Лепестки

Луаньцзан встретила их сумраком, мрачным шёпотом, призрачными голосами. Тьма внутри торжествовала, будто в том была её заслуга, будто это она вернула Вэй Ина сюда, призвала и заставила привести людей прямо к ней в пасть. Упрямо сжав флейту, он шёл вперёд, не обращая внимания на то, как мрак тянет к нему невесомые руки, как он радостно смеётся. — Какое страшное место, — подал голос один из дядюшек Вэнь Цин. — Разве можно здесь жить? — Отчего же нельзя? — взглянул через плечо Вэй Ин. — Я прожил тут три месяца. С Луаньцзан мы старые друзья. Темнота внутри показалась ему довольной мурчащей кошкой. *** Некогда на Луаньцзан возвышался дворец Усмирения демона, и прошлые постройки, глубоко вдававшиеся в тело горы, теперь были очищены от деревьев и лиан, от сухой травы и кустарника. В стенах и коридорах дворца, частично врезавшихся в скалы, было немало темноты, и Вэй Ин не позволял остальным долго находиться там, но для его собственных разговоров с тьмой не было лучшего места. Вэй Ин поручил Вэнь Цин заниматься обустройством поселения для клана, а сам дни и ночи проводил, рисуя талисманы — нередко собственной кровью — и беседуя с мраком внутри. Тот не желал слушаться, норовил обмануть, но всё же Вэй Ин узнал, что Вэнь Нину можно вернуть разум, всё же у него получалось подчинить и удержать ожившую тьму. С помощью печати ему удалось очистить от тёмной энергии довольно значительный участок Луаньцзан, чтобы люди клана Вэнь могли не бояться её, возделывать землю и строить дома. Поселение с каждым днём крепло и разрасталось. Вэй Ин, проходя по нему, всегда улыбался, краткие мгновения радости водой протекали сквозь пальцы, но он ценил их, старался прочувствовать, наполнить собственное сердце хоть ненадолго. Изредка Вэнь Цин навещала его в стенах дворца — приносила еду или разговаривала с братом, делилась новостями. Вэй Ин утратил счёт времени и лишь иногда с жалостью вспоминал, что вряд ли побывает теперь на свадьбе сестры. «Даже не узнаю, отступила её болезнь или нет, — размышлял он в ночные часы. — Не увижу её в красном». «Послушай меня, и ты сможешь, — убеждала между тем тьма, исподволь прокрадываясь в его мысли, — весь мир не посмеет тебе перечить». И тогда Вэй Ин вспоминал о Лань Чжане, и кожу пробивали бутоны, а боль заставляла голос мрака утихнуть. Тёмная ци, пристанищем которой стала Луаньцзан, словно в доказательство, покорилась Вэй Ину, сплелась в магические барьеры, сквозь которые нелегко было бы пробиться даже такому заклинателю, как Ванцзи, но и этот дар не убедил Усяня. Он отказывался от мира, который тьма жаждала подарить ему. Когда Цзян Чэн прошёл сквозь барьер невредимым, тьма нашептала Вэй Ину: «Послушай его. Ты узнаешь, что и он тебе больше не брат. Только я на твоей стороне». Поначалу он не хотел этому верить. *** Цзян Чэн был в бешенстве, хоть и старался не показать этого, а ещё ему было страшно. Вэй Ин видел ярость и чуял этот страх, но понимал, что не сможет заглушить чувства, полыхающие в чужом сердце. Они беседовали уже больше часа, и только теперь Цзян Чэн начал наконец говорить о том, зачем на самом деле пришёл. Он не вспомнил о Яньли, не рассказал, какой будет её свадьба и когда она назначена. — В Башне Золотого карпа собирался совет кланов, — произносил он медленно, глядя в сторону. — Все они осуждали меня. — «Из-за тебя», — подсказывала тьма. — Чем Вэнь Нин теперь отличается от марионеток, с которыми нам пришлось сражаться? Ты хочешь пробудить его сознание? Это слишком трудное дело. — Но я не отступлюсь, — прервал его Вэй Ин. — Не отступишься? — тут Цзян Чэн всё-таки взорвался. — У тебя есть только один выход. Опередить совет кланов, прекратить всё это первым! — он кивнул в сторону укутанного в сеть с талисманами Вэнь Нина. — Пойдёшь со мной, выдашь людей, что живут здесь. Повинишься перед советом… — Шутишь? — горько усмехнулся Вэй Ин. — Для всех этих людей подобное — верная смерть. — В таком положении ты продолжаешь всё ещё заботиться о них?! — Цзян Чэн закричал. — Цзян Чэн! Вспомни, кто помогал нам, вспомни, кто передал тебе прах дяди и госпожи Юй! — не сдержался и Вэй Ин. — Послушай себя и забери свои слова назад. «Есть ещё один путь, возьми печать и используй её, — украдчиво предложила тьма. — Я помогу тебе, я научу тебя, я заставлю исчезнуть проклятье, что тебя пожирает. Я верну тебе силы, заменю собой Золотое ядро. Только согласись, Вэй Усянь». — Вэй Усянь! — резкий голос Цзян Чэна отразился от каменного купола. В коридорах завыл ветер, затрепетали листки талисманов. — Да, они спасли нас, но сейчас остатки клана Вэнь стали мишенью всеобщего осуждения. Защищая их, ты бросаешь вызов всему свету. Ты станешь всеобщим врагом, никто не заступится за них, никто не заступится и за тебя. — Я не нуждаюсь в том, чтобы кто-то заступался за меня, — тихо ответил на это Вэй Ин. Он ощутил, как темнота, будто покинув его собственное сердце, встала за его спиной. Видел ли её Цзян Чэн, почувствовал ли, но он отступил на шаг и тут же извлёк меч из ножен. — Если ты не можешь пойти на это, то я справлюсь сам, — Цзян Чэн размахнулся, но Вэй Ин с лёгкостью перехватил меч. Он сжал лезвие, выступила кровь, и темнота тут же собрала её, будто у неё был горячий чёрный язык. Цзян Чэн в ужасе отпрянул и размахнулся Цзыдянем, но тьма перехватила сияющую плеть, заставив его ещё раз отступить. — Пока ты на стороне четырёх кланов, — заговорил снова Цзян Чэн, — ты остаёшься героем и бесстрашным храбрецом. А посмеешь выступить против, и тебя признают безумцем, приверженцем тёмного пути. Тебе не стать свободным. История не знает таких примеров. «Пойдём со мной, и ты будешь первым», — тут же пообещала тьма, она словно обнимала его за плечи, демонстрируя, как может позаботиться о нём, когда все остальные отвергли. Вэй Ин молчал. — Как ты не понимаешь… — теперь в голосе Цзян Чэна слышалась горечь. — Если ты будешь упорствовать и защищать их, я уже не смогу защитить тебя самого. — Не сможешь, так и забудь об этом, — собственный голос Вэй Ин не узнал, так глухо он прозвучал. — Назови меня предателем. И пусть с этого дня всё, что натворит Вэй Усянь, никак не касается клана Цзян. — Что ж, назначим битву, — Цзян Чэн прошёл мимо него, намеренно задев плечом. *** Вэй Ин плохо запомнил сражение. Он положился на флейту, и тьма повиновалась, нежно оберегала, не давая Цзян Чэну поразить его мечом. Однако один момент накрепко врезался в память. Они стояли друг напротив друга, внизу расстилалось ущелье. Тьма внутри, взбудораженная битвой, предложила: «Хочешь, я убью его?». «Нет, — мысленно ответил ей Вэй Ин. — Ты не посмеешь меня ослушаться». Тьма заворчала, и в следующий миг Цзян Чэн кинулся на него, а Вэй Ин вскинул флейту, чтобы отразить удар. Меч зацепил его, вспоров ткань ханьфу и взрезав плоть, алые капли тут же подхватила тьма, попутно укусив Цзян Чэна в плечо, да так, что рука у него бессильно повисла. «Я могла бы сожрать его целиком, и он бы не ранил тебя, — прошипела темнота недовольно. — Но я тебя послушалась». Вэй Ин знал, что она обманула, чтобы получить его крови, чтобы причинить ему боль. Цзян Чэн не оглянулся на него, уходя прочь по тропе. *** Месяц прошёл, и рана, оставленная Цзян Чэном, почти затянулась. Вэй Ин спустился в Илин, чтобы купить редиса или картофеля для посева, и случайно столкнулся в толпе с Лань Ванцзи. Тот шёл по улице, и ему вслед оборачивались девушки, однако, погружённый в себя, он будто бы ничего не замечал вокруг. Сначала Вэй Ин хотел окликнуть его, но тьма внутри уже шептала, предлагала подавить чужую волю, силой привести на Луаньцзан, и Вэй Ин замер, хоть больше всего ему хотелось поговорить, пусть даже всего мгновение. Пусть даже услышав что-то холодное и жестокое в ответ на приветствие. Он не мог отвести взгляд, и внезапно Лань Чжань поднял голову, и их глаза встретились. Запястья Вэй Ина тут же обожгло — цветы не заставили себя ждать. Лань Чжань замер, и толпе пришлось обходить его, он был словно светлый камень посреди бурлящего потока, и Вэй Ин никак не мог разобраться в выражении его глаз. «Ненавидит меня, подобно остальным? Сожалеет, что знаком со мной?» — гадал он. — Лань Чжань, — вырвалось у него, и ноги сами собой понесли к застывшему на улице Ванцзи. — Что ты делаешь здесь? — Ночная охота, — ответил тот коротко. — Вот как! — усмехнулся Вэй Ин. — Может, оставишь дела на минутку, пообедаем вместе? — Хорошо, — согласился Лань Чжань, и его взгляд опалил Вэй Ину кожу. Вэй Ин не рассчитывал на согласие, однако вскоре они сидели за столиком друг напротив друга. Лань Чжань безропотно заказал все закуски, которые назвал Вэй Ин, прибавил к ним пару бутылей вина, а себе взял только чай. — Ты совсем не изменился за всё это время, — сказал Вэй Ин, не зная, с чего начать. Сердце его билось неровно, а шрам будто загорелся — наверняка проклятые лепестки норовили пробиться сквозь кожу. — На кого решил поохотиться здесь? Я отлично знаю эти места. Лань Чжань на мгновение опустил взгляд, и Вэй Ин удивлённо поднял брови. — Ты совсем не на Ночную охоту сюда прибыл, так? Неужели пришёл из-за меня? — последнее он сказал в шутку, и холодный взгляд Лань Чжаня в мгновение остудил крохотный огонёк надежды. — Конечно, нет… — он подхватил бутыль с вином и сделал глоток, не ощутив вкуса. — Хотел бы я пригласить тебя в гости, но если ты снова начнёшь говорить про игру на цине и успокоение духа, то мне это незачем. Не нужно меня спасать. — Вэй Ин, — прервал молчание Лань Чжань, и от того, как звучал его голос, Вэй Ин вздрогнул. — Ладно тебе, Лань Чжань, — перебил он. — Давно я не видел знакомого, который бы согласился пообедать со мной, а не стремился бы скрыться как можно скорее. Так и со скуки можно умереть. Расскажи мне лучше, что происходит в мире? — Брачный союз, — тихо ответил Лань Чжань. — Между кланом Ланьлин Цзинь и кланом Юньмэн Цзян. — А я думал, что… — Вэй Ин сжал горлышко бутыли с вином. — Думал, что это уже случилось. Что ж… Я не смогу даже поздравить ши… деву Цзян, ведь Цзян Чэн объявил меня предателем на весь мир. Лань Чжань снова посмотрел вниз, точно испытывал вину за это. Впрочем, Вэй Ин тут же отмахнулся от подобных мыслей. Безгрешный Ханьгуан-цзюнь не мог бы испытывать ничего подобного. — Вэй Ин, — вновь начал говорить Лань Чжань, но в этот момент загорелся талисман — Вэй Ин выхватил его из-за полы ханьфу и тут же поднялся. — Извини, Лань Чжань, на Луаньцзан что-то случилось, — он бросился бежать, но Лань Чжань догнал его и преградил путь Бичэнем. — Отчего ты не встанешь на меч? — Я… — Вэй Ин отвёл взгляд. — Забыл его. Лань Чжань словно хотел что-то предложить, но Вэй Ин не позволил ему продолжить, кинувшись вперёд так быстро, как только мог. Он знал, что произошло — тьма расшалилась, воспользовавшись тем, что его чувства пришли в беспорядок. *** Когда они вбежали в поселение, тёмная ци была повсюду, она сбивала с ног людей и творила прочие бесчинства. Вэй Ин запустил несколько заклинаний, а затем мысленно обратился к Тигриной печати и усмирил оживший мрак. — Что здесь произошло? — окликнул он пытающихся подняться на ноги домочадцев Вэнь Цин. — А-Нин… А-Нин проснулся, — проговорил четвёртый дядюшка. Тут же издали послышался крик, и Вэй Ин помчался на звук, надеясь, что Вэнь Нин не успел никому навредить. «Это ты? — обратился Вэй Ин к тьме. — Что ты задумала?» «Отчего бы мне не поиграть в твои игрушки? — ревниво отвечала темнота. — Пока ты увлечён тем, кто не ответит на твои чувства, я развлекусь, отчего же нет?» Вэй Ин ощутил, что защитный барьер упал. Тут же он увидел и Вэнь Нина — окутанный потоками мрака, тот отправился в сторону Илина. — Я пытался вернуть ему разум, но пока что этого не случилось. Ничто его не остановит, нельзя позволить ему выйти за пределы Луаньцзан, — бросил Вэй Ин Лань Чжаню. Он не просил о помощи, скорее, думал, что тот уйдёт, оставив его разбираться с проблемой в одиночку, но Лань Чжань призвал гуцинь. Вэй Ин не знал мелодии, которую начал играть Ванцзи, но от неё Вэнь Нин остановился, и появилось время восстановить защитные заклинания. Пока звучал гуцинь, Вэнь Нин покачивался, уставившись прямо перед собой, а тьма, окружившая его, постепенно отступала, растворялась, как исчезает в небе горький дым костра. Что бы там ни делал Лань Чжань, он не желал навредить Вэнь Нину, и когда последним ударом по струнам к нему устремилась светлая ци, Вэй Ин удивлённо вздрогнул. Вэнь Нин постоял несколько мгновений, а затем открыл глаза, и они уже не были белыми, подёрнутыми слепотой марионеток. — А-Нин, — раздался голос Вэнь Цин. Лань Чжань спрыгнул со скалы и остановился рядом с Вэй Ином. Он уже хотел подойти ближе и проверить Вэнь Нина, но Вэй Ин остановил его. — Погоди. — Гос… подин Вэй?.. — с трудом произнёс Вэнь Нин в тот же миг, чуть подняв голову. — А-Нин… — дрогнул голос Вэнь Цин. — Сес… тра?.. — и он с трудом повернулся. Вэй Ин вздохнул. Он не мог сказать с уверенностью, его ли талисманы помогли, или это Лань Чжань и новые техники игры на цине смогли вернуть Вэнь Нину разум, но как бы там ни было, он был благодарен Лань Чжаню за то, что тот остался рядом. Однако Лань Чжань сам решил поставить точку: — У тебя получилось, — сказал он. — Помнишь ведь, я держу слово, — усмехнулся Вэй Ин в ответ. — Ну раз уж ты пришёл, останешься ненадолго с нами? Лань Чжань коротко кивнул. Пока они шли ко дворцу Усмирения Демона, Вэй Ин старался выбросить из головы тоскливые мысли. Но Лань Чжань по большей части не смотрел на него, и вскоре тьма предположила: «Вежливость и три тысячи правил — вот и всё, что держит его здесь. Он не посмел отказать тебе, но совершенно не желает быть рядом». — Наверное, ты слышал, что это место называют дворцом Усмирения демона, — заговорил Вэй Ин, лишь бы заглушить неприятный голос. — Но никто не знает на самом деле, какой смысл вложен в это название мной. — Какой же? — послушно откликнулся Лань Чжань. — Здесь мой дом… — помедлил Вэй Ин. — Разве место, где демон лежит и спит на земле, не является местом его усмирения? По-моему, название отлично подходит. Глаза Лань Чжаня чуть расширились, но он ничего на это не сказал. «Протяни мне руку, раз уже назвался демоном, — снова предложила тьма. — Вэй Усянь, весь мир будет твоим». Он показывал Лань Чжаню кровавый пруд, рассказывал о своих техниках, но старался больше не встречаться с ним взглядом. И когда Ванцзи вспомнил о контроле над печатью, отвернулся, сделав голос беззаботным и радостным: — Конечно, я способен удержать контроль, Лань Чжань. — Хочешь всю жизнь провести вот так?.. — спросил Ванцзи, но Вэй Ин не нашёл, что ему ответить. Только сердце болезненно сжалось. Уже провожая Лань Чжаня с горы — магический барьер был восстановлен, и теперь ему могла грозить опасность — Вэй Ин вспомнил об этом вопросе и задал встречный: — Скажи, разве у меня есть иной выбор? Отказаться от собственного пути? Отдать печать? И что тогда станет с людьми на горе? Я не могу бросить их. И знаю, — он посмотрел на спокойное лицо Лань Чжаня, — будь на моём месте ты, то тоже не смог бы. Кто позволит мне защитить тех, кого я желаю защитить? — Лань Чжань молчал, и Вэй Ин отвернулся, чувствуя, как лепестки прорастают вновь. — Благодарю, что составил мне компанию сегодня. Лань Чжань кивком попрощался с ним и пошёл прочь. Вэй Ин сжал зубы, ощущая, как крупные бутоны вырываются прямиком из шеи. Хорошо, что сумрак уже окутывал всё вокруг, некому было рассмотреть его тревожные чувства. *** В ночи горели красные фонари, и Вэй Ин замедлил шаг. Из темноты выступила Вэнь Цин и мягко улыбнулась ему. — Пойдём скорее, — сказала она. — Сегодня у нас праздник, и все хотели бы поесть с тобой. — Какой же праздник без вина, — заупрямился Вэй Ин, чтобы за шуткой спрятать собственное отчаяние. — У нас есть вино, четвёртый дядюшка умеет его готовить, — Вэнь Цин взяла его за локоть и повела к остальным. — Он как раз хотел, чтобы ты попробовал, что получилось. Уступив ей, Вэй Ин на несколько часов отдался искренней радости — домочадцы Вэнь Цин праздновали возвращение Вэнь Нина, словно вместе с этим отступили прочие тревоги. Захмелевший, Вэй Ин и не заметил, когда все вокруг уснули. Только Вэнь Цин неспешно убирала со столов. — Эй, Вэнь Цин, — позвал он. — У меня кончилось вино. — Тебе достаточно, — отозвалась она. — Ты слишком много пьёшь. — Ну же, налей ещё чашку. Помнишь, как говорится? Отдам всю славу после смерти за чашу вина при жизни. Качнув головой, Вэнь Цин всё же поддалась его уговорам. Однако на этот раз вино показалось кислым — вкус изменился из-за воспоминаний. — Знаешь, как я познакомился с Лань Чжанем? — сказал Вэй Ин, не в силах держать горечь в себе. — Купил пару бутылок «Улыбки Императора» и пытался пронести их в Облачные Глубины. Видела бы ты лицо Лань Чжаня в этот момент. — Вэй Ин, — пальцы Вэнь Цин мягко коснулись его запястья, — отчего ты не сказал ему? Из-под кожи показались лепестки, и Вэй Ин допил остаток вина одним глотком. — Какой в этом смысл? Он всё равно не остался бы рядом. *** Вэй Ин не надеялся увидеть Яньли, и оставшиеся до свадьбы дни тосковал всё сильнее. Вэнь Цин, заподозрив, что его снедает горечь, отправила его развеяться — на рынок с Вэнь Нином, чтобы продать урожай редиса. Поначалу гомон толпы действительно заставил Вэй Ина улыбнуться, но внезапно среди спешащих прохожих он заметил Цзян Чэна. Не зная, то ли скрыться как можно скорее, то ли узнать, зачем тот всё же прибыл в Илин, Вэй Ин замер, и Цзян Чэн тут же его заметил. Он чуть кивнул, и Вэй Ин со вздохом отправился следом. «Раз уж не стал нападать сразу, значит, хочет поговорить, — решил он для себя. — К тому же Вэнь Нин сумеет защитить меня». Однако стоило ему шагнуть в просторный двор, как Цзян Чэн запер за ним ворота, не пропустив Вэнь Нина внутрь. Впрочем, Вэй Ин и думать об этом забыл, увидев силуэт впереди. — Шицзе? — спросил он, а сердце забилось быстрее. Яньли сбросила с головы капюшон чёрного плаща, а затем развязала завязки, позволив тяжёлой ткани мягко опуститься на плиты двора. Она была в свадебном одеянии, красное ей удивительно шло, легчайчая золотистая накидка делала её ещё стройнее. — Я знала, что ты хотел бы увидеть меня в этот день, — начала она, нежно улыбнувшись. — И мне нужно кое-что сказать тебе… А-Чэн? Цзян Чэн нахмурился, но послушно отошёл в дальний конец двора. Яньли же, напротив, подступила ближе, провела кончиками пальцев по скуле Вэй Ина, как делала в детстве. — Ты похудел, — укорила она. — Никто не умеет так готовить суп, как ты, — виновато улыбнулся Вэй Ин. Он так боялся, что встреча сейчас же закончится или вовсе ему привиделась, что едва не забыл дышать. — А-Сянь, — Яньли наклонила голову, и длинные серьги её качнулись, мелодично звякнув. — Наша болезнь излечима. Ты должен рассказать о своих чувствах, и тогда… Он поймёт тебя, А-Сянь. — Счастлив за тебя, шицзе, — поймал её ладони Вэй Ин. — Разрешишь мне назвать своего первенца?.. — Конечно, — уступила она. Вэй Ин улыбнулся беззаботно и радостно, пряча глубоко внутри нестерпимую боль. Он не сомневался в том, что чистое сердце сестры кто-то непременно полюбит, кто-то оценит её и излечит от болезни Цветочной девы, но думать, что Лань Чжань хоть когда-нибудь сумеет принять его… Нет, Вэй Ин не питал глупых надежд.