Ангелы

***

      Вэй Ин уже заканчивал свой бесконечный монолог, к чести, не требуя в нем активного вмешательства, главное - слушать и иногда кивать, что кто-то из присутствующих все еще собственно присутствует рядом с ним. Сун Ланя просто угораздило спросить, как он провел свой отпуск вместе с Лань Ван Цзи, а Вэй У Сянь принялся рассказывать о каждом дне их путешествия.       Возможно, Сун Лань немного завидовал супругам, которые только недавно вернулись из Гу Су, навестив всех родственников из семьи Лань. Сам Сун Цзычэнь не выбирался за пределы города, поскольку не видел в этом необходимости и не имел, чаще всего, возможности. Он привык проводить будние дни в строгой обстановке на работе и скучные выходные в стенах своей квартиры.       Втроем они неторопливо шли по городскому парку, который делила небольшая река. Вокруг пока что стыдливо начинала цвести осень, зажигая своим пламенем те или иные кроны деревьев, хотя газоны оставались такими же свежими, зелеными. По ним ходили местные, выгуливая собак или совершая пробежку, и немногочисленные приезжие, стараясь запечатлеть каждый миг полудня. Ранняя осень была уже достаточно холодной, но солнце по-прежнему старалось показать свою ласку, кутая парк в шелковые нити золота.       Сун Лань не особо любил солнечную погоду, белые блики отражались в его зрачках искрами, отзываясь болью. Мужчина вжал шею в плечи, пряча руки в глубоких карманах новой кожаной куртки и блуждая ленивым взглядом по безмятежной глади воды. Краем уха он улавливал голос Вэй У Сяня, который время от времени менял интонацию и высоту в зависимости от настроения рассказа и разрозненных мыслей, коими был полон ум юноши. К нему изредка примешивались короткие фразы, принадлежавшие Лань Ван Цзи.       В своих мыслях Сун Лань даже не заметил, как в его руках оказался стаканчик кофе. Он только успел уловить шаловливую улыбку, когда неожиданно тяжелый удар под колени выбил из него весь дух. Небо перевернулось стремительно, густая зелень на поверку оказалась не такой мягкой, как казалась до того, как мужчина с глухим стуком упал на спину.       Тепло от разлившегося по одежде напитка сменилось прохладой легкого ветерка. Пустой бумажный стаканчик откатился в сторону, когда Сун Лань с помощью Лань Ван Цзи принял более-менее вертикальное положение, сев на газоне. Одежда оказалась испорчена, и виной всему оказался радостный лабрадор, носившийся между пешеходами с заливистым тявканьем. В пасти он сжимал конец поводка, очевидно, вырвав его из рук нерасторопного хозяина. Золотистый блеск лоснившейся шерсти привлекал внимание, висячие уши болтались при беге, выглядя довольно уморительно. Пес чувствовал свободу и наслаждался ею, заигрывающе приближаясь к людям и тут же отскакивая от их рук, не переставая вилять хвостом.       Сун Лань даже на мгновение забылся, наблюдая за этим существом, что повалило его на землю. Он любил собак, а эта была такой ухоженной и изящной, но все-таки это не меняло того, что произошло. Хотелось все высказать владельцу.       Знакомый смех Вэй Ина раздался неподалеку, юноша едва ли не согнулся пополам, обхватив себя руками.       - Сун Цзычэнь, тебя уложил на лопатки Сникерс!       - Ну, вообще-то Хэппи, - беззлобно поправил человек, которого Вэй У Сянь без особой стеснительности тащил за собой. Он улыбался, чуть тонко и неуловимо - морок на розовых губах. Легкие черты лица на светлом лице казались еще мягче, эфемернее, выделяя на своем фоне черные ресницы и темные волосы, затянутые в невысокий хвост, которые ласково перебирал ветер.       Сун Лань нахмурил брови, поглядывая снизу вверх на незнакомца, глаза которого скрывали темные очки. Он продолжал улыбаться и смотреть куда-то в сторону, будто думая о чем-то своем. Статность и неожиданная невесомость сочеталась в облике этого человека, придавая ему элегантный, слегка высокомерный вид.       - Так это Ваша собака…       В голосе Сун Ланя послышалось явное обвинение и сдерживаемая угроза, предвещающая повышение голоса. Но несмотря на собственный угрюмый и порой грозный вид, мужчина не любил и не собирался скандалить, хотя из горла против воли вырвались резкие слова.       - Нужно лучше следить за своим псом.       Его глаза все еще были направлены в сторону странного человека, потому он заметил, как дрогнули вытянутые губы, сменяясь на мгновение траурным изгибом, полным смирения и какой-то тоски. Но всего миг, и темные брови человека скользнули вверх, а сам он сделал шаг вперед, немного неуверенный, но все же стремительный, опустившись на одно колено перед Сун Ланем.       - Так Вэй Ин не шутил! Хэппи Вас сбил! Я прошу прощения!       За темными очками не было видно глаз, но выражение лица, будто светившегося от осенних лучей, было растерянным. И все-таки в уголках этих губ, едва-едва вздернутых вверх, виднелась легкая усмешка. Добрая, наивная. Сун Ланю показалось, чтобы ни случалось с этим человеком, он всегда принимал события безропотно и смиренно, заражая этими чувствами других.       Это немного раздражало. Сун Лань был смущен.       К нему потянулись красивые светлые руки, выглядывающие из-под рукавов серого пальто. Слегка запылившиеся манжеты ничуть не умаляли аккуратного вида человека, а его длинные пальцы, коснувшиеся предплечья Сун Ланя будто невзначай, были сродни тонкому крылу, задевшему зерцало воды. Узкие подушечки невесомо и стремительно скользнули по локтю и предплечью, словно изучая тактильно, внимательно, вникая даже глубже, чем можно было узнать при словах или взгляде.       - Сун Лань, - Вэй Ин с ухмылкой шагнул ближе к нему, у его ног вился, бесконечно виляя хвостом, пес, преданно заглядывая в лица всех присутствующих и находя в этом свое счастье: - Это мой друг с института. Я тебе рассказывал. Сяо Синчень. Сяо Синчень, перед тобой Сун Лань, тоже мой хороший друг.       Сяо Синчень солнечно улыбнулся.

***

      По-хорошему, Сун Ланю следовало отправиться домой, чтобы, как минимум, переодеться, прежде чем идти куда-то еще. Но с Вэй Ином чаще всего было бесполезно спорить. Именно поэтому они направились в гости к Сяо Синченю. Да, Вэй У Сянь все также без намека на скромность позвал всех не в свой дом, а в дом своего друга. И либо Сяо Синчень всегда был рад посетителям, либо также не мог сопротивляться великодушию этого человека, и, подозвав собаку, повел их из парка в сторону жилых домов.       Вэй Ин рассказывал о Сяо Синчене. Вообще, он рассказывал о многих своих друзьях и знакомых, но отдельной темой всегда стояло это имя. В каждом слове, которым он описывал жизнь своего друга, четко прослеживалось уважение и очень трогательная, почти трепетная забота.       Сяо Синчень являлся сокурсником Вэй У Сяня в их студенческие годы, когда неожиданно ослеп. Что было причиной, к сожалению, никто не знал. В один день молодой врач, подающий большие надежды, не смог увидеть ничего, кроме вязкой черноты.       Прошло уже несколько лет, студенческие друзья один за другим размылись в действительности, а цвета в воспоминаниях померкли. Вэй Ин оставался рядом, терпеливо стараясь напомнить то, каким бывало небо на улице или деревья под окном. Он оставался с Сяо Синченем, когда тому казалось, что он видит какие-то вещи или свет, млел в надежде, как вспыхнувший уголек в костре, а потом к нему приходило осознание, что это лишь страдающий мозг от скуки подбрасывал жестокие картинки собственному хозяину.       Сун Лань шел рядом с Сяо Синченем и вспоминал те брошенные слова в парке. Его учили строгости и контролю, знать цену каждому действию или жесту, но досада взяла вверх.       Он испытывал стыд. Он испытывал замешательство.       На этом светлом лице, обрамленном черной линией волос, цвела простая и бесконечная благосклонность. Сяо Синчень улыбался, то почти незаметно, словно украдкой, давая лишь хрупкий намек, наваждение улыбки, то раскрывал губы широко, обнажая десны, смеялся, немного более скромно, чем Вэй Ин, но очень похоже.       Хэппи, которого Вэй У Сянь принципиально звал Сникерсом (поясняя имя подходящей к активному характеру собаки фразой “Не тормози. Сникерсни”), вел своего хозяина к дому, как и полагалось собаке-поводырю, ни на что не реагируя. Разве что только украдкой поглядывая на гостей, с которых он собирался стребовать все возможные обнимашки и поиграть в свои любимые игры.       Квартира Сяо Синченя богато полнилась светом и пространством. И все же в каждую стену и угол давно въедлсь невыводимое пятно аскетичности и холодности. Сяо Синчень был слеп, и для него стены оставались просто стенами, как и комнаты - просто местом, сменявшим другое. В одном он спал, во втором обедал или слушал радио, расчесывая пса, в третьем мылся. Зато для лабрадора дом являлся таким же местом его работы, как и улица. Он заботился не только о своем хозяине, но и о гостях, следуя за ними по пятам, радостно гавкая и виляя хвостом, когда чесали между ушей.       Сун Лань, улучив возможность, привел в порядок свою новую куртку. Рубашка оказалась не так сильно испачкана, потому он парой быстрых движений растер кофейные следы и поспешил на кухню.       - Сяо Синчень, давай я заварю чай? - Вэй Ин старался отнять у хозяина дома банку с чаем.       Лань Ван Цзи покорно сидел за столом, просто ожидая, когда активность его супруга ослабнет, чтобы устроить его рядом с собой.       - Не стоит волноваться, Вэй Ин. Ты знаешь, я могу это сделать сам.       Вэй Ин правда знал, как и Лань Ван Цзи. Только для Сун Ланя было в новинку, а потому он с приоткрытым ртом смотрел, как рука ловко подхватила чайник, как пальцы другой руки замерли над провалом заварочного, улавливая жар, исходящий от наливаемого кипятка, как губы почти бесшумно двигались, отсчитывая при ходьбе количество шагов от одной точки до другой. Жизнь слепого текла в своем порядке, непривычном, но призванном помочь хозяину. Сун Лань не мог не почувствовать восхищения, которое четко поселилось в нем.       Внешняя утонченность облегала фигуру Сяо Синченя, делая ее невесомой, а тонкая, наполненная радушием и ровной любовью ко всем улыбка придавала обманчивую слабость, беззащитность, однако внутри него был твердый стержень, который позволял мужчине оставаться сильным и чутким.       Вэй Ин, казалось, сдался в своих попытках помочь, но все равно не собирался униматься, когда подхватил Сун Ланя под локоть и повел в гостиную.       - Лань Ван Цзи и я приходим к Сяо Синченю пару раз в неделю, чтобы помочь с уборкой квартиры или готовкой. Хотя он научился делать самостоятельно многие вещи. Но не все...       В голосе Вэй Ина скользило довольство, сам же он задорно улыбался. В просторной комнате, наполненной золотисто-белыми столбами света, пробивавшегося через окна, казалось, все точно было на своих местах. По стенам располагались шкафы и полки, комод, разные вещи, которые имели свой порядок, чтобы владелец мог их быстро отыскать и при необходимости воспользоваться. В углу стоял большой и простой музыкальный центр. Сяо Синчень любил музыку. А еще книги. Их было много.       В центре гостиной стоял мягкий диван с журнальным столиком, на котором стояла почти нетронутая чашка. Такая же была на комоде и две на подоконнике, на полке и у стены. Их было много, самых разных. И все они были потеряны своим владельцем.       - Сяо Синчень теряет чашки в собственном доме. Помню, однажды мы пришли, а он собирался пить чай из пиалы, потому что не мог найти ни одной кружки!       Вэй Ин рассмеялся беззлобно, подхватив чашки со всех видимых мест, сколько мог удержать в руке. Чай в них уже давно остыл.       Вэй Ин еще много говорил, вытирал кое-где влажной тряпкой легкий накат пыли и чайные кольца. Сун Лань слушал, изучал дом, ощущая, как медленно на плечи ложится спокойствие. Здесь все равно было уютно. С кухни мягко тянулся аромат протертой смородины, заброшенной в густеющий чай, сплетаясь с обычными запахами квартиры.       - Я думаю, что вы подружитесь. Сяо Синчень хотел бы основать при больнице школу, где такие же, как он, дети смогли бы учиться, найти свое место.       Сун Лань на мгновение замер, слушая своего друга. Да, он знал, что это такое... Это были его мечты.       Он хотел сделать этот мир лучше.       Сун Лань рос в обычном приюте при городском храме, не зная, что такое родители, семья, собственный дом или комната. В школьное время Сун Лань вынужден был заботиться также о брошенных и искалеченных детях, где четко прослеживалась эта невероятная разница, ощущавшаяся психологически, но оставлявшая физические следы. Драки возникали не только за еду, игрушки, но и за тихий угол, внимание старших. Многие из тех, кого он знал, с кем рос, просто исчезли из его жизни - умерли или пропали. Их было много, но практически никто не смог чего-то добиться.       Именно поэтому Сун Лань много лет мечтал о том, чтобы дети, каким он был когда-то и за которыми ухаживал, могли найти свой путь, свое место. Для этого им нужно было какое-то пристанище, где бы они могли быть наравне, не хуже и не лучше, где бы таланты воспитывались, где бы превыше всего ставили помощь друг другу, потенциал, стремления.       Вэй Ин всегда умел держать секреты, правда, с одной оговоркой - если считал, что они должны были оставаться невысказанными. С Сяо Синченем это никогда не работало, потому что его слова были не тайной, а всего лишь простодушной скромностью. В конечном итоге мужчине некоторое время пришлось простоять в одиночестве в другой комнате, стараясь скрыть свое смущение, когда Сун Лань за мытьем забытой посуды прямо спросил его о школе и мечтах. Он никогда не умел петлять, не замечал намеков от других, потому ему сначала пришлось извиняться из-за такой откровенности, а после Сун Лань с молчаливым благоговением внимал рассказам нового знакомого, как он часто посещал больницу, где старался помочь детям, играл с ними, рассказывал истории, как сами воспитанники помогали ему с его утратой.       - Я давно там не был, - голос наполняла осторожность и какое-то эхо печали. Такие посещения не были праздными. Тяжело видеть детей, которые по большей части одиноки со своей болезнью. Но Сун Лань обманул бы себя, если бы не признал, что горел желанием помогать, сделать что-то полезное для тех, кто в этом нуждался.       - Могу пригласить в следующий раз, - глаза Сяо Синченя ничего не видели. Они были полны сияющего льда и размытой в нем черноты. Но они отражали ласку и необыкновенное доверие, сплетенное из понимания и надежды. Сун Лань опустил глаза на неожиданно протянутую в его сторону ладонь - длинную и узкую, словно созданную держать рукоять меча, направленного на защиту.       Он коснулся ее, аккуратно, песпешно, забирая в свою жаркую руку. Он не заметил, как улыбнулся, глядя неотрывно в сияющие глаза.       - С удовольствием.       - Вы больше не жалеете о происшествии в парке?       - Нет. Я все равно не люблю кофе.       Сяо Синчень рассмеялся тихо, прикрывая розовые губы ладонью. Сун Лань очарованно подумал, что ему хотелось бы слышать этот голос чаще.