Лепестки

С того дня болезнь стала сильнее. По утрам Вэй Ин просыпался слишком рано — как требовали правила клана Лань, но вовсе не потому, что решил наконец-то соблюдать их. Нет, ростки охватывали горло, бутоны оплетали грудь, и ему становилось невозможно дышать. Свежие цветы он обрывал, и лепестки, чаще алые и белые, устилали полы во дворце Усмирения демона. Отвлекаясь от тоски и грусти за делами или сотворением новых заклинаний и талисманов, Вэй Ин всё больше отделялся от людей, которых поклялся защищать, всё чаще слышал голос тьмы, убеждавший, что она способна вернуть ему опору, что с ней вместе он сумеет достичь, чего хочет. Только слушал ли он?.. Вечерами, когда загорались фонари, а люди спешили поужинать и отправиться отдыхать, Вэй Ин уходил на тайные тропы, играл на Чэньцин, и мелодии были полны боли. Однажды Вэнь Цин, не в силах больше наблюдать за его мучениями, предложила: — Не хочешь ли вырастить лотосы? Они будут напоминать тебе о доме и успокаивать сердце. Вэй Ин мрачно посмотрел на неё. — Лотосы… — словно сухой лепесток соскользнуло слово. — Знаешь ведь, что это нисколько не поможет. Дни мои сочтены, и скоро вместо меня утром на постели ты найдёшь лишь ворох цветов. Вэнь Цин качнула головой. — Отвлекись от этих мыслей, пока будешь растить их, и, возможно, сможешь увидеть своего племянника. — Племянника? — не понял Вэй Ин. — Когда я последний раз спускалась с горы, в городе только и разговоров было, что о беременности младшей госпожи ордена Цзинь. Скоро родится ребёнок, и твоя шицзе непременно захочет, чтобы ты увидел его. Не время тебе умирать, Вэй Усянь. Но и этих мыслей хватило ненадолго. Вэй Ин всё больше чувствовал, как его болезнь захватывает тело, всё меньше видел причин оставаться в живых. К Луаньцзан боялись подходить и простые смертные, и заклинатели, выстроенные магические барьеры надёжно защищали семью Вэнь Цин, и Вэй Ин считал, что сможет оставить их в безопасности. *** В глубине души Вэй Ин не верил, что его пригласят на празднование в честь рождения ребёнка. Но однажды утром Вэнь Нин вернулся из города с посланием. Только развернув его, Вэй Ин почувствовал, как лепестки пробивают кожу, пришлось отвернуться и уйти в сторону дворца, чтобы никто не заметил этого. Он узнал стройные иероглифы. Так изящно их выписывал только один человек. Лань Чжань. «Вэй Ин, в добром ли ты здравии? Молодой господин Цзинь Цзысюань и дева клана Цзян вскоре празднуют сто дней со дня рождения сына. Клан Цзинь устраивает торжество в Башне Золотого карпа и приглашает на празднование родных и близких. Подобает приготовить подарок для ребёнка». Вэй Ин для верности ещё раз перечитал послание. «Отчего же ты сам не поднялся на гору? — вздохнул он. — Отчего не дал мне увидеть себя?» Мрак тут же зашевелился внутри: «А разве ты готов увидеть его? Может, решился наконец рассказать, как он пророс внутри тебя гибискусом и маком, как вскипает на коже лепестками мэйхуа? Или хочешь воспользоваться правом и силой, что я даю тебе, чтобы получить, чего хочешь?» Вэй Ин упрямо сжал губы и осторожно свернул послание, спрятав его в ханьфу, ближе к сердцу. Он не собирался слушать шёпот темноты и не хотел допускать мысли, что всё это — попытка выманить его из убежища. «Если Лань Чжань сам нёс это послание, значит, мне ничто не угрожает», — убедил он себя. *** Подготовив в подарок для Цзинь Жуланя артефакт, способный обратить в бегство любую тварь низшего уровня, Вэй Ин едва сумел подобрать для него достойное украшение. Когда же и с этим было покончено, он направился к тропе Цюнци. Хоть проходить там значило вновь окунуться в неприятные воспоминания, этот путь в Башню Золотого карпа был кратчайшим. Вэнь Нин увязался за ним следом, пожелав стать личным телохранителем, и хоть Вэй Ин хотел уже приказать ему остаться, но тьма внутри нашептала: «Даже если ты уверен в Ванцзи, поручишься ли в той же мере за других?..» И нельзя было не признать, что слишком многие некогда желали ему зла. Вряд ли они оставили мысли о нём за год спокойной жизни. Воздух прогрелся, камни отдавали жар, стояла такая тишина, будто даже ветра забыли, как гудеть среди скал. Вэй Ина насторожила эта тишь, и он нахмурился. — Стоит выбрать другой путь, — сказал он Вэнь Нину. Однако едва он повернулся, как Вэнь Нин поймал в воздухе стрелу. Нацеленная точно Вэй Ину в голову, она явно принадлежала клану Цзинь. — Вот как меня встречают на праздновании, — удивился Вэй Ин. — Неужели мы попали в ловушку? — Вэй Усянь! — раздался голос с высоты. — Немедленно сними с меня своё проклятье. Вэй Ин присмотрелся, но солнце слепило глаза, и ему были видны лишь силуэты лучников, один из которых стоял чуть ближе к краю, чем остальные. — А ты кто такой и с чего бы мне проклинать тебя? — спросил он. — Кто такой?! Я Цзинь Цзысюнь! Откуда мне знать, отчего ты решил проклясть меня? Всем известно, как темна твоя душа, проклятый Вэй Усянь. Вэй Ин покачал головой. — Что же это за проклятье такое? — Сам посмотри! — и Цзысюнь распахнул ханьфу на груди, демонстрируя множество отверстий, сочащихся гноем. — Сотня дыр и тысяча язв, — опознал Вэй Ин. — Должно быть, ты кому-то сильно насолил, раз уж он решил наслать на тебя нечто подобное. — Да как ты смеешь! Ясно же, что это — твоих рук дело! — вспылил Цзысюнь. — Раз не хочешь признать, значит, мне остаётся только убить тебя. — Собственными силами или силами этой горстки людей? — усмехнулся Вэй Ин. — Не слишком ли самонадеянно?! — вспылил Цзысюнь. — Стреляйте! Но ни одна стрела не достигла цели — Вэнь Нин, сорвав с себя ожерелье из талисманов, усмиряющих тёмные силы внутри него, отбил каждую, а затем и вовсе поставил перед Вэй Ином осколок скалы больше человеческого роста вместо щита. После этого он мгновенно перенёсся к лучникам и вступил с ними в сражение. — Не убивай их! — предупредил Вэй Ин. — Вот здесь тебя и ждёт гибель! — выкрикнул Цзысюнь, воспользовавшийся неразберихой, чтобы запрыгнуть Вэй Ину за спину. — Пришёл без меча, как ты станешь защищаться от меня? Вэй Ин мог бы использовать флейту, и мрак внутри был готов повиноваться его голосу, но вместо того он лишь ловко уходил от ударов и выпадов, встречая меч Чэньцин и фехтуя столь легко, точно Цзысюнь решил поиграть с ним. Впрочем, вскоре пришлось использовать и талисманы. В миг, когда Вэй Ин почти поддался уговорам темноты, появился Цзинь Цзысюань. — Что ты здесь делаешь?! — выкрикнул Цзысюнь, отступив. — Что я здесь делаю? — удивился тот. — Хотелось бы мне знать, что здесь делаешь ты? Собрался втайне от всех учинить расправу? Если бы А-Яо не сообщил мне, что бы тут случилось? — Ты должен понимать, что я не могу больше ждать, — Цзысюнь не собирался прятать меч. — Стоит мне избавиться от проклятья, и я официально принесу извинения невестке. — Конфликт всё ещё можно решить миром, — возразил Цзысюань. — Ты видел, что происходит с моим телом?! За это он рассчитается жизнью, — снова вспылил Цзысюнь. — Я лично пригласил Вэй Усяня на торжество, — возмутился Цзинь Цзысюань. — Не доказано, что это он наслал на тебя проклятье. Вэй Ин слушал перепалку, а сам поглядывал вверх. Вэнь Нина не способны были ранить лучники, но он не желал лишних жертв. — Не боишься, что, пригласив его, запятнаешь и себя, и жену, и сына?! — выкрикнул Цзысюнь. — И говорить так не смей, — Цзысюань отвернулся от него и обратился к Вэй Ину. — Вэй Усянь, отзови Вэнь Нина, и мы решим этот конфликт, чтобы не омрачать торжества. Вэй Ин только кивнул и поднёс флейту к губам. Однако стоило ему начать играть, как послышалось странное эхо. Будто мелодия намеренно искажалась им, и голос Чэньцин звучал двойственно, странно. Темнота захохотала в ушах, и Вэй Ин увидел, как Вэнь Нин мчится вперёд, а глаза его застилает белизна, сквозь которую проступают два зрачка сразу. Он тут же отнял Чэньцин от губ и выпрыгнул, закрывая Цзинь Цзысюаня от удара. Досталось им обоим — Цзысюань упал навзничь на камни, а он сам почувствовал, как тьма упруго выгнулась, защищая, и всё же ткань ханьфу немедленно намокла от крови. Цзинь Цзысюнь закричал: — Так ты не только меня, но и его задумал убить? А Вэнь Нин вдруг отступил, всё затихло, и глаза его очистились. — Ты понимаешь, на кого поднял руку?! — возмутился Вэй Ин. — Что на тебя нашло?! — Господин Вэй, кровь, — указал Вэнь Нин. — Умоляю, простите, господин Вэй. Вэй Ин в отчаянии смотрел на Цзинь Цзысюаня — удар пришёлся ему в грудь, невозможно было сказать, насколько сильно ему повредила тёмная ци, которая сейчас изливалась из Вэнь Нина. — Нужно уходить, — прошептал он. — Пока… есть возможность. И действительно, люди клана Цзинь были слишком потрясены случившимся и не стали чинить им препятствий. Вэнь Нин подхватил его на руки и умчался к Луаньцзан. *** Вэй Ин пришёл в себя на постели во дворце Усмирения демона. Он слышал голоса темноты, неумолчный шёпот: «Если ты не хочешь воспользоваться дарами, так отдай их тому, кто не боится использовать всё. Если сам не желаешь, так отпусти, передай печать. Разве ты удержишь контроль, когда нам известно, что ты не желаешь с нами знаться, Вэй Усянь?» «Разве я утратил контроль? — сглотнул он. — И Лань Чжань был прав? Может, это всё моя болезнь? Не следовало даже пытаться приблизиться к шицзе и её сыну». Он вспомнил побледневшее лицо Цзысюаня и сжал ладони в кулаки. «Неужели Вэнь Нин убил его?» С трудом поднявшись, он вышел на улицу, но в поселении никого не оказалось. Только ветер трепал сухую траву. Вэй Ин осмотрелся, и в сердце его закралось страшное подозрение. Он бросился обратно и среди беспорядка на своём рабочем столе действительно увидел послание, написанное рукой Вэнь Цин. «Мы отправились в Башню Золотого карпа с повинной. Пусть совет кланов решит, как поступить с нами. Не ты виноват в том, что случилось. Не тебе за это отвечать». Вэй Ин едва не упал — ноги отказались держать. — Когда это случилось? Когда вы ушли?! — прошептал он. — Я… не успею?.. *** В Башне Золотого карпа ветер трепал траурные флаги. Тёмное небо не украшали звёзды, оно было затянуто мрачными тучами, отчего ночь стала ещё темнее. Вэй Ин, прячась в тенях от охраны клана Цзян, замер на одной из крыш. «Значит, он всё-таки умер? — подумалось ему. — И моё вмешательство не помогло? Я один всему виной, я не сумел справиться с тьмой, она свела меня с ума, а теперь и Вэнь Цин, и Вэнь Нин поплатились за это». Охранники внизу неспешно шли по двору, белые фонари покачивались в такт шагам, и казалось, что это они ведут тихую беседу. — Подумать только, ведь юному господину едва исполнилось сто дней… — донёсся до Вэй Ина обрывок разговора. — Ужасно! «Ужасно, — рассмеялась тьма внутри. — Посмотри на себя, Вэй Усянь. Тебя поймали в ловушку и превратили в убийцу. Кто ты теперь? Жалкая тень! А я могла дать тебе могущество, и кто бы посмел тогда с тобой поспорить». Вэй Ин упрямо сжал зубы. Он должен был увидеть шицзе, он должен был объясниться, умолять о прощении… Должен был, но не мог заставить себя даже пошевелиться, и лишь тёмные тучи неслись над ним, желая закрыть всё небо — от горизонта и до горизонта. С крыши на крышу он всё же пробрался к храму, но внутри не горел поминальный огонь, не было гроба, никто не жёг бумагу. Пусть всюду и колыхались белые полотнища, ничто не говорило о смерти. Вэй Ина охватили дикая надежда. Он спрыгнул вниз и всё же вошёл в храм. Казалось, внутри нет ни души. Как вдруг он заметил хрупкую фигуру, одетую в белое. — Шицзе?.. — вырвалось у него. — А-Сянь? — она поднялась. На щеках её ещё блестели следы слёз, но она всё же нашла в себе силы улыбнуться. — А-Сянь, ты пришёл. — Я… — он опустился перед Яньли на колени. — Шицзе, я виноват перед тобой… — Ну что ты… — она опустила ладонь ему на голову, как делала в детстве. — А-Сюань обязательно поправится. Пусть его рана серьёзна, но… Я знаю, ты не хотел ему вреда. — Так он… он всё-таки ранен… — пробормотал Вэй Ин. — Да, — кивнула Яньли. — Смотрите, это же Старейшина Илин! Немедленно отойди от госпожи, Вэй Усянь! — раздались крики. Яньли прошептала: — Скорее, уходи! Уходи, чтобы они не причинили тебе вреда, А-Сянь. Вэй Ин вскочил на ноги и пошатнулся — его собственная рана внезапно разболелась, а тьма внутри отказывалась теперь помогать. — Держите его! — продолжали кричать со всех сторон. Вэй Ин отпрянул в тени, а затем в несколько прыжков покинул Башню Золотого карпа. Оказавшись в темноте среди тревожно колышащихся деревьев, он снова услышал голос тьмы: «Позволь помочь тебе. Доверься мне, и больше никто не посмеет причинить тебе боль. Только так ты сумеешь защитить свою шицзе». Тьма лгала, Вэй Ин прикрыл глаза, ожидая, когда же она замолчит. В Башне был переполох, но постепенно воины успокаивались. Потеряв его из виду, они не собирались продолжать погони. *** К утру Вэй Ин изрядно продрог, к тому же начался дождь. Возможно, он даже и задремал среди кустарников и трав, а проснулся, когда услышал негромкий разговор: — Сегодня в Безночном городе развеют прах последних отступников из клана Вэнь. Говорят, после этого главы кланов будут решать, что делать с Вэй Усянем. «Разве они не забыли пригласить меня? — отстранённо подумал Вэй Ин. На запястьях его набухли алые бутоны. — Всё, что им надо, моя печать и власть над тьмой. Как это было нужно и Вэнь Жоханю. Что ж, я приду, пусть они и не звали». Он заиграл, и вокруг Чэньцин собралась тёмная энергия. Тьма послушалась его, пусть и нехотя, предложила ему короткий путь, и он оказался в Безночном городе как раз вовремя. *** Церемония была в разгаре, и Вэй Ин, окружённый живой тьмой, будто туманом, с крыши Знойного дворца видел, как поднимали к тёмному небу, укутавшемуся в тучи, белые нефритовые чаши, полные вина. Как заклинатели великих и малых кланов праздновали окончательную победу над кланом Вэнь. Вэй Ин не мог даже сосчитать, сколько здесь собралось славных воинов, считавших гибель Вэнь Цин, Вэнь Нина и горстки стариков и старух достойным событием. Вино пролилось на землю, разлетелись осколки чаш, а Вэй Ин почувствовал, как всё внутри него сходит с ума. Шкатулка с прахом разбилась, воины закричали, ликуя. И когда глава клана Цзинь пообещал, что завтра же то же самое произойдёт со Старейшиной Илин, Вэй Ин не сдержал в груди смех, и тот гулко раскатился по крышам, нарушая торжественность момента. Многие тут же схватились за мечи, за луки, войско ощетинилось, точно огромный недовольный ёж. — Вэй Усянь! Как посмел ты явиться сюда?! — возмутился глава клана Цзинь. — Отчего же мне не сметь приходить сюда? — усмехнулся Вэй Ин. — Во время Аннигиляции солнца я сумел совладать в Безночном городе с пятитысячной армией, не говоря уж о марионетках. Чего же мне теперь здесь бояться? Боль и горе туманили ему разум, но одно он знал точно — сегодня при всех он собирался уничтожить Тигриную печать, чтобы она ни за что не досталась кому-то другому. Лепестки, теснившиеся в груди, забивавшие лёгкие, готовились отобрать его жизнь, и раз уж ему некого было беречь, то следовало позаботиться об артефакте, который мог бы породить нового Вэнь Жоханя. Он почти не слушал, что за убийства и злодеяния вменяет ему в вину глава клана Цзинь и его подпевалы, лишь вертел в пальцах Чэньцин и смотрел в сторону. — …Скольких ты покалечил на тропе Цюнци, — распинался Цзинь Гуаньшань. — На тропе Цюнци? Там, где Цзинь Цзысюнь организовал на меня засаду? Кто на самом деле должен был погибнуть там? Против кого затевалось злодеяние? — прервал его Вэй Ин. — Значит ли это, что я должен проявлять смирение, в то время как вы, решив убить меня, имеете право на любые злодейства?.. — Считаешь, если бросил вызов всему свету, значит, великий герой и творишь справедливость? — снова заговорил глава клана Цзинь. «Поддайся мне, покажи им, что такое справедливость сильного», — предложила тьма. На мгновение Вэй Ин почти поверил ей. Цзян Чэн не смотрел в его сторону. Лань Сичэнь отводил взгляд. А вот Лань Ванцзи нигде не было видно. «Если я поддамся тьме, он запомнит лишь то, что я сошёл с ума, — подумал Вэй Ин. — И даже мысли не допустит, что правда была на моей стороне». Лепестки подбирались к горлу, он чувствовал, как побеги текут под кожей. Вэй Ин вскинул флейту и заиграл, давая тьме вырваться и помчаться на заклинателей. Однако его сил хватило на то, чтобы оградить клан Цзян и не вредить клану Лань. Прочим же заклинателям не поздоровилось. Он играл, а внизу началась настоящая сумятица. Тьма не боялась ударов, рассеивалась и вновь собиралась, обращаясь щупальцами, змеями, дымными чудовищами. «Он не увидит меня больше, — думал Вэй Ин, продолжая играть. — Я должен заставить их забыть обо мне в сражении, сломать печать и позволить болезни одолеть меня». И в этот самый миг раздался звук гуциня. Спокойный и нежный, он прокатился над сражающимися, и в следующий момент напротив Вэй Ина на крыше дворца замер Лань Чжань. — Ты пришёл, — опустил Ченьцин Вэй Ин. — Значит, пришло время нам столкнуться в смертельной битве. Он приготовил мелодию на этот случай уже давно — когда боль от бутонов сводила с ума в утренний час на Луаньцзан. Взгляд Лань Чжаня был сумрачен, и когда послушная Чэньцин тьма бросилась к нему, Вэй Ину даже показалось, что по щеке его сбежала слеза. «Не может быть», — подумал он, продолжая играть. Тьма ударила Лань Чжаня в плечо, и светлые одежды тут же обагрились кровью. Вэй Ин вздрогнул, точно эта рана досталась и ему тоже. — Вэй Ин, остановись, прошу, — бросил ему Лань Чжань, уворачиваясь от потока тьмы. Но Вэй Ин желал, чтобы у Ванцзи не оставалось причин пожалеть его. Тьма атаковала снова. Лань Чжань увернулся и выкрикнул: — Остановись же! И Вэй Ин не сумел ещё раз воспротивиться этому голосу. — Что, ещё считаешь, будто у меня есть иные пути? — спросил он. — Всё не так просто, — качнул головой Лань Чжань. — Не так просто, — вздохнул Вэй Ин и оглянулся на сумятицу внизу. И в этот момент вдруг заиграла вторая флейта. Её голоса послушалась тьма, бросилась с неистовстовом и на тех, кого прежде оставляла в покое. Вэй Ин понял, что медлить больше нельзя. Кто-то другой, кому темнота пообещала так же много, как и ему самому, не собирался отвергать союза. В несколько прыжков он оказался внизу, не обратив внимания на то, как за ним помчались заклинатели, достиг обрыва и вытащил Тигриную печать. Послушная прежде только его воле, она тоже слышала другую флейту и как раз накапливала тёмную ци. Вэй Ин разломил печать на две половины, одну сжал в руке с такой силой, что та рассыпалась пылью, вторая же выскользнула у него между пальцев и полетела куда-то вниз. Вэй Ин отшатнулся к обрыву. Одни заклинатели сражались с ожившим мраком, другие мчались к нему, а изнутри рвались ростки, жаждавшие наконец-то задушить его. Он сделал последний шаг, мысленно попрощавшись и с Яньли, и с Цзян Чэном, и с Ванцзи. Он уже предвкушал падение, вот только Лань Чжань успел схватить его за руку, и Вэй Ин почувствовал привычное жжение. В месте соприкосновения кожи прорывалась к небу первая головка бутона. Он не сдержал горькой усмешки: — Лань Чжань. Отпусти. Капли крови сбегали из раненого плеча Лань Чжаня, струились сквозь пальцы, и всюду, где пробегала алая дорожка, всё новые лепестки спешили прорваться к свету. Вэй Ин хотел выдернуть руку, но не смог. — Цзян Чэн! — Вэй Ин увидел, как тот приблизился к краю скалы. — Вэй Усянь! — взбешённый так, будто разум и вовсе его покинул, тот замахнулся мечом. — Умри! Лань Чжань предостерегающе посмотрел на него, но глава клана Цзян не слышал никого и ничего и видел лишь свою цель. А затем всё слилось в единый миг — Цзян Чэн ударил по камню скалы, и, несмотря на удивление — почему только по камню, Вэй Ин всё же вырвал ладонь из цепких и сильных пальцев. Воздух выгнулся под спиной упруго, ветер закричал в ушах… И цветы, спеша высказать невысказанное, рванулись изнутри, вырвались изо рта, со всей поверхности кожи. Вопреки законам, что заставляли тело рухнуть вниз, цветы поднимались с порывами ветра всё выше, словно стремясь задержаться, рассказать то, о чём Вэй Ин так долго молчал. Сквозь парящие лепестки он едва рассмотрел Лань Чжаня, лицо его искажало горе, и Вэй Ину снова показалось, что он видит слёзы. Изумлённый, он понял, что боль в груди унялась, но в тот же миг тьма охватила его и спрятала глубоко в себе. Так погиб Старейшина Илин. *** Лань Чжань отшатнулся от пропасти. На его окровавленной ладони медленно наливался цветом крупный бутон гибискуса. Цветок смерти лучше всяких слов подсказывал, какие чувства на самом деле жили в его душе. Чувства, которым было не суждено найти ответ.