«После»

Я потерял кольцо. Разумеется, не нарочно, но разве кому докажешь? Она мне не верит. Ничего не говорит, пока я мямлю, подбирая слова и объясняя, что на Паддингтон-стрит кто-то выпустил стаю пикси, а нас, мракоборцев, отправили разгребать последствия — настолько серьезен был масштаб. Но она не реагирует. Молчит даже тогда, когда я говорю, что пикси стащили кольцо прежде, чем я произнес «Иммобилус», обездвиживая мелких существ, и лишь при фразе «Ты же понимаешь, что доставить магглов в министерство магии было важнее, чем искать кольцо», она кротко ответила «Хорошо». Ничего хорошего в этом нет. Перекрещенные руки на груди и плотно сжатые губы, образующие тонкую линию рта, всем своим видом говорят о том, что в этом нет ничего хорошего. И меня это бесит. Она всегда так делает, всегда. Эти губы, они сжимаются так плотно, что кожа у рта белеет. Мне хочется, чтобы она накричала. Разбила посуду, ударила. Сказала, что разочарована во мне и я совсем не дорожу нашим браком, ведь я знаю, что она так думает, но нет. Она просто молчит, сидя на диване, всем своим видом показывая, насколько я жалок и ничтожен. Я даже не заслуживаю ссоры. В такие моменты я всегда вспоминаю Молли Уизли. Когда они жили с нами, я часто заставал их ссоры с Артуром и это холодная казнь, не иначе. Помню, как неловко ловил печальные взгляды мистера Уизли, пока Молли гневно сокрушалась, громко переставляя посуду, насквозь прожигая провинившегося супруга. Её губы невозможно было разглядеть, так плотно она их сжимала. О, эта тонкая линия. — Джинни, я... — Давно не слышно новостей от Флёр, — отсекает она прежде, чем я нахожу нужные слова. Мне становится немного легче; хоть за что-то можно зацепиться. — Думаю, стоит навестить их. — Что ж... — Я облегченно выдыхаю, потирая переносицу и собираясь с мыслями. — Если ты действительно так хочешь, можем в вых... — Да, хочу. — Это сработало как катализатор. Джинни вскочила с дивана и начала судорожно носиться по Норе, агрессивно собирая вещи. Кажется, она совершенно не беспокоится о том, что взять с собой, без разбора сгребая все в сумку. Хотя, признаться, вещей в доме меньше не становится — у нас полно хлама. — Джинни... — О, мне правда очень интересно, как они живут! — Всё-таки мне любопытно, как она дышит. Не знаю, почему концентрируюсь на этом в данный момент, но разве можно носиться по дому с плотно сомкнутыми губами и дышать? Удивительно. — Хорошо, пойду разбужу Лили. — Сейчас лучше не перечить. — Да разбуди, пожалуйста. Она давно не виделась с крестной. — Что? — Все идет не лучшим образом. Не хочу уточнять, но у меня нет выбора. — Лили с нами не поедет? — С нами?! — Джинни возмущенно шипит. Вот в чем дело. Она поедет к Флёр. Я чувствую, что меня охватывает ярость. Стою в дверном проеме перед лестничным пролетом, смотрю на рыжеволосую женщину, что подарила мне детей, и чувствую, что меня накрывает. Желваки играют, а сердце бьёт где-то в ушах. Я выжидающе смотрю на неё, шумно хватая воздух ртом; она чувствует, что задела, но ничего не говорит. Мне с трудом удается выдохнуть лишь одно слово: — Прекрасно. — Импульсивно хочется сказать что-то еще, что-то сделать. Встряхнуть её за плечи, ударить стол позади неё, срывающимся голосом крикнуть «Прекрати», потому что я не понимаю. Мы проходили через большее, гораздо большее, но не можем преодолеть бытовые вопросы. Абсурдность этой ситуации доводит меня до грани, поэтому я делаю единственно верный шаг. Раз она все решила, мне делать здесь нечего. В прихожей, спотыкаясь о груду хлама, я вспоминаю о тонкой линии рта, поэтому, уже не сдерживаясь, кричу еще раз «Прекрасно», громко хлопая входной дверью. Наверное, я разбудил Лили. На улице душно. Тяжелый густой воздух с трудом пробирается в легкие, и я задыхаюсь. Ссоры — не то, что легко дается; мне всегда трудно уступить, особенно когда со мной несправедливы. И я знаю, что погорячился, что как загнанный зверь, не смог поступить иначе, но ведь дело в другом. Я не чувствую себя виноватым. Жадно глотая воздух, я рассматриваю Нору, место, которое я когда-то считал своим домом. Считаю ли я так теперь? Я не знаю. Но мне хочется поскорее уйти — то ли от уродливого дома, заполненного хламом, то ли от того, что скоро выйдет супруга. Рассматривая руку без обручального кольца, думаю, что небольшой перерыв всем пойдет на пользу. И завтрак тоже.

***

Мне всегда нравились кафе у железнодорожных путей. Кормили там, конечно, отвратно, зато лишних вопросов не задавали. Там можно сидеть хоть часами — всегда найдется свободное местечко среди зевак, опоздавших на свой поезд. Такие посетители всегда неразговорчивы, ведь все их внимание приковано к часам. То и дело нервно смотрят на циферблат, гипнотизируя стрелки в надежде, что они ускорятся и нужный поезд приедет быстрее. Еще они часто оставляют вещи, в спешке стремясь к валидатору. Я всегда стараюсь их окликнуть, но слышат они редко, еще реже возвращаются, поэтому забытые книги и газеты часто остаются у меня. Даже сегодня, жуя тонкий сэндвич, я читаю забытый номер «London Evening Standard». «В центре Лондона взорвалась газовая труба, после чего начался пожар — пламя поднималось на несколько метров. Инцидент произошел на Паддингтон-стрит, где сегодня, 8 апреля, проводили ремонтные работы. Прибывшие на место пожарные эвакуировали жильцов ближайших домов и начали гасить пламя. В службе спасения сообщили, что после тушения на магистрали установили хомут. Информации о погибших и пострадавших нет. Причины происшествия выясняются.» Причины происшествия выясняются. Мракоборцы не входят в ликвидационный отдел, но за последний месяц нас вызывали на пять точек. Конечно, всех заверили, что эти случаи не связаны, но я со своей командой в это не верим — слишком они похожи. Каждый раз инцидент происходит в центральной части Лондона, но установить правонарушителей не удается. Даже магглы под забвением, не могут вспомнить с чего все началось. В волшебном мире уже пошли слухи, что это подражатели Волан-де-Морта и они ищут то, что поможет собрать армию и развязать войну. Вновь. Но впервые меня это не касается. Я не являюсь последней надеждой, а пророчество не посылает меня на верную смерть. Поэтому я сворачиваю газету, расплачиваюсь за еду и решаю прогуляться по Лондону, несмотря на то, что на улице слишком душно. Не знаю как, но ноги сами привели меня в Дырявый котел. Мысль о прохладном пиве в родных стенах показалась мне привлекательной, поэтому я зашел и сел за привычный столик — дальний, в углу. Если магглы и не задают вопросов, то здесь никто не устоит от беседы с тем-самым-парнем. Мой столик показался мне крайне непривычным, и я не мог понять в чем дело. То же потертое, некогда красное, кресло, надломленная ваза с дешевыми салфетками, да тусклая желтая лампа. И все же, что-то было не так. — Гы... Мистер Поттер, как рад, — я вздрогнул от неожиданности. Так увлекся деталями, что не заметил приблизившегося собеседника, коим оказался старый бармен Том. Все такой же, с доброй (но пугающей!) беззубой улыбкой и неуклюжей походкой. Разве что горб стал еще выше. — решили, наконец, гых... навестить нас? — О, Том, рад вас видеть. — Он всегда меня пугал, но сегодня я не кривил душой. — Да... Прогуливался по Лондону, и ноги сами принесли меня. — Это вы хорошо, гы... что заглянули. Вам пиво подать? — Да, если можно, сразу два. — Мистер Поттер, гы... вам можно все. — С этими словами Том расплылся в кривой улыбке и хлопнул меня по плечу. Несколько сильнее, чем положено. И прежде чем мой знакомый скрылся в закромах старого паба, стремясь выполнить мой заказ, я окликнул его вопросом: — Вы тут сделали какую-то перестановку? — О, мистер Поттер, я рад, что вы гы... оценили столы нашей владелицы. — Он удовлетворенно загоготал, наблюдая, как я всматриваюсь в дерево. Действительно. Я нашел то, что почему-то меня беспокоило и лишь спустя мгновение осознал. — Владелицы? Вы больше не содержите котел? — Года два уж. — Отозвался Том и все так же глухо смеясь, удалился прочь. Целых два года. Мне казалось, я был тут пару недель назад. Может, в том месяце. Или в позапрошлом. Но как мимо меня прошли годы? В какой момент времени, я погряз в рутине, прожигая дни? Когда же все пошло не так? Я долго сидел, предаваясь воспоминаниям, казалось, из другой реальности. Удивительно, насколько детально я помнил события давно минувших дней: ощущение ветра в волосах, при первом полете на метле; первое Рождество с подарками; тот усовершенствованный пунш от близнецов, за который им влетело после новогоднего бала; шахматные партии с Роном, в которых не стыдно было проигрывать; первый телесный патронус, сотворенный в попытках защитить Гермиону и Сириуса; вкус первой конфеты «Бетти Боттс». Я помнил это все, и даже больше, но не уверен, что делал в прошедший вторник. Невероятно. Я долго сидел, предаваясь воспоминаниям. Так долго, что они воплотились в реальность. Поэтому я, в последний раз отхлебнув теплого пива, шагнул к ним навстречу и сказал: — А я и не думал, что встречу тебя здесь.