Кровный ритуал

С тех пор, как Гарри совершил свою задумку, он ходил со странными чувствами. Очень волновался и ждал едва ли не каждую минуту подозрения супруга. В то же время омега был невероятно счастливым, узнав через пару дней в Мунго, что зачатие прошло успешно. Тесты он провёл сам, исключая возможность узнать правду кому-либо даже на работе. Акушера он выберет себе позже. Из неприятного было одно — тошнота. И она навещала Гарри только утром, когда Том уходил на работу. Вечером же всё было нормально — лёгкая и чуть усталая улыбка после дежурства, вкусный ужин, мирные ночные посиделки за болтовнёй и любящие объятья. Оживление пошло через месяц. Том подолгу зависал, не сразу вникал в суть разговора с Гарри, и хмурился от непонимания. Омега готов был его подтолкнуть, изведясь от нетерпения, но не пришлось — супруг сам спросил в один из вечеров после ужина: — Гарри, ты как врач, проведи диагностику и выясни, что не так с моим состоянием. Я чувствую странное в себе, но никак не могу выявить слабый источник боли. — Не переживай, родной, всё в порядке, — заверил его омега, дожевав кусочек огурца и набрав в грудь воздуха, чтобы сразу ошарашить мужа. — Я жду ребёнка. Это стандартное гормональное недомогание. Через недельку пройдёт. — Ты ждёшь… ЧТО?! — несдержанно выкрикнул, впервые показывая столь сильные эмоции растерянности и страха. Кожа и без того бледная, не хватало солнечных ванн, стала ещё бледнее. Мужчина пошатнулся на месте. Гарри одним отточенным жестом наколдовал маленький тихий ураганчик из нюхательной соли, мокрой тряпочки, стакана воды и веточки валерианы. — Милый, успокойся. Попей. Да, у нас с тобой будет хороший и здоровый малыш. Хочешь соли? — Какой соли, Гарри?! — Том выпрямился, придя, наконец, в себя после шока, и со злостью взглянул на супруга. — Когда ты успел забеременеть?! Мы всегда предохраняемся! — Месяц назад, — омега сохранял каменное спокойствие, а потом и вовсе довольно улыбнулся. — Это было прекрасно. — Назови мне точную дату! — едва не прорычал Том, оказавшись с омегой в сильной близости, и только любовь к нему, напополам с нежеланием чувствовать на себе неприятные последствия, остановили в желании схватить за шею и прижать к стене. — Четырнадцатого ноября. Лунная фаза, растущая во второй четверти, в знаке Плутона, раз тебе так интересно, — ехидно улыбаясь, ответил супруг. Он знал, каким бывает его муж в гневе, но совершенно не боялся. В голове альфы начал воспроизводиться анализ. С его феноменальной памятью, не сложно отыскать дату по воспоминаниям, при этом не прибегая к магии. Гарри любил в такие моменты смотреть на него. Вот только он знал, что Том ничего не найдёт, кроме обычного семейного ужина. Стало даже интересно, как он отреагирует. — В тот день я сильно устал и уснул сразу же, как дождался тебя в постели, — наконец заговорил альфа, продолжая хмуриться. — Объясни мне, Гарри, когда же это случилось, если не вечером? — Когда ты сладко спал. Тот вкус утки был не совсем из-за горчицы. Переварить такое было не просто. Пауза, взятая мужчиной, была вполне естественной. Но когда он вновь заговорил, у Гарри пошли мурашки по коже, это и пугало слегка, и возбуждало: — Ты что же, изнасиловал меня? — Это как посмотреть. На самом деле, ты был таким соблазнительным и просящим… искушал войти в тебя, — мурлыкнул Гарри и ласково укусил за ухо. — Но не переживай, я остался в классической роли. — Гарри, это не шутки, — несмотря на явное удовольствие от игрищ супруга, и от ощущений на фоне, Том выглядел серьезным и отстранил от себя омегу, держа за плечи. — Ты зачал ребёнка, прекрасно зная, что я против. Ты лишил меня сознания и использовал мое тело! Мы не можем иметь ребенка, связанные кровью. Тебе напомнить, что мы братья? — Том, — Гарри позволил себе добавить строгости в голос, несмотря на уязвимое положение. — Ты меня сейчас оскорбляешь. Во-первых, я прекрасно помню, что мы братья. А, во-вторых, ты думаешь, я пошёл бы на такое, не проведя сперва кучу самых разных диагностик и не убедившись, что ребёнок будет здоровым? М? Я похож на легкомысленного? — Нет, — поник альфа. Вот уж в этом он попрекнуть никак не мог. С возрастом Гарри стал относится ко всему с особой осторожностью и предусмотрительностью. Что нельзя было сказать о юных годах. — То-то же, — припечатал омега, а после сменил гнев на милость и стал массировать широкие плечи. — Что касается твоих возражений, я напомню о том, что ритуал ты тоже провёл не только без моего участия, но и согласия. Я тоже был против. Ты меня послушал? Нет, милый мой, ты сделал так, как хотел сам. А теперь я хочу ребёнка, поэтому тоже сделал всё сам. Все риски просчитаны. Вот уж что ожидать стоило, но Том не стал, так это ритуал. И ведь как ситуация оказалась схожа… Альфа поднял взгляд несчастного человека. — Мне переживать роды вместе с тобой. — Милый, ты, конечно, очень сладкий, но ведь не сахарный. Значит не растаешь, — Гарри с улыбкой запечатлел короткий поцелуй на губах любимого. — Ты взрослый и сильный альфа, выдержишь. В плане беременности, и уж тем более родов, все альфы, как дети малые. Том это признавал, и не хотел в этом участвовать. Не хотел испытывать ужас на протяжении девяти месяцев и в самый последний миг страдать несколько часов, давая, вместе с супругом, новую жизнь. Но его омежка, хрупкий и более слабый, был готов без колебаний, тогда как ему придётся куда тяжелее. Том будет ощущать только боль, а гормональные выбросы — нет. Гарри ожидало полное погружение. — Ещё кое-что. Через две недели, в среду, двадцать восьмого, я потащу тебя на УЗИ. Так что ничего не желаю слышать, освобождай этот день, как хочешь, — Гарри поставил перед фактом и снова поцеловал, и на сей раз Том ответил, обвив пока ещё тонкую талию руками и мягко прижимая к себе.

***

Свою «угрозу» притащить Тома на УЗИ, Гарри выполнил. — А вот и наш малыш, — горделиво сообщил Гарри, когда ему приставили машинку к животу. — Пока это маленький комочек, но он уже полон жизни. Посмотри только. Наш, родной. Глядя на тёмное пятнышко, Том не испытывал абсолютно ничего. Его злость утихла ещё в первый день, не считая коротких ворчаний по утрам, когда беспокоили лёгкие боли, а вот страх не отпускал — периодически стукал по мозгам, напоминая о том, что предстоит пережить. Неизбежное. Разве что лишить себя сознания. Глубоко и надолго. Так, чтобы боль не позволила проснуться. Но он тут же отгонял от себя трусливые мысли. Тошно становилось от одного лишь представления. Он всегда презирал трусов, и не хотел сам таким стать. — Угу, — сухо кивнул, глядя на монитор. В медицинском плане магический мир шёл почти в одну ногу с магловским. — Плод хорошо развивается, — сообщил врач. — Уже можно разглядеть пальчики. Гарри с удовольствием наблюдал за будущим малышом. То, о чём он так долго мечтал, через несколько месяцев осуществится. Больше он не будет с тоской смотреть на семейные пары с маленьким ребёнком. У него с Томом будет свой собственный малыш. И Гарри надеялся, что ребёнок унаследует всё самое лучшее от них. За реакцию мужа можно было не переживать. Когда малыш станет больше, и будет лучше видно его черты, Том ощутит наконец родство с ним. Нужно лишь подождать.

***

— Это невозможно терпеть! — прорычал Том, откидывая одеяло и принимая сидячую позу. Терпеть фантомные пинки в живот он устал. Запуская пальцы в волосы, мужчина с силой оттянул их, чтобы прервать ненастоящую боль настоящей. — Малыш толкается, свои ножки пробует, уймись, — Гарри вернулся из уборной. Ему доставалось сильнее. Ходить в туалет по несколько десятков раз в день невозможно утомляло. Заклинание увеличения размера давно было доведено до автоматизма. — На, пока, — подал мужу флакон зелья. — Я приготовил ещё, выпивай каждый день по флакону. Зелье имеет накопительный эффект. Тебе будет не так больно, когда у меня начнутся тренировочные схватки. — Это первый и последний ребенок, — в который раз предупредил Том, принимая зелье и выпивая без лишних вопросов. Гарри с улыбкой наблюдал за любимым. Он слышал уже не один раз о «первый и последний», но парадокс в том, что после первых родов, многие были готовы на вторые, спустя время. Но сейчас, видя, что муж на взводе, Гарри согласился, что это первый и последний. — Не подлизывайся, — пробурчал Том, чувствуя, как супруг прижимается к его боку и обхватывает двумя руками. — Ты против? — мурчал Гарри, не прекращая свои домогательства. Увы, на последних сроках не было возможности заняться любовью, а очень хотелось. Ответа никакого не последовало. Альфа лишь замер, позволяя себя и дальше лапать. А сам не отвечал. Но и не отталкивал. — Ну и вот, — продолжил мурчать Гарри. Животик мешал, а то бы он укусил Тома. — Приласкай меня, что ли, — наконец попросил омега. Страшно хотелось не только гладить самому, но и ощутить руки любимого на себе. — Хватит вить из меня верёвки, — вновь проворчал Том, поворачиваясь лицом к супругу и пересадил его, несмотря на лишние пару килограмм, к себе на колени. — Чего ты такой ворчун, милый? Репетируешь роль строгого отца? Молодец, — светлая улыбка словно освещала лицо омеги с хитрыми глазами. Вить верёвки из своего альфы — неотъемлемый талант каждого омеги. — Но сейчас я хочу немного ласки. — Кто-то должен воспитывать ребёнка должным образом. Ты его совсем разбалуешь, — проговорил тихо Том, обнимая и кладя руку на довольно большой живот, который полностью прикрывал мягкий свитер. Касаться его было одно удовольствие. — Только не перегибай палку со строгостью. Суровых родителей боятся, а не любят, — напомнил Гарри, расслабляясь от нежных рук. — Завтра утром пойду на процедуры. А ты вечером поможешь мне принять травяную ванну. — Как скажешь, — покорно отозвался альфа, продолжая гладить живот, и добавил вторую руку, забираясь под свитер. — И не переживай, тираном для ребёнка я не стану. От приятных касаний омега начал таять. Если бы не животик, он бы с удовольствием потёрся своими бёдрами. Влага в белье не стала бы неожиданностью, если бы не её количество и запах… — Воды отходят… — Ч-что? — дрожь просочилась в голос, показывая, как сильно обладатель шокирован и напуган. Он был не готов! — А теперь, пока ты не провалился в панику, возьми мою сумку с вещами и перенеси нас в больницу. Сейчас же, — Гарри сохранял твёрдость в голосе. Конечно, роды начались раньше запланированного, но не критично. Он не беспокоился. Акушеры на работе отвели ему отдельную палату ещё два дня назад. Умничку-мужа Гарри мысленно поблагодарил и поцеловал, когда тот отставил панику, собрался с духом и стал выполнять всё, что от него требовалось, к чему всё-таки заранее подготовился, просто морально был не готов первую минуту. И перенёс в Мунго без последствий. Первым делом, Гарри попросил врачей дать Тому сильное обезболивающее. Схватки уже начинались, а зелью нужно было ещё подействовать. — Родной, всё будет хорошо, — успокаивал Гарри не только мужа, но и себя, взобравшись на кушетку. — Да, — нервно улыбнулся альфа, взяв за руку. — Это будет первый случай, когда ребёнок один, но родили двое. Омега тихо хихикнул, несмотря на положение. Но в чём-то Том был прав — испытать родильные муки предстояло им обоим. Акушеры знали своё дело, берясь за скальпель уверенными руками. При виде режущего предмета, Том сглотнул и ощутил сильную хватку супруга. Так сжал, будто готов был сломать руку. И Том понимал его чувства… Им обоим испытывать эти пытки! Касание, а после и проникновение ножа, оказалось не болезненным, а скорее противным. От него вся брюшина будто занемела. И это гораздо лучше. Но чем сильнее делали надрез, тем омерзительнее было чувствовать и… слышать. Вдруг тяжесть, к которой Гарри привык за восемь с половиной месяцев, исчезла. Непривычная пустота стала слишком резкой. Но когда он увидел трепыхающееся крошечное тельце и услышал его голосок, на глаза навернулись слёзы. Они справились. — Дайте подержать… — Сперва взвесим и обмоем, а потом отдадим отцу. А тебя зашить надо, — сразу предупредил врач и сразу пресёк споры роженика. — Травматолог ты блестящий, но акушерство оставь нам. Спорить Гарри не стал. Он перевёл усталый взгляд в сторону супруга, и улыбнулся ему самой счастливой улыбкой, когда тот поднёс их руки, сцепленные в замок, к своему лицу и поцеловал пальцы Гарри. — Мы молодцы. Наш сын родился. — Да, родной. Ух, я устал… — бессилие затапливало со страшной скоростью. Хотелось просто заснуть на недельку. — Ничего страшного, сейчас тебя зашьём, дадим регенератор и можешь через пару дней уже идти. — Сколько его продержат здесь? — поинтересовался Том у колдомедика. — Ребёнка мы сейчас обследуем. Если всё будет хорошо — вы с ним можете покинуть больницу прямо сейчас. А роженик, не раньше, чем через сутки. А лучше неделю, чтобы внутренние органы восстанавливались под квалифицированным наблюдением. — Что скажешь? — обратился альфа теперь уже к супругу. Такие вопросы он не мог решать в одиночку. Но тот отключился и безмолвно лежал на кушетке, пока его зашивали и ставили капельницы. — Уснул, — Том прикрыл глаза, наклоняясь к нему ближе и касаясь его лба своим. — Хорошо, Гарри. Отдыхай. Оставьте ребёнка на осмотр, — обратился он уже к колдомедику, так и не отстранившись. — Я доверяю вам свою семью. — Отдышаться не успеете, как они домой вернутся, — улыбнулся акушер, обрезав нитку. — Мой вам совет, недельку-другую дайте ему полениться. Он девять месяцев работал без передышки. Девять месяцев. От одних только слов веяло масштабом того, как изменится их жизнь. Именно в этом малыше воплотилось всё то, к чему они стремились, все их выборы, сделанные в молодые годы. Но жизнь на этом не кончалась. Она обрела новый оттенок. И хотя Том раньше не желал ребёнка, теперь, успев ощутить на себе процесс родов, он понимал, что всё это время недооценивал чувство отцовства и желания омег построить семью с детишками. Получив собственное чадо, Том понял, что именно такое понимание семейного счастья является самым верным. Конец.