь к нему, Гакупо намеренно шумел, чтобы предупредить о своем присутствии, – шаркал ногами, покашливал, звенел мелкими монетами в карманах.       Кайто обернулся и со слабой улыбкой махнул рукой. Гакупо приветливо кивнул и остановился рядом с ним, воззрившись на реку, чье бурное течение игралось с солнечными лучами.       — Гуми пришла в себя, — сказал он негромко.       Улыбка Кайто стала шире, обнажая ровный ряд зубов.       — Присаживайся, — бросил он, похлопав ладонью по траве рядом с собой.       Гакупо, помедлив мгновение, опустился на землю и откинулся на спину, уставившись на плывущие по небу облака.       — Она хочет меня видеть, не так ли? — полюбопытствовал Кайто, жуя травинку и любуясь яркими бликами на воде.       — Рвалась сама пойти тебя искать, — протянул Гакупо, закрывая глаза.       — Так и думал.       Солнце слепило даже сквозь веки. Гакупо положил руки под затылок и глубоко вдохнул. Эта деревня напоминала ему тот портовый городок, где он жил много лет, где построил свой дом и откуда его вытащила Мейко, поведя к исполнению детской мечты, которую потом сама же и предала. Он давно простил ей это, но что-то осталось внутри, какая-то глубоко затаившаяся боль, словно заноза, которую он не мог достать. Кайто тоже лег на траву, и их окутала тишина, нарушаемая лишь плеском воды и пением птиц. Голоса людей не доносились до берега реки, и Гакупо вдруг показалось, что весь остальной мир, кроме этого крошечного участка, просто исчез. Но он открыл глаза, и иллюзия одиночества растворилась в слепящей голубизне неба.       — Что ты будешь делать потом? — задал он вопрос, на который давно хотел услышать ответ.       — Для начала нужно выжить, и уж тогда рассуждать, — с тихим смешком сказал Кайто.       Гакупо криво улыбнулся. Конечно, он знал, что услышит нечто подобное. Потому заговорил снова, тщательно подбирая слова:       — Ты используешь нас, чтобы достичь своих целей. И когда мы расправимся с этим чертовым богом, я не хочу сражаться против тебя, Кайто.       — Я бы тоже этого не хотел, — прозвучал невозмутимый голос.       Гакупо повернул голову. Кайто лежал паре метров от него и, запрокинув голову, щурился на солнце.       — Тогда расскажи, что ты задумал, — произнес Гакупо, и Кайто усмехнулся, тоже повернувшись к нему:       — Зачем? Это ничего не изменит. У меня свои цели, у тебя – свои. Твои ограничиваются уничтожением магии, для достижения моих это – лишь ступень.       Гакупо отвел взгляд и сел. Разговор получался именно таким, как он и ожидал: полным недомолвок и притворства, но все же чуть более честным, чем все остальные беседы с участием Кайто.       Гакупо смотрел на сверкающую в солнечных лучах воду и довольно долго молчал, прежде чем вновь заговорить:       — Никто так ни разу и не попытался обсудить, что же это значит – «уничтожить магию». Убить самого бога – а потом? Магия останется в зеркале, которое принадлежит ведьме.       — И в осколках, — добавил Кайто.       — И в осколках… — кивнул Гакупо, невольно вспоминая о Гуми, но быстро отогнал мысли о ней и продолжил: — Ведьма, конечно, не сдастся так просто. Сколько бы нас ни было, пока у нее есть это дьявольское зеркало, мы бессильны против нее, и нам нужно будет очень постараться, чтобы ее победить…       — На мою помощь в этом деле не надейся, — отмахнулся Кайто, — Я не стану сражаться против Тето.       — Она подкупила тебя чем-то? Или ты должен ей, как Лука? — предположил Гакупо, с любопытством взглянув на Кайто.       — Тето сделала для меня немало хорошего. Например, это она вызволила меня из той камеры в Восточном замке, — Кайто грустно улыбнулся, глядя на небо, — Она сделала это ради достижения собственных целей, но все же я жив сейчас только благодаря ей.       Гакупо мгновенно вспомнил, каким чудом был тот побег из Восточного замка. Все стражники спали прямо на своих постах, ни одна дверь не была заперта. Если все это – дело рук Тето, то Гакупо тоже обязан ей, что совсем его не радовало.       — Будь осторожен, — бросил Гакупо после минутного молчания и поднялся на ноги, — Гуми и Лен тебе не доверяют…       — Мне нет до этого дела, — Кайто махнул рукой и закрыл глаза, — Они ничего не станут предпринимать. Я нужен им не меньше, чем они – мне.       Гакупо немного постоял без движения, глядя в лес, из которого вот-вот мог появиться отряд воинов, посланных за мятежниками. Вернее, должен был бы появиться, но Гакупо знал, что Кайто наверняка разобрался и с этой проблемой.       — Спасибо тебе, — медленно проговорил Гакупо.       — За что? — Кайто открыл глаза и уставился на него с искренним любопытством.       — Ты спас Гуми. Да и всех нас, причем не единожды.       Кайто кивнул с довольным видом, а затем с тихим смехом сказал:       — Верно. Вы все – мои должники. Не забывай об этом, и остальным напомни.       Гакупо усмехнулся. Ему хотелось задать Кайто очень много вопросов, но он решил промолчать. Гакупо был уверен, что Кайто все равно не ответит честно, ведь почти все вопросы были о ведьме.       Тяжело вздохнув, Гакупо повернулся к деревне, что виднелась неподалеку. Гуми наверняка отправится следом за ним, если он скоро не вернется. Однако Кайто не собирался пока идти обратно к остальным. Вместо этого он сел и протянул Гакупо осколок:       — Верни это Гуми. Сам я пока не горю желанием видеться с ней, надеюсь, она это переживет.       Гакупо выдавил усмешку и, натянув на руку перчатку, осторожно взял кусочек дьявольского зеркала. Кайто вновь улегся на траву и закрыл глаза, будто пытался уснуть.