Кровавая империя

…и вот черта, за которой уже непонятно: то ли ты, то ли тебя…

Его будто бы холодной водой из ушата облили да дали по башке кувалдой. В ушах дикий звон, смешивающийся с грубым рыком. Кажется, ему кто-то что-то отчаянно пытался сказать, но Эдмур лишь безвольной куклой повис на чужом плече. Зрение расфокусированно до предела, и лишь редкие яркие пятна разбавляют серо-чёрный фон. Его грубо дёргают, оглушая, и тащат вверх по ступенькам как мешок. Военный и рад бы возмутиться, но выходит лишь хриплый стон, обрывающийся раздирающим горло кашлем. Пыль, что осела в лёгких, не давала сделать вдох. Было холодно. И телу. И душе: если бы она была осязаема хоть на сотую долю, то была бы покрыта корочкой льда. Когда в нос ударил едкий запах мертвечины и крови, а оголенные руки обдало колючим ветром, Эд понял, что его выволокли на улицу и потащили по брусчатке. Ноги отнялись окончательно еще в начале лестницы, а пальцы — будто отмороженны. — С ним точно все будет в порядке? — озабоченный женский голосок лишь на долю секунды приковывает внимание командира. — Да. — Бад вздрагивает, как только до него долетает этот краткий, чёткий ответ. Даже находясь в состоянии полуовоща, мужчина, медленно соображая, пришёл к выводу, что это Мегатрон. А значит все хорошо. Значит можно немного поспать.

***

К утру следующего дня, когда на горизонте, медленно и величаво плывя, показалась Немезида, у Эрахниды от сердца отлегло. Девушка поправила непослушную прядь и хмыкнула. Открылся мост, из которого с совершенно потерянным лицом вышел контрабандист. — Привет, — как-то растерянно дергает плечом Хардшелл, пряча руки за спиной. Они трясутся. Капля пота стекает со лба, падает на кончик носа и исчезает где-то в районе пола. Ему так страшно еще никогда не было. И вроде как уже пятый десяток идет, у него ни семьи, ни детей да и терять нечего. Однако, ноги не держат, и он плюхается в вязкую и отвратительную на вид жижу. У мужчины глаза стеклянные, и лишь губы слегка подрагивают. У Магнуса, что на негнущихся ногах сполз с трапа, во рту сухо становится, отчего он задыхается в кашле, хватаясь за горло. Что же это? Смерть? Конец всего? А если ни черта не выйдет, если их сожрут… Не о такой кончине мечтал командир. Эдмура заносят в дом, пока Крис провожает его бледное лицо каким-то чужим, неживым взглядом. Старскрим подходит сзади, легонько приобнимая её за плечи. — Это… так странно. Я думала мой отец погиб, думала, что осталась совсем одна. — она почти не моргает. Потому что если моргнет — слезы потекут. — Лучше не иметь семьи совсем, чем знать, что они живы-здоровы, но до тебя им нет никакого дела. — командир улыбается. Крис не видит в его глазах издевки или хитрого блеска. Он улыбается, потому что сейчас ей это нужно. Мег курит как паровоз уже шестую сигарету, наблюдая в окно, как Нокаут вертится вокруг Эдмура. Мико сидит молча, изредка бросая на Лорда недовольный взгляд, когда дым щекочет нос. — У нас получится! — Накадаи с детской наивной уверенностью сжимает кулачки и смотрит в полупрозрачное небо. Кажется ещё чуть-чуть и будут видны звезды и непроглядная тьма космоса. — Ага… — он тушит сигарету. Получится что? Не сдохнуть? Старскриму руку оторвали в считанные секунды, а он, между прочим, главнокомандующий. У Лорда всегда есть план, а у этого плана есть запасной. Однако в этот раз ему не нравился ни тот, ни другой. — Ю придет ближе к обеду. — Ты же выживешь? Ты же меня не бросишь? — у неё голос дрожит, а руки нервно хватают его за острый доспех. Но боль почти не ощутима, по сравнению с той, что давит на сердце. — Если мы не выживем, то и вы тоже. — это звучит сухо и грубо, но Накадаи видит, как он сжал губы и с какой грустью он смотрит на пробегающих мимо детей. Они уверены, что стены Никеля их защитят.

***

В Каоне ветра не стихают, отчего кажется, что со временем и камень построенных зданий разнесется серой пылью. Здесь еще осевший пепел от непонятного огня, который не горит — влияние магии, не иначе. Юникрон наблюдает, как его мёртвое войско, тихо дребезжа доспехами и роняя по пути части тела и кишки, что выливаются месивом из вспоротых животов, бредет к Никелю, и насвистывает под нос мелодию из далёкого детства.

***

После битвы (если это вообще можно так назвать) в Тарне у него было еще около двух или чуть больше часов, чтобы проверить свою догадку. В городе полупризраке, в Восе, царила тишина. Уже никем не нарушаемая. Саундвейв выходит из воронки, ступая на скользкую, покрытую мхом и еще чем-то склизким и зелёным плитку. Вос еще со времён службы Мегатрона начали покидать люди по двум причинам. Первая: здесь слишком твёрдая и не плодородная почва. Если Никель жил именно урожаем, рыболовством и собирательством, благодаря чернозему, рекам и богатым лесам; Иакон собрал в себе все светлые умы, а Тарн существовал зачёт проституции, контрабанды, рабо-, нарко- и прочей торговли, то нищий Вос медленно умирал. Вторая же причина была еще более отвратной. Этот город стал прибежищем кинутых. Одним из таких оказался смертельно больной Старскрим. Он рассказывал, что его «лечение» здесь состояло из каждодневных прогулок и молитв. Еды не хватало, и люди занимались унизительным попрошайничеством. Собственно, чтобы не умереть, многие собирали вещички и покидали Вос. Саундвейв проходит вдоль деревянного косого забора, тонкими пальцами касаясь кровавых следов. Твари добрались сюда быстрее, чем они думали, и сгрызли всех до единого. Посреди улицы мокрая (видимо из-за недавнего дождя), с вспоротым животом и размозженным черепом лежит девочка. Сейчас трудно понять, сколько ей было лет, но связист дал бы не больше десяти. Мертвецки бледная рука сжимала мягкую уродливую игрушку, отдалённо напоминающую зайца. — Мне жаль. — эта фраза звучит так неправдоподобно и не искренне, что связисту самому становится противно от себя. Говоришь с трупами? Совсем с ума сошёл. Небо здесь мертвецки бледное, с розовыми жилками выглядывает из-за чёрных облаков. Занимается рассвет, и где-то вдалеке истошно кричат птицы. Мужчина открывает мост в соседнюю деревню — та же картина; и еще; и еще; и еще. Последняя остановка оказалась свежей. Связист месит грязь сапогами, чуть не подвернув ногу, проходит к воротам. Кровь из трупов еще сочится, а отвратительный запах гнили, что исходил от монстров, здесь пропитал воздух. Саундвейв рискнул предположить, что эти твари были здесь чуть меньше часа назад. Серое небо убивало всякую надежду на так отчаянно любимую людьми «отсрочку конца», что у связиста внутри все переворачивается. Нет у них больше времени. Ни часа, ни двух. Монстры доберутся до них на следующем рассвете… Саундвейв никогда его ни о чем не просил, но сейчас… он достаёт телефон, набирает почти позабытый номер и слушает как в пустой голове эхом разлетаются гудки. — Нам нужна твоя помощь.