Мэри Сью

Сложная и тяжелая тема, запаситесь чаем! С лимонными дольками. И бренди. На всякий случай: Кэт считает величайшим достижением человеческой культуры германо-скандинавский эпос о Сигурде-Зигфриде, а там все умерли; Кэт начиная с первого прочтения «Гарри Поттера и Даров Смерти» в подростковом возрасте не понимала желающих особенно их количества «уползти» Снейпа, а в целом считает лучшей книгой серии «Орден Феникса» из-за смерти Сириуса и вопросов, которые она ставит; Кэт считает, что сожжение Королевской Гавани и убийство Дейнерис — единственное, ради чего «Игру Престолов» начиная с шестого, а может и с пятого, сезона вообще стоит смотреть. В общем, Кэт за страдания персонажей. Но только если они уместны и соблюдается мера. Короче, берегите себя и свои эдельвейсы! Как всегда, разбор идёт на примере или хороших произведений, или тех, в которых было хоть что-то хорошее, или хотя бы произведений с претензией на серьезность. Совсем ужасных примеров, наверняка, легион, но помнить их — не царское дело, извините.

Кто он и почему страдает?

Вот Вы говорите, царь, царь. А Вы думаете, МарьВасильна, нам, царям, легкo? Да ничегo подобногo! © Иван Васильевич меняет профессию

Суть этого персонажа в том, что он должен страдать. Его страдания сюжетно важны. Они могут вызывать ужас, сопереживание и катарсис, а могут выглядеть нарочито, пафосно и просто смешно. Во втором случае страдалец наверняка сьюшен. Более того, персонаж, который выделяется из серой массы своими несчастьями, вызывает подозрения в сьюшности — сьюшные персонажи часто сироты, их предают, не понимают их гениальности, они попадают в застенки Святой Инквизиции, Гестапо и НКВД в одном и том же произведении. Плюс сто к сьюшности — если он выйдет из всего этого без фатальных потерь и все равно всех победит. Но не обязательно. Герой может погибнуть, чтобы публика прочувствовала все несовершенство мира, а публика вместо этого прочувствует фальшь и нагнетание. Основные причины, зачем автору нужны их страдания: герой, натурально, Мессия, поэтому косплеит Иисуса, страдая за все человечество или хотя бы родную деревню; герой является проекцией автора и в нереальных страданиях воплощены авторские личные комплексы и обиды; самый, пожалуй, неоднозначный в контексте статьи случай — персонаж воплощает кого-то или что-то, не нравящееся автору, из-за чего подвергается нарочитому осмеянию, очернению и прочим анальным карам, ничего не превозмогая. Это уже, скорее, анти-Сью. Хотя, к анти-Сью может приблизиться и обычный Сью, с чьими страданиями и стремлением вызвать у публики жалость автор переборщил. Скорее всего, Великий Страдалец по совместительству ещё и Избранный, Гений, Прекраснее всех, чья-то Великая Любовь и до кучи Король-Чудотворец, но совсем не обязательно. Архетип страдальца может оказаться токсичным, поскольку сакрализирует реальные боль, мучения и смерть. Приносить настоящие человеческие жертвоприношения в наши дни считается неприличным, но их тень живет в коллективном бессознательном. А совсем недавно по историческим меркам человеческие жертвоприношения действительно были распространённым явлением, и во многих сказках, мифах, обрядах, обычаях отражены именно они. Люди сознательно или бессознательно верят в необходимость и магическую силу страданий и смерти, кровавых жертв, в следствие чего мучают себя и других, чтобы добиться катарсиса и разрешения ситуации. А можно было бы просто подумать головой и найти выход с минимальными потерями. Хороший пример типа поведения, когда страдания намеренно ищутся, потому что сакрализируются, — персонажи романов Достоевского, которые массово ведут себя как психологические и не только садо-мазохисты, при этом время от времени вполне серьезно ссылаясь на евангельские страдания Христа.

Жертва

Многие народы приносили человеческие жертвы. Ими могли становиться, например, военнопленные. Но есть один тип человеческого жертвоприношения, который через мифы превратился в архетипичный сюжет. Подробно можно прочитать у Фрэзера. Это принесение в жертву сакрального Короля, Верховного жреца или другой фигуры, до жертвоприношения наделявшейся сакральной властью. Да, изначально Король-Чудотворец — будущая жертва. Сходные истоки имеет Дева в беде — девушек, которых перед этим часто одевали в самые богатые свадебные одежды и окружали почитанием, топили в водоеме, отдавая в жертву божеству воды, часто представлявшемуся в виде дракона. Эти обряды зафиксированы по всему земному шару. Там, где водятся крокодилы, ее действительно съедало «драконоподобное чудовище» — крокодил. Страдания сакрального Короля связаны с календарным циклом. Миф о страдающем, умирающем и возрождающемся божестве растительности есть у всех земледельческих культур. Подробно о ритуалах разных народов, связанных с человеческими жертвоприношениями, можно узнать, например, в «Золотой ветви» Фрезера. В данной книге в первую очередь описаны ритуалы, связанные с календарным циклом и плодородием Земли. Суть большинства из этих ритуалов в том, что человека делают воплощением плодоносящих сил, чествуют как Короля-Чудотворца, а потом убивают или принуждают к самоубийству. Иногда реально разрывают на части. Человеческая жертва может заменяться куклой или животным (вполне возможно, заживо разорванным и съеденным, например, в ходе дионисийских таинств), но в основе все равно будет ритуал человеческого жертвоприношения. Хорошая пародийная иллюстрация явления — серия «Южного парка», в которой вся Америка пытается довести Бритни Спирс до самоубийства, чтобы… обеспечить урожай кукурузы. Все в полном соотвествии с Фрэзером. Чем ещё может быть плох Страдалец? Дело в том, что многие тираны, люди с зависимостями, абьюзеры всех мастей прекрасно умеют в любой непонятной ситуации притвориться невинной жертвой, а собственную жертву выставить виноватой. Как говорит Иван Грозный во втором фильме Эйзенштейна, «Сирота я покинутый, пожалеть меня некому!» В чем-то он даже прав, вот только жалостливой речью он разводит своего двоюродного брата-простачка Владимира Старицкого на то, чтобы тот раскрыл ему детали заговора, а потом переоделся в царские одежды и стал жертвой покушения на Ивана. По итогу, Владимир мёртв, его мать Ефросинья (глава заговора) сошла с ума от горя. Вот вам и сиротинушка… Кстати, сцена с облачением Старицкого в царские одежды и последующее убийство прекрасно иллюстрирует концепт принесения «королевской жертвы». Мелисандра одобряет! Кстати, сюжет, когда вместо сакрального Короля умирает его двойник — друг, брат, но часто шут, дурак, тоже основан на реальных жертвах. Дело в том, что власть имущим не хотелось умирать, и в ходе ритуала реальный Король заменялся кем-то другим. В жизни, скорее всего, вы не сдадите политический заговор, а просто сделаете за «бедняжку» уборку и дадите денег, которые будут потрачены на алкоголь или наркоту. А бедняжка возьмет кредит и растворится в тумане, оставив коллекторам ваш номер. Или ещё что-то такое. В худшем случае «бедняжка» может на вас жениться/выйти замуж. А это уже надолго, лучше бы исчез в тумане! Причём, для всех окружающих вы при этом будете очередным источником страданий для своего «несчастного» спутника. Пример такой страдалицы — Катарина Ариго из «Отблесков Этерны». Кстати, интересный персонаж, учитывая, что сначала она и подавалась как лживый манипулятор, а потом вдруг получила авторским произволом настоящий мученический венец… В общем, в Страдальце кто-то из публики может внезапно вместо мученика за грехи человечества разглядеть черты своей манипулятивной мамы, неверной жены или вечно пьяного бывшего. Так же страдания персонажа могут быть воплощением просто комплексов автора или его отношения к миру. Тогда те персонажи, которым достаётся больше всех, и есть Сью, но такие Сью, кстати, могут не сильно раздражать, если у них действительно есть драма и прописан характер. Например, Северус Снейп. Учитывая, что Роулинг унижали в школе из-за бедной одежды, по-моему, все вполне очевидно. Сюда же бесконечное хамство Снейпа и нелюбовь героев к нему, в которой в конце все должны покаяться, осознав, как он любил, страдал и вообще. Тоже признак Сью — она всем безнаказанно хамит, но при этом всех спасает и вообще как же без неё. Почему это признак Сью? Ну, элементарно, автору в жизни не позволяют всем хамить, отрывается через персонажа. Но, несмотря на мою иронию, образ Снейпа достаточно яркий и неоднозначный, чтобы завоевать любовь аудитории. Вот если бы Снейп при этом был самым красивым, над ним самим бы никто не издевался и все бы считали его гением… ой, это был бы Райнхард фон Лоэнграмм. :) Тот случай, когда уже относительно долгосрочная (не-)известность произведений действительно даёт понять пользу чувства меры! Кстати про Лоэнграмма — как пример неудачного произведения с Мэри Сью-Страдальцем могу привести свой собственный фанфик по «Легенде о Героях Галактики» «Тринадцатый Аркан». Несмотря на то, что при написании была сильно увлечена идеей этой работы, теперь она мне глубоко не нравится из-за слишком нарочитых страданий главного героя и упора на несовершенство мира в целом.