Miracle

      Из леса выехал небольшой отряд. Руко верхом на сером коне скакал впереди, а за ним в окружении дюжины солдат ехала Лука.       Ей предстояло исправить свои ошибки, благодаря которым мятежники сумели зайти так далеко, но Лука думала вовсе не об этом. Приближаясь к драконьему ущелью, она думала только о том, жив ли Лен.       Руко должен был показывать дорогу, но он все чаще оглядывался, бросая на Луку недовольные взгляды, и потому девушка решила устроить привал.       Спешившись, она предоставила солдатам заниматься лошадьми и пополнением припасов, а сама приблизилась к Руко.       — Просто скажи сразу, чем ты так недоволен, — потребовала она, усаживаясь на землю рядом с ним.       — Тебе нельзя покидать Восточное королевство, — ответил он, помогая ей расправить юбки, чтобы ткань не помялась.       — Разве мы не должны остановить мятежников? — улыбнулась девушка, но Руко угрюмо воззрился на нее:       — Хозяйка не отдавала такого приказа. Она велела тебе…       — Знаю, оставаться в королевстве и удерживать власть, — махнула рукой Лука и возвела глаза к небу, — Но я контролирую ситуацию, никакого восстания не будет. К тому же, я могу вернуться в любую минуту.       — Тогда лучше вернись сейчас. Если ты предашь Тето, я буду вынужден… — Руко помедлил, словно надеялся, что она снова прервет его речь, однако Лука молчала, и он договорил: — убить тебя.       — В конце концов, именно поэтому ты здесь… — протянула Лука задумчиво, — Чтобы убить меня в случае неповиновения. Но тогда тебе и Кайто стоило убить. И Мейко.       — Я сделаю это, как только мне представится шанс, — холодно произнес Руко, но его голос едва заметно дрогнул. Этого было достаточно, чтобы Лука снова заулыбалась:       — Вот уж сомневаюсь. Но, знаешь, теперь я вижу, что ты все-таки человек… — Лука рассмеялась, увидев замешательство на его лице, — И я этому рада.       Руко отвернулся, но недовольство исчезло с его лица. Лука привалилась к нему и положила голову на его плечо. Руко сидел в растерянности, не двигаясь, а через несколько минут почувствовал, что ее дыхание стало глубоким и медленным. Скосив глаза, он понял, что она уснула.       Приближалась ночь. Стало очевидно, что отряд вновь отправится в путь уже с рассветом. Руко уложил Луку рядом с тлеющим костром, стараясь ее не разбудить, а сам не сомкнул глаз ни разу за всю ночь.       Как только солнце показалось над горизонтом, Лука потянулась и, щурясь, посмотрела на Руко:       — Тебе стоило хотя бы немного поспать.       — Я охранял наш лагерь, — коротко ответил он.       — Попросил бы об этом кого-нибудь из солдат, — она пожала плечами и зевнула.       Руко молча поднялся на ноги и начал собирать вещи.       Наконец, отряд был готов продолжать путь.       Идти оставалось недолго – северные горы уже возвышались перед ними, поражая своим величием. Где-то впереди их ждал домик гномов, а неподалеку за ним и грот, ведущий в подземелье. Лука собиралась встретить мятежников здесь, когда они поднимутся на поверхность, но, приблизившись, поняла, что ждать не придется.       Трое сидели возле входа в тоннель. Лука присмотрелась и узнала среди них Лена. Однако с ним были две девушки, и это заставило Луку скрипнуть зубами от досады. Забыв обо всем, она спешилась и вышла вперед отряда.       Гуми, Лен и Мику вскочили на ноги, завидев врагов. Лен обнажил меч, Гуми призвала свой осколок, а Мику лишь отступила назад, прячась за их спинами. Теперь она была бессильна, бесполезна. У нее не было ни магии, ни оружия, ни сил для сражения.       Лука прожгла ее полным ненависти взглядом и направилась прямо к ней. Все же стоило убить эту гордячку, когда был возможность, но и сейчас еще не поздно.       Не замедляя шага и даже не оборачиваясь, Лука чувствовала, как за ее спиной падают за землю солдаты. Она уже знала, что эта грубая разбойница легко расправится с обычными воинами, а потому не была удивлена. Да и не до того ей было сейчас.       Лука подняла руку, из которой тотчас вырвались сверкающие молнии, и направила всю свою магию на девушку, которую ненавидела больше, чем кого бы то ни было.       Мику вскрикнула от испуга, но Лен заслонил ее, выставив перед собой волшебный меч, и Лука остановила свою атаку, боясь навредить возлюбленному.       Она замерла на расстоянии нескольких шагов от него. Лен стоял перед ней в боевой стойке, держа в руке меч, и с ее глаз вдруг словно спала пелена. Она увидела в его взоре безграничную ненависть и ужас, его губы были плотно сомкнуты, брови сдвинуты. Он смотрел на нее так, словно хотел убить.       Лука пошатнулась и прижала руку ко рту, словно пыталась задавить крик, который начал сверлить ее изнутри. Так не должно быть, Лен просто не может на самом деле ненавидеть ее, ведь она так сильно его любит. Это все из-за той проклятой девчонки, что съежилась от страха за его спиной. Если избавиться от нее, Лен снова посмотрит на Луку так, как смотрел на том балу до появления Мику?       — Убей ее, — процедила Лука, обращаясь к Руко, который стоял рядом, — Убей эту мерзкую девку, но Лена оставь в живых.       Руко помедлил несколько мгновений, внимательно глядя на Луку, чье красивое лицо исказила безумная ярость, а затем двинулся вперед. Легко раскрутив косу, он приблизился к Лену, который готов был защищать Мику до последнего, и завязалось сражение.       Лука же повернулась к Гуми. На ней она могла выместить свой гнев, ведь Лен не сможет защищать сразу двоих, пока сражается с Руко. Лука стиснула зубы и напала на Гуми, которая едва успела защититься от жаркой струи пламени в самый последний момент.       Бой между Лукой и Гуми был неравным. Последняя еще не до конца восстановила свои силы, а потому уже начинала проигрывать. Лука явно не собиралась проявлять милосердие и сохранять ей жизнь. В тот миг, когда Гуми уже готова была сдаться и просить пощады, из грота вышли еще трое.       Лука замерла, увидев Рин. Все это время она не знала, что стало с ее подругой, и теперь Рин стояла перед ней живая и невредимая.       Лука опустила руки и сделала шаг вперед. Ей хотелось подбежать к подруге и крепко ее обнять, и она сделала бы это, если бы не Гакупо. Он быстро поднял лук, натянул тетиву и, воспользовавшись ее замешательством, пронзил стрелой ногу Луки. Закричав от боли, она рухнула на колени, а затем выпустила наружу свою ярость, облекая ее в мощную магию. Тотчас налетел невиданной силы вихрь и легко раскидал всех вокруг, никого не пожалев.       Ей было больно не из-за ранения. Она вдруг поняла, что теперь не только Лен, но и Рин будет считать ее врагом. Это стало последней каплей и принесло Луке поистине непереносимые страдания. Из ее глаз брызнули слезы, и вихрь разыгрался сильнее. Лен уже ненавидит ее, теперь ее возненавидит и Рин, и исправить это может только чудо. Она ведь всего лишь хотела быть со своим возлюбленным. Неужели она так уж много просила?       Несправедливость всего происходящего жгла ее изнутри, и Лука вдруг подумала, что проще всех их убить, чем продлевать эту страшную муку, но вдруг ощутила чье-то легкое прикосновение. Кто-то дотронулся до ее руки и чуть сжал пальцы, словно пытаясь успокоить. Лука подняла голову и увидела разноцветные глаза, – синий и красный – которые с теплотой и пониманием смотрели на нее.       Вихрь прекратился. Девушка тихо всхлипнула и упала в объятия Руко. И в этот миг воздух пронзил кинжал.       Холодный острый клинок вонзился в спину Луки до самой рукояти. Руко беспомощно смотрел, как она хрипло вдохнула в последний раз, как ее голубые глаза погасли и как обмякло ее тело.       Когда она выскользнула из его рук и упала на траву перед ним, Руко смог увидеть серебряный узорчатый эфес кинжала, торчащий из ее спины. Медленно подняв взгляд, он уставился на Лена, который, тяжело дыша, опустил руку.       Одним быстрым движением Руко вытащил клинок из тела девушки, словно это могло хоть чем-то помочь. Но все уже было кончено.       Руко быстро схватил свою косу, подобрал осколок Луки, и его отгородила от мятежников стена пламени. Это дало ему время и позволило сбежать, унеся с собой бездыханное и окровавленное тело бывшей русалочки, которую убил ее же возлюбленный.       Когда Руко исчез, осталась лишь выжженная трава. Наступило долгое молчание, а затем воздух разорвал истошный вопль:       — Как ты мог?!       Рин кинулась к брату и вцепилась в него с обезумевшим лицом. Лен отодрал от себя ее руки и оттолкнул сестру, крикнув:       — Она убила бы всех нас, не задумываясь! Она служила ведьме, нельзя было оставлять ее в живых. Мы на войне, Рин, и она была нашим врагом!       Гакупо и Гуми переглянулись, но не стали вмешиваться. По щекам Мейко струились слезы, она судорожно всхлипывала, но не произнесла ни слова. Она не могла обвинить Лена. Если бы Лука не остановила этот вихрь, они все могли умереть. Лен всего лишь хотел защитить дорогих ему людей. Все они действительно сейчас на войне, и Лука была необходимой жертвой. Мейко понимала все это, а потому сумела справиться с рыданиями. Она неуверенно приблизилась к Рин и попыталась ее успокоить, но девушка только отмахнулась и вновь воскликнула, не сводя гневного взора с брата:       — А как же твоя пресловутая честь, благородство рыцаря? Что, раз нашел оправдание, то можно ударить девушку ножом в спину? Раньше ты ни за что бы не сделал этого, будь она хоть самим дьяволом!       Лицо сперва Лена покраснело от ярости, а затем болезненно побледнело. Он стиснул зубы и прорычал:       — С меня хватит. Все это рыцарство, законы чести и морали, которым учил меня отец… — его голос дрогнул и снова сорвался на крик, — Какая же все это чушь! Он был ублюдком и насильником, а я должен продолжать жить по тем лживым правилам, которые он установил, чтобы проще было мной управлять, – разве не глупо?! Да всем плевать на честь и благородство, рыцари полные идиоты, а добро никогда не побеждает зло, потому что нет ни добра, ни зла, есть только люди, которые просто пытаются выжить…       Его голос предательски задрожал. Ему не хватало слов, чтобы объяснить, насколько бесконечное отчаяние охватило его.       Отец, которого он боготворил почти всю жизнь, дракон, являющийся божеством, которому он молился, – все его боги были свергнуты. Ему больше не в кого было верить, не осталось того, чьим заповедям он мог бы следовать. Отныне он был наедине с собой, ему самому предстояло решать, что правильно. И это повергало его в бездну страха, из которой он обязан выбираться в одиночку, он был потерян, испуган. Теперь он должен заново определить для себя, что есть добро и зло, где справедливость и как обязан жить праведный человек. Ведь все его боги оказались ложными.       Его колотила крупная дрожь, и Мику обняла его за плечи, однако это не успокоило его, а лишь вызвало новый поток слов и еще одну бесплодную попытку объяснить:       — Она была опасна! Она могла убить всех нас. И она ведь была безумна, она просто помешалась на мне… Не мог я оставить ее в живых, ясно? У меня появился шанс избавиться от нее, и я этим шансом воспользовался, потому что у меня не было другого выбора! Вы же все видели, что мы ничего не могли против нее, а теперь представьте, что было бы, если бы она сбежала и сражалась против нас вместе с ведьмой… Да у нас бы не было ни шанса против них двоих!       — У нас и против одной Тето, возможно, нет ни шанса… — криво усмехнулась Гуми.       — Не сдаваться же нам сейчас, после… такого, — процедил Гакупо, — Если нам удастся как-то одолеть ее…       — Что тогда? — Мейко нервно скривилась, — Уничтожить зеркало мы все равно не сможем, ведь Тето никого не любит. Она просто не умеет любить.       — Не сможем, пока жива Тето, — поправил ее Гакупо, а Гуми махнула рукой:       — Главное сейчас, это справиться с ней. А что делать с зеркалом мы успеем еще придумать…       Они говорили так, словно ничего не произошло, словно не замечали, что Рин и Лен стоят друг напротив друга с перекошенными от злости лицами. Только Мику не пыталась делать вид, будто все нормально – она вцепилась в Лена, будто пыталась слиться с ним воедино.       В конце концов, Рин отвернулась. Она подошла к тому месту, где всего несколько минут назад тело Луки покинула жизнь. На земле еще осталась лужица крови и кинжал с узорчатой рукоятью. Рин опустилась на колени и подняла перепачканный кровью клинок. По ее щекам покатились слезы. Все это время она думала, что Лука мертва, и уже смирилась с этой потерей. А теперь, когда она лишь за одно мгновение вновь обрела подругу, ее счастье было растоптано, уничтожено – и кем? Ее же собственным братом! Если прежде Рин считала его лишь косвенно виноватым в смерти Луки, и еще могла его простить, то сейчас он убил ее своей рукой.       Рин разрыдалась. И на сей раз не оттолкнула Мейко, когда та заключила ее в объятия. Наоборот, Рин вцепилась в руки девушки и плакала отчаянно и долго, будто только что утратила все самое важное в жизни.       У нее и правда ничего теперь не осталось. Она потеряла возлюбленного, во второй раз потеряла подругу и потеряла брата.       Ей вдруг подумалось, что лучше бы ее никто не спасал из пещеры дракона. Лучше бы она спокойно умерла там, думая, что спасает мир своим голосом.       Лучше бы она не сбегала с Кайто из Восточного замка. Тогда она бы и вовсе не попала бы в драконье ущелье.       Лучше бы не выходила замуж за Пико. Тогда не было бы войны, и он был бы жив.       Лучше бы не возвращалась к отцу в Южный замок. Тогда она не пережила бы того ужаса, о котором даже теперь не могла вспоминать без содрогания.       Лучше бы никогда не встречала ни Кайто, ни Лена. Лучше бы жила спокойно на морском дне. Лучше бы ее брат погиб в том кораблекрушении. Тогда Лука была бы жива.       Слезы высохли, но Рин продолжала цепляться за Мейко. Ее голубые глаза были широко распахнуты и смотрели прямо, в одну точку, но она ничего перед собой не видела. Все это было уже слишком для нее. Словно вот теперь, после всего пережитого, наконец, наступил ее предел.