Баллада о любви цветка и волка

      Это было чистой воды безумием. Следовать за человеком, от которого стоило скрывать как самую страшную тайну не теплые чувства даже, а просто и намеки на них, настолько он их не признавал. За человеком, который будоражил, не давал спать из-за мыслей о нем. За человеком, который перевернул все сознание. Безумие. Но он уже не мог иначе…              Это были чары. Определенно, чары. Ведьмачье колдовство. А не он, Лютик, настолько вот потерял себя, что готов как собачонка по первому свисту. Хотя… Какая разница, что это такое, если результат един.              А ведь он всего лишь хотел, чтобы у него был друг. Как же оно так вышло?..       

***

      — Геральт… — Лютик посмотрел на ведьмака, что разглядывал пламя костра и кружащих над ним полупрозрачных мотыльков, словно самую интересную вещь на свете, и осторожно коснулся его плеча. Геральт медленно повернул голову. В желтых глазах мелькнули отблески огня.              — Что? — рыкнул он привычно. Лютик повел плечом, встряхнул влажными волосами. Они только что выкупались в неглубокой и от того теплой речушке, на берегу которой остановились на ночлег, благо что сухая летняя погода позволяла провести пару ночей под открытым небом, а не выискивать среди безлюдных почти лесов и полей постоялый двор, и теперь обсыхали у костра.              — Ничего. Вернее… — Лютик облизал губы, посмотрел на почти обнаженного друга. Шумно выдохнул. «Ничего» — неправильное слово. Было «что». Вернее, «кто», и связанное с ним «все». Лютик не мог отстать от Геральта, не мог жить без него. Не видеть его. Не злить его своей болтовней и песнями. Не касаться его робко, каждый раз боясь получить… И каждый день его тревожило, что они могут расстаться. И все это кончится. Потому он не мог не задать мучившего его вопроса: — Куда мы теперь отправимся?              Ведьмак только что поймал очередное чудовище. В ближайших поселениях он не требовался. Так что надо было ехать куда-то дальше, чтобы до зимы прикопить хоть немного монет. Но поедет ли он один или… возьмет барда с собой?              Лютик замер в ожидании ответа, кончиками пальцев поглаживая плечо ведьмака — допустимая, при которой он не рисковал получить синяк под глазом, близость. Как и, например, смазывать его труднодоступные ему самому раны после охот. Помогать умываться, если Геральт был серьезно ранен. Или… расчесывать его волосы. Просто так. Когда ведьмак уже балансировал между сном и явью. И просто по всей видимости ленился послать Лютика куда подальше и просто позволял ему устраивать свою голову на коленях, брать белоснежные пряди в руку и осторожно разбирать их редким гребнем. Лютик от этого был готов кричать. И кусал кулак, чтобы не издать ни звука.              — Мы? — Геральт вскинул бровь и приподнял верхнюю губу, скривившись, отчего стал похож на настоящего волка. — Нет никаких «мы», бард! Я поеду в свою сторону — ты в свою! Ты и так прилип ко мне как… пиявка!              Сердце затопила боль. Лютик перевел взгляд на костер. Сморгнул выступившие непроизвольно слезы. Он ожидал такого ответа. Это был не первый раз, когда он это слышал. И хоть Геральт потом молча принимал его компанию, когда Лютик просто следовал за ним, как верный пес, так и не получив разрешения, слышать это снова было нелегко.              — Знаешь… — начал он, но не договорил. Голос сорвался. Он встал, отошел в сторону. Уставился на темную воду реки. Кто-то плескался в черноте ее, где-то недалеко в траве стрекотали цикады. Угукнула сова, видимо, вылетела на ночную охоту на мышей. Им никому не было дела до людей. Как и Геральту — до Лютика. Лютик шумно выдохнул. Прядь волос, упавшая на лицо, покачнулась, пощекотала нос. Он отбросил ее раздраженным жестом. Плюхнулся на землю у самой воды.              Может, ему и правда лучше было бы покинуть ведьмака, подумалось ему. Стать вновь собой, свободным, веселым. Любимцем женщин и детей. Поэтом и романтиком. А не… Никчемным придатком ведьмака, который на него хотел плевать.              Да он хуже Плотвы, честное слово! В ней Геральт видел хоть какую-то пользу. А в самом Лютике? Никакой. А ведь он все же какой-никакой аристократ. Да и… уже довольно известен. И вообще! Где же его гордость?! Она же была… Была, да все развеялась, как туман утром. Едва он понял, что… не может жить без Геральта. Что его жизнь теперь связана с жизнью ведьмака. Неразрывно. Чем-то, что разъединить не получается. Так уйти или остаться?..              Он подтянул ноги, уперся в колени подбородком, обхватив их руками. Замер. Мысли мешались. Он никак не мог разобраться в своих чувствах к Геральту, и это-то все и путало. Что у него было к другу? Просто привязанность? Влюбленность? Вожделение? Преданность собачья? Что? Можно ли было, переступив через это, обрести вновь себя? Или переступай-не переступай — ничего не изменится?.. Сколько он уже пытается? Не один год. А толку? Не выходит ничего. Вновь тяжкий выдох. Темнота окутала совсем, похоже, костер за его спиной уже догорал. Тихо. Наверное, Геральт уже уснул. Что ж... Тем лучше.              Внезапные шаги за спиной и касание к плечу горячей руки заставили вздрогнуть и резко обернуться.              — Зачем ты за мной таскаешься? — Геральт сел рядом, но руки с плеча не убрал. Правда, и на Лютика не посмотрел, а направил взгляд на темную воду. — Езжай к своей… как там ее… герцогине? графине? Тебе там будет намного лучше! Безопасно. Зачем тебе все это?.. Грязь, кишки. Я… Тебе будет намного лучше без меня...              Лютик пожал плечом. Получилось, словно он хотел сбросить руку Геральта, потому он торопливо накрыл ее своей. Сжал осторожно.              — Не знаю, — он помолчал, сорвал зачем-то пучок травы. Запах зелени ударил в ноздри. — Не знаю, правда. Но и... уехать не могу. Вот помнишь, я оставил тебя… на сколько там? Зиму и осень? Чуть с ума не сошел. Не могу… — Слова вышли со стоном.              Рука Геральта начала перемещаться, и Лютик замер, боясь, что она сейчас исчезнет вовсе. Но нет, друг наоборот обнял крепче, притянул к себе, погладил по спине. Он никогда такого не делал прежде, и от этой неожиданной ласки все перевернулось в очередной раз внутри. Хотелось кричать, но вновь лишь тихий рваный выдох.              — Идем к костру. Не хочу потом слышать, как ты шмыгаешь носом. Или... того хуже… — Геральт рыкнул, поднялся. Лютик подскочил следом. Сердце забилось часто-часто. Он боялся признать, но, казалось, что… Геральт оставляет его при себе. Сам. А не потому что… Лютик настоял. Это что-то да значило, наверное…              Они вернулись к огню, что уже погас, но все же прогрел их вещи. Лютик завернулся в дорожный плащ, улегся, подложив под голову котомку. Геральт устроился сзади. Спиной к спине. Лютик осторожно двинулся, почти прижался к другу. Чувствовалось его тепло… Закрыл глаза. Улыбка сама расплылась на губах.              На утро он проснулся от того, что ему стало чертовски холодно. Костер давно потух, а утренняя роса намочила плащ и волосы. Босые ноги, торчавшие из-под импровизированного одеяла, заледенели. Лютик застонал глухо, перевернулся на спину, прогнулся в пояснице, потягиваясь… Все затекло. Надо было срочно размяться. И перекусить. Желудок ворчал недовольно.              — Геральт, я... — он повернулся и… Неверяще уставился на пустую поляну рядом. Примятая трава, остатки костра. Его собственный второй мешок и прислоненный чехол с лютней. И все.              Лютик потряс головой. Потер глаза. Спал он что ли до сих пор? Ущипнул себя и взвизгнул. Не спал. Но... где же?.. «Тебе будет лучше без меня» — вспомнил он вчерашние слова ведьмака. Всхлипнул. Закрыл лицо руками. Слезы потекли сами собой, как у обиженного мальчишки. Геральт его бросил. Просто ушел. Просто… оставил. Как ненужную вещь. Вот и вся его забота... Стало еще больнее, чем до этого. Лучше было бы, если бы он прогнал его. Разозлился бы на него. Ударил бы. Но не так. Не исподтишка. Не прикрываясь добрыми намерениями. Как же так?..              — Знаешь, ведьмак… А я ведь… люблю тебя. А ты вот так со мной... — прошептал Лютик. Но ответа, конечно же, не услышал.