Miracle

      Мейко, Гакупо и Рин скрылись в темном тоннеле, и Гуми уселась на землю напротив Лена. Они начали этот путь вместе и прошли его до конца. Они спасли Мику и Рин, они справились. И Гуми слабо улыбнулась:       — Кажется, все это было не зря…       — Спасибо тебе, — вдруг сказал Лен, изогнув губы в ответной улыбке, — Если бы не ты, я, возможно, до сих пор бесцельно скитался бы по лесу…       — Не стоит благодарности, — отмахнулась Гуми.       Мику вдруг шевельнулась и подняла голову. Лен заглянул в ее глаза и обеспокоенно спросил:       — Как ты? Хочешь чего-нибудь? Может быть, тебе стоит поспать?       — Я в порядке, — качнула головой Мику, — Теперь все хорошо, ведь ты спас меня из этого ада…       — Что там было? — быстро спросила Гуми, наклонившись вперед.       — Ты не должна рассказывать, — торопливо сказал Лен, — Если тебе тяжело об этом говорить…       Мику покачала головой и натянуто улыбнулась, а затем едва слышно произнесла:       — Там было так много магии и так много мыслей…       — Что ты имеешь в виду? — непонимающе переспросила Гуми, и Мику заговорила:       — Тето захватила мой разум с помощью этой маски, и я не могла противиться ей. Она смотрела моими глазами, говорила моим голосом, контролировала даже мои мысли. Только ночью, когда она спала, я могла показать Лену то, что видела сама, передать ему песню Рин, чтобы он нашел нас… Ничего больше я могла сделать, я была бессильна против нее. Ее воля была сильнее моей, да еще и дракон, он говорил со мной в моей голове, и каждый раз это было так больно, так ужасно больно…       Ее сотрясала дрожь, ее глаза стали пустыми, будто стеклянными и Лен торопливо вклинился в поток слов, которые она произносила высоким надломленным голосом.       — Теперь все закончилось, Мику… — он притянул ее к себе и крепко обнял, — Теперь все позади.       Мику снова уткнулась лицом в его плечо, и Лен метнул укоризненный взгляд на Гуми, которая с виноватым выражением лица развела руками. Лен вздохнул и закрыл глаза. Мику была сломлена, и он не знал, станет ли она когда-нибудь прежней. Сумеет ли она справиться с этим, вернется ли к ней здравый рассудок? Лен не мог этого знать, но он понимал, что не сможет покинуть ее, что будет с ней, даже если она никогда не станет прежней.       Гакупо освещал высокий темный тоннель горящим факелом и шел первым. За ним осторожно шагали Мейко и Рин. Они добрались до лестницы и начали медленно спускаться. Было очевидно, что Рин хочется идти быстрее, но плохая видимость и неровные выдолбленные в камне ступеньки делали поспешность смертельно опасной. Она не хотела верить, что Кайто мог умереть. Даже радость от встречи с Леном и от собственной новообретенной свободы не умаляла ужасающей боли, которую приносили мысли о гибели Кайто. Все же он проделал такой опасный путь и сражался с драконом ради нее – Рин хотелось плакать и целовать его, когда она думала об этом. Находясь в заточении, она и не думала, что когда-нибудь у нее появится шанс снова встретиться с ним. И вот теперь, когда свершилось невозможное, она не могла вынести эту гнетущую неизвестность. Она должна была встретиться с ним, сказать ему, как сильно его любит, поэтому он просто не может быть мертв.       Рин была глубоко погружена в свои мысли, когда один из ее спутников нарушил молчание:       — Я не представился… Меня зовут Гакупо.       — Рин, — коротко бросила она.       — Я знаю имя девушки, которую помогал спасать, — рассмеялся Гакупо, — И знаю имя Восточной королевы. Между прочим, одно время мы с тобой даже жили в одном замке…       — Разве? — вскинула брови Рин, скорее изображая интерес, чем на самом деле любопытствуя.       — Да… — протянул Гакупо с улыбкой, будто не заметил сквозящего в голосе девушки равнодушия, — Но ты жила в королевских покоях, а я – в тюремной камере.       Этой фразой он все же сумел захватить ее внимание, потому что в ее мыслях тюрьмы Восточного замка были связаны с Кайто. Она и не думала, что оттуда сбегал кто-то, кроме него. А в том, что Гакупо именно сбежал, а не был помилован и отпущен на волю, Рин не сомневалась. Она часто слышала, что из этого подземелья был только один путь – на казнь. Однако у некоторых, очевидно, все же получалось спастись.       — И как же ты выбрался? — спросила она.       — По правде говоря, Кайто вызволил меня, — пожал плечами Гакупо и усмехнулся, вспоминая ту нежданную встречу.       — А как это удалось Кайто? — задала вопрос Мейко, однако ответил ей не Гакупо, а Рин:       — Гуми освободила его, — ее голос прозвучал так уверенно, что Гакупо было почти жаль оспаривать ее убеждение, но он все же сказал:       — Нет. Это была не она.       — О чем ты? — удивленно округлила глаза Рин, — Гуми сделала это по моей просьбе, да и кто еще мог бы так легко и незаметно все провернуть… Рин умолкла, не договорив. Вдруг все стало до ужаса очевидно. Она даже не догадалась – почувствовала правду.       — Ну конечно… — выдохнула она, — Тето.       Услышав это имя, Мейко вздрогнула и оступилась. Рин вовремя схватила ее за локоть и удержала от падения, а затем снова обратилась к Гакупо с вопросами, которые теперь переполняли ее голову:       — Это ведь была Тето, так? Он рассказал тебе, верно?       — Он упомянул об этом вскользь, — спокойно ответил Гакупо, — С Кайто не так-то просто было вести откровенные разговоры…       — Не говори так, будто его уже нет! — воскликнула Рин, и ее голос долго эхом отражался от стен тоннеля.       — Прости, — Гакупо склонил голову и через плечо бросил на Рин быстрый извиняющийся взгляд, — В любом случае, Кайто ни с кем из нас не делился своими планами, никому не рассказывал, зачем вообще пошел с нами…       — Но ведь это и так очевидно, — перебила Мейко, — Он хотел спасти Рин и Мику.       — Да, наверное, — помедлив, кивнул Гакупо. Однако Мейко уловила в его голосе сомнение, которое он постарался скрыть.       Они шагали в темноте уже довольно долго, и вновь наступившая тишина давила на Мейко. И потому она задала вопрос, который первый пришел в ее голову:       — Каково это было? Жить в этой пещере так долго, петь дракону без устали…       — Ужасно, — просто ответила Рин, а затем, помолчав, пояснила: — Мой голос вроде как… наполнялся магией из-за дракона. Я ощущала, как мой же голос тянет из меня все силы, но должна была петь снова и снова, не переставая… Я могла отдыхать только днем, когда он спал, и то недолго…       Мейко молча слушала, уже жалея о своем вопросе. Все это она понимала и без рассказов Рин, но теперь должна была проявить сочувствие – а в этом Мейко никогда не была особенно сильна. Не зная, что именно нужно сказать или сделать, Мейко выбрала единственно верный и беспроигрышный, как ей казалось, вариант: не сделала и не сказала совершенно ничего.       Помедлив несколько секунд, Рин задумчиво добавила:       — Когда Мику обращалась ко мне, я никогда не знала, кто со мной говорит. Ее устами могла говорить Тето или сам дракон, — ей снова никто не ответил, и она глубоко вздохнула: — Я думала, что никогда не выберусь оттуда. Я уже смирилась с тем, что навеки останусь под землей. Я знаю древние легенды, и меня успокаивала мысль о том, что я спасаю множество жизней своим пением.       — Ты не была обязана жертвовать собой ради других, — покачал головой Гакупо и тихо добавил, словно говорил сам с собой: — Никто не обязан.       — Но если я могу хоть кого-то спасти, значит, я должна проявить самоотверженность, — голос Рин дрожал, но был полон уверенности, — В конце концов, жизни всех русалок и людей важнее одной моей.       Гакупо и Мейко промолчали. Рин отчаянно верила в то, что говорила, и в ее сердце все еще жила старая боль. Однажды она сбежала, когда больше всего была нужна своему народу – больше этого не повториться. Ни один человек больше не умрет по ее вине. Они добрались до пещеры, однако она была почти полностью завалена каменными глыбами. Рин металась в поисках лазейки, но безуспешно.       — По крайней мере, мы можем быть уверены, что дракон мертв, — заметил Гакупо, оглядываясь, — Иначе уж он сумел бы справиться с обычными валунами. Наверняка Гуми ничего не смогла увидеть от того, что его магия еще витает здесь…       Такое объяснение никому не показалось особенно убедительным, но за неимением лучшего девушки согласились. Вернее, не стали спорить.       — Лену очень повезло оказаться возле тоннеля, защищенного магией Гуми, когда он потерял сознание. Никто бы не выжил здесь, Рин... — тихо сказала Мейко, но девушка уверенно помотала головой:       — Нет. Кайто жив.       Повисла неуютная холодная тишина. Ни один обычный человек не смог бы остаться в живых после такого камнепада, будучи отрезанным от единственного выхода – это было очевидно, однако Рин упорно отказывалась в это верить.       — Мы можем попросить Гуми расчистить завал, — негромко произнес Гакупо.       Рин отрешенно кивнула, и они отправились обратно. В этот раз она шагала впереди, а Мейко и Гакупо шли позади нее. Они оба были уверены, что она просто не готова принять смерть Кайто, и не знали, как себя вести и что сказать. Лишь единожды Рин нарушила молчание, тихо спросив:       — Что с моим мужем? — она бросила через плечо ничего не выражающий, пустой взгляд, — Что с Пико?       — Погиб, — коротко ответил Гакупо, — Убит твоим братом в битве на Сизой равнине.       Тишина стала холодной, невыносимой, режущей легкие словно тысячи ножей. Но никто не осмелился вновь ее разорвать. Весь оставшийся путь на поверхность был проделан в безмолвии, а когда впереди забрезжил свет, они услышали крики и звуки боя. Переглянувшись, Гакупо, Мейко и Рин ускорили шаг.       Они выбрались из грота, и их взорам предстало яростное сражение.