Miracle

      Возвращаясь в деревню, Гакупо смотрел на свое отражение в осколке и гадал, почему все вокруг так падки на силу магии. Сам он боялся маленького кусочка зеркала до дрожи в коленях. Бережно неся осколок владелице, он держал его двумя пальцами и не сводил с него глаз, в которых плескался страх. Гакупо пришел в это мир благодаря магии, но испытывал перед ней благоговейный ужас. Ему проще было уничтожить ее, чем попытаться постичь ее тайны.       Когда он вернулся к домику лекаря, в котором они ночевали, Гуми стояла у дверей. Лен и Мейко тихо разговаривали, сидя на скамье неподалёку, а сам лекарь продолжал прятаться в одной из комнат, не желая пересекаться с чужаками.       Гуми приняла из рук Гакупо осколок и убрала его в холщовый мешочек, висевший на ее поясе.       — Ты уверена, что тебе уже можно вставать с постели? — спросил Гакупо, однако девушка лишь отмахнулась и задала собственный вопрос:       — Что он сделал с жителями? — она кивнула на людей, которые спокойно копались в огородах, гуляли по улицам, общались, ухаживали за скотом, — Неужели магия способна и на такое?       Гакупо понял, что она говорит о Кайто, но промолчал, только покачав головой в ответ. Гуми продолжила говорить:       — Думаю, никто не знает всех способностей этого зеркала. Кроме, может быть, Тето… Но и у нее наверняка есть свои слабости.       — Мику тоже так думала, но в итоге проиграла, — вдруг вмешался Лен, повернувшись к ним с мрачным выражением лица, — Нам придется найти другой способ победить ведьму.       Мейко выглянула из-за его плеча, и в ее взгляде легко читалась тревога:       — Вы собираетесь сражаться с ней? Разве не достаточно будет уничтожить источник магии?       — Мы должны покончить с магией раз и навсегда, Мейко, — твердо произнес Лен, снова обернувшись к ней, — А значит, должны уничтожить и зеркало.       Гакупо согласно кивнул, а Гуми опустила глаза. Она не так уж сильно нуждалась в своем осколке и готова была отказаться от него – так ей всегда казалось. Но сегодня, когда, очнувшись, она не обнаружила источник своей силы и узнала, что его забрал человек, которому она меньше всех доверяла, ее охватил страх. Этот осколок защищал ее, он даровал ей силу и безопасность. Так ли обязательно избавляться от него, когда все закончится? Ведь она не собирается захватывать страны и убивать людей. Она всего лишь хочет жить в покое и оберегать тех, кто ей дорог.       Однако Лен был настроен довольно решительно, и Гуми промолчала. Мейко тоже не произнесла ни слова, но выглядела очень обеспокоенной. Заметив это, Гакупо приблизился к ней и приобнял ее за плечи, пытаясь приободрить.       Вскоре все четверо вернулись в дом и занялись приготовлением обеда. Они перебрасывались общими фразами, смеялись, и на несколько счастливых минут почти забыли о том, что заставило их объединиться и отправиться в это опасное путешествие. А затем появился Кайто.       В домике сразу установилось неуютная вязкая тишина. Лен и Гуми бросали на вошедшего мрачные взгляды, из-за чего Мейко и Гакупо испытывали страшную неловкость и молчали, не зная, как продолжить разговор. Кайто же, казалось, не замечал холодности и неприязни, что наполнила воздух вокруг. Он уселся на скамью, взял сочное яблоко и вгрызся в него, а затем, продолжая жевать, сказал:       — Я проголодался.       — По-твоему, мы должны тебе готовить? — взвилась Гуми, словно только и ждала повода начать перебранку.       — По-моему, да, — спокойно кивнул Кайто, чем рисковал вызвать бурное негодование.       Гуми задохнулась от возмущения, и уже открыла рот, чтобы выразить недовольство, однако Гакупо вдруг мягко улыбнулся ей и покачал головой:       — Он прав, Гуми, — все недоуменно воззрились на Гакупо, который прислонился спиной к стене и невозмутимо проговорил: — Кайто убедил лекаря вылечить тебя и предоставить нам кров. Защитил нас от жителей этой деревни и оградил от солдат ведьмы. Мы все ему обязаны.       Мейко, не отвлекаясь, продолжала помешивать похлебку в котле, но по выражению ее лица было ясно, что она целиком согласна со своим другом. Лен отвернулся, его лицо застыло, словно каменное и ничего не выражало. Гуми недовольно кривила губы, но явно понимала, что Гакупо прав. Кайто ухмыльнулся, и доел яблоко в молчании, которое вскоре прервал Лен:       — Кстати об этом… Как ты его уговорил? Того лекаря. Он был настроен довольно решительно. Как тебе удалось?       — Возможно, у меня скрытый дар убеждения? — Кайто рассмеялся, но никто даже не улыбнулся, и он вновь сделался серьезным: — С помощью осколка. Взял его у Гуми и воспользовался магией. Только и всего.       — Жителей деревни ты успокоил так же? — спросила Гуми, продолжая испепелять Кайто взором.       Ей явно не было дела до того, сколько раз Кайто спасал их всех. Она ему не доверяла и каждое его действие считала уловкой. И Лен был с ней согласен, но ввязываться в спор не собирался.       Кайто не ответил. Только смотрел на нее, слегка прищурившись и приподняв уголки губ в насмешливой улыбке.       — Ты убедил половину страны сменить веру, — продолжила она, подойдя ближе к нему и скрестив руки на груди, — Но тогда у тебя не было осколка. Никогда не поверю, что ты настолько хороший оратор.       — Скажи еще, что я служил ведьме и поэтому мне нельзя доверять, — Кайто улыбнулся шире и в его голосе явственно прозвучала издевка.       Мейко распрямилась и быстро взглянула на него, а затем перевела взгляд на Гуми, которая, смешавшись, отступила и молча продолжила накрывать на стол.       Почти весь обед прошел в тишине.       Гакупо и Мейко пытались поддержать беседу, но быстро сдались, потому что Лен и       Гуми замолкали, стоило Кайто вступить в беседу.       На следующее утро они вновь отправились в путь. Они шли вдоль реки, русло которой становилось все уже, а течение – слабее, пока она не повернула в сторону Северного замка. Они пополнили запасы воды и направились туда, где на горизонте возвышались Северные горы. Когда перед ними, спустя пару дней, наконец, выросли скалы, пятеро мятежников несколько часов плутали в поисках домика семерых гномов. Они знали – там должны найтись подсказки.       Обнаружив маленький домик у подножия гор, мятежники вошли внутрь. Потолок был очень низким, так что Кайто и Гакупо пришлось наклонить головы. Вскоре Лен нашел сундук с большим замком, который пришлось сломать. Внутри были свитки с записями о магии и о волшебных вещах, которые гномы создали за много веков. Зеркало, меч, ножны, коса, красные доспехи, ослиная шкура, стеклянный гроб – все это и многое другое было подробно описано в древних текстах. Однако Лен искал записи о драконе, и на последнем свитке нашел строки, которые негромко прочитал вслух:       — Чешуя дракона столь прочна, что обычное оружие не сможет повредить ее. Лишь сталь, закаленная в его пламени, способна нанести ему серьезный урон.       — Все же не зря мы проделали путь до того острова за этим мечом… — едва слышно буркнула Гуми.       — Здесь столько всего… — ошарашенно пробормотал Лен, переворачивая свитки, — Они записывали свои наблюдения на протяжении многих десятилетий…       — Читай самое важное, — сказал Гакупо, разминая затекшую шею, — Нам не нужно знать, как часто этот дракон ест и сколько часов спит…       — Являясь источником магии, сам дракон, тем не менее, не может пользоваться ею, — продолжил Лен, скользя взглядом по ровным строкам, — Драконье пламя и чешуя его полны магии, даже в воздухе вокруг него ощущается магия, он проникает в чужое сознание с помощью магии, но не способен использовать ее никак более.       — Хорошо, ведь иначе одолеть его было бы вовсе невозможно, — хмыкнула Мейко. Лен продолжил изучать записи, решив отыскать информацию о зеркале – вернее, о том, как его уничтожить. Отыскав нужный свиток, он быстро прочитал:       — Кровь связывает зеркало с его владельцем, потому она нужна и для уничтожения зеркала. Также нужен волшебный клинок, закаленный в драконьем пламени, но и это еще не все. Любую магию может сломить лишь истинная любовь. Причина проста – магия легко пропускает того, от кого ее носитель не может и не хочет защищаться.       Недоумение отразилось на лицах Гуми, Мейко и Гакупо. Лен пожал плечами, тоже не до конца понимая написанное.       Кайто забрал из его рук старинные свитки и посмотрел на текст. Ему пришлось вернуться к началу записей, где говорилось про саму суть магии. Его глаза быстро заскользили по ровным строкам, он внимательно вчитывался убористые маленькие буквы, и, наконец, произнес:       — Другими словами, магия – это паразит, который тянет силы из человека и преобразует их в колдовство. Поэтому суть магии – это защита носителя. Но магия отступает перед тем, от кого носитель не готов защищаться. Потому-то любовь – это единственное, что может преодолеть магическую защиту.       — Это работает и с теми, кто заколдован, и с владельцами зеркала? — торопливо спросил Лен, вспомнив, как каменные заросли, что защищали Мику, расступились перед ним, и как его поцелуй пробудил ее ото сна.       — Да. Разбить зеркало можно лишь с помощью крови человека, подчинившего его, и этого меча, — Кайто кивнул на ножны, в которых Лен прятал магический клинок, — Однако, если владелец ничего к тебе не испытывает, магическая защита сработает, то есть зеркало только разлетится на куски, и не будет уничтожено. Это и произошло, когда гномы пробрались в Северный замок… Похоже, они думали, что Прима дорожит ими, и искренне хотели спасти ее от тлетворного влияния магии. И, возможно, у них был шанс, но она возненавидела их, когда они явились с мечом, чтобы уничтожить источник ее силы…       Его голос постепенно смолк. Кайто вновь опустил взор на текст, написанный гномами. Его синие глаза горели странным огнем, а пальцы, сжимающие тетрадь, чуть подрагивали. Он перевернул страницу, продолжая быстро читать, его губы изогнулись в улыбке.       Осмотрев маленькое жилище гномов, мятежники не нашли больше ничего полезного и покинули домик. Они были уверены, что где-то поблизости должен находиться спуск в драконье ущелье. Так и оказалось – в скале, сразу за хижиной, был выдолблен грот, прикрытый лианами. В молчании они преодолели множество ступеней, ведущих вниз, а затем прошли не одну милю по каменным тоннелям, пока, наконец, их взорам не открылась гигантская подземная пещера, слабо освещенная лунным сиянием, льющимся через ущелье.