Запах мяты и привкус бренди

      Когда братья въехали в особняк, они первым делом стали изменять его под себя. У них был целый дом в распоряжении, не маленькая комнатка с двухъярусной кроватью — целый дом! Вначале избавились от вещей старых хозяев: продали картины и найденные в пыли чучела, избавились от странной установки в подвале и сломали помещение, напоминавшее им загон, убрали ковры и шторы. Затем пришло время чистить камины и дымоходы, обивать мебель и сдирать обои. За этим следил Коннор, которому для работы нужен был лишь ноутбук. Он работал под шум дрели и плеск воды и зорко следил за тем, чтобы работа выполнялась в срок. И затем, когда от мрачного настроения прежних владельцев ничего не осталось, братья начали создание своего дома. Ричард забрал себе первый этаж, Коннор — второй.       Ричард принимал гостей в зале и ел по ночам на кухне, приходя смертельно уставшим. Кухня предназначалась для слуг, но сервировать стол было некому, да и не до сервировки было: Ричи мог есть прямо из кастрюли. Это было его маленьким грязным секретом, одним из множества. Первый этаж нёс на себе отпечаток его личности- был полупустым, а двери — закрытыми. Не стоит дразнить дорогими вещами, не стоит показывать интимную сторону жизни.       Коннор днём спал в собственной (о Боже, какое это счастье — иметь свою комнату!) спальне, ночью писал программы и шарился на форумах детективов-любителей. К полиции он тоже питал неприязнь, но не из-за нарушения закона, а воспоминаний. Их семья была в поле зрения полицейских из-за отца, и маленький Кон часто слышал от них, что закончит жизнь так же паршиво, как никчёмный папаша. Любви к темно-синей форме это не добавило, и Коннор в глубине души злорадствовал, когда Ричи проворачивал очередное дело. Вслух он бы, разумеется, никогда не признался.

***

      Промозглым осенним серым утром Коннор вышел на балкон в накинутом на плечи тяжёлом пледе и опёрся локтями о перила. Обычно в это время он уже спал, но сегодня был особенный день — должен был приехать Маркус и, по его словам, не один.       Маркус, как и Коннор, тоже был из неблагополучной семьи, но, в отличие от него, был смешанной расы, а в Детройте это имело колоссальное значение. Недостаточно белый, чтобы войти в средний класс, недостаточно черный, чтобы влиться в уличную жизнь. Парня через центр социальной помощи нанял известный художник, он и занялся вплотную его воспитанием. И не прогадал: Маркус быстро и безболезненно начал жизнь с чистого листа, много читал, научился играть в шахматы и рисовать. Незадолго до смерти художник переписал завещание, разделив наследство пополам: часть отдал родному сыну, с которым практически не виделся, часть — талантливому ученику. Коннор работал в кофейне, когда познакомился с ним, и разноглазый мулат вдохновил братьев действовать, но каждого по-своему. Коннор начал параллельно осваивать программирование, а вот Ричард, впечатлившись богато обставленным домом художника, решил, что хочет так же и прямо сейчас. Маркус образ жизни Ричарда не одобрял, но тему не поднимал. Коннор услышал шорох автомобильных шин об асфальт, и вскоре из-за угла показался микроавтобус с логотипом службы грузоперевозок. Автобус остановился у кованых ворот, из него вышло несколько мужчин в спецовках и атлетично сложенный мулат в распахнутом асимметричном плаще. Похоже, спутником художника была картина.       К тому моменту, как Коннор открыл ворота, рабочие вынесли из микроавтобуса тяжёлый прямоугольник, завёрнутый в белую бумагу. — Маркус! — Коннор, подметая дорожку подолами пледа, подбежал к нему. — Здравствуй, — Маркус протянул руку, и Коннор крепко пожал ее. Искренность и открытость — вот что покорило богемного художника, и по этой же причине он продолжал поддерживать связь. — Что это? — Коннор указал на завернутую картину. — Часть моего нового триптиха. Прости, что без подробностей, но ты всегда выручал. — Что надо сделать? — Коннор нахмурился, но рабочим дорогу уступил. — Пусть просто побудет у тебя. — А как же твой дом? Это безопасное место. — У тебя безопаснее.       Маркус посмотрел вслед рабочим. Те уже исчезли в холле с картиной в руках. — Безопаснее, — негромко повторил Коннор. — Картина настолько ценна? — Ценна моя подпись. — Ты просишь сохранить эту картину у меня, несмотря на то, что в твоём доме тоже есть система безопасности. Ты просишь преступников о помощи?       Маркус улыбнулся, и на щеках пролегли ямочки. — Я прошу не Ричарда и не вашу преступную семью, а конкретно тебя. Мой новый триптих посвящен Саймону. Понимаешь?       Губы Коннора сложилось в многозначительное понимающее «Оу». — Я не хочу, чтобы он увидел мой свадебный подарок ему. — А остальные части?.. — У друзей. — Серьезная конспирация. — Он очень внимателен к мелочам. Приходится изловчаться. — Пригласишь на свадьбу? — Ну конечно, — улыбнулся Маркус.

***

      Ричард шёл, держа в руках бумажный пакет, из которого выглядывал краешек багета, а внутри постукивала бутылка с оливковым маслом. В свободные дни он предпочитал готовить сам, а прогулка до магазина холодным утром разжигала аппетит. Увидев отъезжающий от дома микроавтобус, он ускорил шаг. Кто эти люди и что им было нужно? Коннор в курсе?.. Вряд ли, в это время он обычно спит. Нужно посмотреть записи с видеокамер, затем выследить машину по номерам…       Ричард ворвался в дом, полный решимости разобраться, как заметил на вешалке незнакомый плащ, а из приоткрытой кухни слышались голоса. Ричард подкрался к двери, заглянул в щель и облегчённо выдохнул. На кухне сидели Коннор и Маркус и непринужденно болтали, потягивая чай из антикварных чашек. — Доброе утро, — Ричард поставил пакет на стол, и бутылка громко стукнула, резанув по ушам. Чёрт, уже неудачное начало. — Доброе, — холодно отозвался Маркус. Наверняка воспринял громкий стук как скрытую агрессию в свой адрес. — Привет, Ричи, — отозвался Коннор. — Я думал, ты работаешь. — Решил устроить себе выходной, всё равно ничего важного. И я думал, ты уже спишь. — Маркус написал вчера вечером и попросил подождать до утра. У нас теперь часть его свадебного триптиха, — довольно добавил Коннор. — У тебя свадьба? Мои поздравления.       Ричард попытался дружелюбно улыбнуться. Судя по лицу брата, получилось не очень, но Маркус оценил попытку наладить отношения. — Спасибо. — А когда ты будешь играть свадьбу? — хитро спросил Коннор.       Ричард и Маркус уставились на него. — Что?.. — Ну, у тебя вроде как парень, и ты с ним вполне счастлив… Не думал уже остепениться? — Ты забегаешь вперёд, мой дорогой. — Может и так. Но ты счастлив, и это видно. Ты так редко улыбаешься.       Ричард отвернулся и стал с громким шуршанием разбирать пакет. Он не хотел обсуждать личную жизнь, особенно при чужаке. Для них это был обычный разговор, но Ричи любил тайны и окутывал свою жизнь флером таинственности. Он дождался, пока уйдет Маркус, и только потом начал готовить. Коннор постоянно зевал, но спать не шёл, а разлёгся на столе и смотрел, как брат жарит гренки. Урчащий живот аккомпанировал шипению масла, и растущая стопка гренок притягивала к себе внимание. — Почему ты так реагируешь на разговоры об отношениях? — Как? — Замыкаешься. — Потому что это только мое дело. — Не только твое. Моё тоже. Твоя замкнутость зачастую мешает наладить нормальные отношения.       Ричард скучающе зевнул и перевернул гренку. — Что ж, — не сразу сказал он, — хочешь поговорить — давай поговорим. — Этот человек, с которым ты познакомился — кто он? — Коп.       Сон слетел мгновенно. Коннор выпрямился и нахмурился. — Коп? Серьезно? — Я знаю, ты думаешь, что это небезопасно… — Мягко говоря, — перебил Коннор. — Но у меня всё под контролем. — Да? — Ну… — Ричард почесал нос, — … я попросту ничего не рассказываю о себе.       Братья посмотрели друг на друга и одновременно хмыкнули. — Вполне в твоём духе, — заметил Коннор. — Но ты же не можешь отмалчиваться вечно. — Придумаю что-нибудь. Скажу, что бизнесмен, занимаюсь золотом.       Коннор залился смехом. Он хохотал, широко улыбаясь, покраснел, а на глазах выступили слёзы. Чистый звонкий смех отражался от кафельных стен и множился эхом. — Золотом!.. — выдавил он сквозь смех. — Формально это так, — невозмутимо отозвался Ричард, пытаясь не засмеяться. — Если не вдаваться в подробности. — Н-ну да!       Ричард не выдержал и засмеялся вслед за братом. — Но если серьёзно: это надолго? — спросил Коннор, утихомирившись. — Нет. Мне нравится общаться с ним, но я не могу рисковать. Считай, это игра.

***

      «Это игра».       С Коннором легко было обсуждать отношения как игру, но с Гэвином слова теряли вес, и Ричард уже не был так уверен, игра ли это. Рид болтал о себе без остановки, но от одного взгляда Ричарда мог заткнуться, и дело было не в страхе, а уважении. Ричарда в основном боялись или ненавидели, многие, по словам брата, обожали, но он относился к этой информации скептически. Гэвин его уважал, и это льстило: за время службы детектив имел дело с шишками крупнее Ричарда, и умными людьми он их не считал. А вот себя они считали достаточно умными и поэтому не спешили с отношениями, предпочитая встречаться на нейтральной территории. Погода становилась всё хуже, и мужчины прятались в кафе и барах от дождя и холодного ветра. В этот раз Ричард выбрал кафе в японском стиле. Гэвин косился на чашку с зелёным чаем и жалел, что поддался на уговоры, Ричард ел сырую рыбу, ловко орудуя палочками, словно родился на островах. — Так ты золотом занимаешься? — спросил Гэвин, оставляя зелёный чай. — Маленький ювелирный магазинчик. — Ну ни хрена, — детектив довольно хмыкнул. — Только почему ты сразу не сказал? Боишься, что я могу тебя ограбить? — О нет. Думаю, мне это передалось от предыдущего владельца. Он был болен, когда я устроился к нему, и от этого подозрителен. — Так тебе передали этот магазин? Ты не сам его основал? — Ты меня переоцениваешь. Считай, мне повезло: в нужное время в нужном месте. Хотя я быстро учился, — задумчиво добавил Ричард. — Так и получил, что имею. — Неплохо. И почём кольца у тебя? — Кольца? — встрепенулся Ричард. — Почему ты спрашиваешь про кольца? — Девчонка с работы уходит. Нашла себе какого-то крутого адвоката, скоро свадьба. Всем уже мозг вытрахала этим. У подружек невесты должны быть горчичные платья, а у мамаш фиалковые… Вот зачем я это запомнил?       Ричард невольно улыбнулся. Искренность, с которой детектив возмущался, подкупала. — Если нужны будут кольца, тебе продам со скидкой как особому клиенту. Но только тебе.