Теперь тебя вылечат, алкоголик.
© Иван Васильевич меняет профессию
Рокэ Алва из «Отблесков Этерны» абсолютно совершенен — он красив так, что Ирэн Форсайт плачет в углу, у Яна Вэньли нет столько бренди, чтобы залить осознание своей полной полководческой несостоятельности по сравнению с гениальным герцогом, лорд Волдеморт со всеми Малфоями, Лестрейнджами и Розье молча завидуют его аристократизму, несметным богатствам и прекрасному французскому произношению — Талиг в своей большей части откровенно списан с Франции. От его блестящей родословной Арагорн сын Араторна молча скрипит зубами. Слава Алвы как героя-любовника так велика, что где-то тихо повесился Бонд, Джеймс Бонд. Рокэ Алва поёт лучше Наташи Ростовой, режет глотки куда более умело, чем Арья Старк, а дерётся в рукопашной и стреляет как Дэн Воронцов, хотя в голове у него нет процессора. А такого количества фанатично преданных своему вождю латиносов никогда не было даже у Команданте Че Гевара. Долохов, Болконский и сам Наполеон клятвенно обещают больше никогда не надевать белые штаны, раз они не нравятся модному эксперту Алве, и плевать, что они входят в униформу, а киборг Дэн и Зигфрид Кирхайс в компании всей мужской части семейки Уизли бегут красить волосы, потому что «рыжий мужчина — это безобразие», так говорил
Заратустра Рокэ во второй части цикла.
Ах да, ещё он — единственный по-настоящему компетентный врач в столице Талига. Кстати про Че Гевару.
В принципе, какой сьюшный типаж не возьми, везде будет вспоминаться Рокэ Алва. Вопрос, почему это чудо чудное и диво дивное — именно Мессия? Сразу говорю, Рокэ Алва не косплеит Иисуса. На начало повествования ему целых тридцать шесть лет. У него нет связи с символическими евангельскими числами три, двенадцать или тринадцать, аллегорическими розами и лилиями, львами и ягнятами, как у всяких там Гарри Поттеров, Янов Вэньли, Джонов Сноу и князей Мышкиных. В отличии от этих «идиотов», он — самый умный и всё знает. Он богат и совершенно не стесняется роскоши. Но, внутри своей истории, он — сакральный Король по сути, по истинному праву, но не по титулу. Именно он в этом сеттинге приходит на помощь в тот момент, когда Система отпрессовала тебя, сама Империя в лице Талига на тебя зла за мятеж твоего отца против короля, тебя растоптали, лишили будущего, унизили и
выгнали из комсомола — не взяли в оруженосцы. При этом он — чудотворец и суперзвезда, без шуток.
Именно он должен пожертвовать собой, чтобы заткнуть надорскую дыру
фрейдисты, молчать! и, предположительно, именно ему силой своей священной крови
превратившейся в вино не в сакральной метафоре, а от неумеренного употребления надлежит вывести из смертельного кризиса свой народ и весь мир.
Если по первому абзацу вам показалось, что персонаж — ужас и кошмар, это не вполне так, при зашкаливающей сьюшности персонаж изначально обладал определёнными слабостями и в некоторых моментах казался примером игры с архетипом. Он очень харизматичен и в первых книгах цикла нравился многим читателям обоего пола
мальчики, вы удивили. Кэт не нравился, но ведь это — элемент вкусовщины! Алве, несмотря на то, что на начало цикла он — самый влиятельный вельможа в государстве Талиг (государство, состоящее из нескольких непохожих друг на друга частей — герцогств, некоторые из которых, Эпинэ и Надор, хотят отделиться и поднимают восстания, фактически, архетипичная Империя в относительно добром варианте), по ходу сюжета ему приходится и «прозябать под следствием», и быть преданным, и отдать жизнь для прекращения магических катаклизмов с вероятностью дальнейшего воскрешения.
В конечном итоге, становится понятно, что персонажи судятся автором и её окружением исключительно по тому, как они относятся к Рокэ Алве. Любой проступок по отношению к нему или даже сомнение в нём строго карается сюжетом и внутрисюжетными высшими силами под фанатским кодовым названием «абсолют», причём в ход идут странные понятия типа
унтерменшей «моральной аллергии» — выдуманное автором объяснение якобы изначальной порочности ряда жителей Кэртианы. Если в начале цикла Рокэ Алва выглядел тем самым «волшебником», который придёт на помощь даже тому, кто раздавлен Системой, жертве массовой травли, сыну противника, тому, кому никто больше на помощь не придёт, то в конце цикла он выглядит просто тираном, способным вынести приговор заочно и заранее, манипулятором, сознательно напускающим туман и старающимся выглядеть загадочно и непредсказуемо в глазах окружающих с целью поддержать свой «культ личности». Фальшивым спасителем.
И… образ становится жизненным. В отличии от реального Мессии, фальшивых мессий в жизни много, но эти люди лишь делают вид, что готовы помочь, на самом деле преследуя меркантильные цели — заполучить ресурсы человека, находящегося в отчаянной ситуации и потому готового уцепиться за любую надежду, нажиться за его счёт, напитать своё эго чужим поклонением.
Как мне кажется, проблема образа Рокэ Алвы — не сьюшность, хоть он и очевидно сьюшен (персонажу в мессианском архетипе можно быть особенным, избранным, чудотворцем и суперзвездой, это часть его сути), а то, что он, по итогам цикла, оказывается частью Системы, манипулятором и человеком, способным вовсе не поддержать отвергнутого, а, напротив, подтолкнуть падающего. Он не спасает Ричарда от политической и обычной травли, он лишь делает вид, что спасает, продолжая ещё более извращённую травлю — буквально психологические эксперименты над напуганным одиноким подростком. Невозможно придумать ситуацию, когда сколько-нибудь адекватный человек всерьёз скажет: «Рокэ, скорее прилетай, ты нужен…», потому что безответственный манипулятор, разваливший вверенную ему общественно-важную структуру «армия Талига», сознательно разговаривающий туманными намёками, в любой ситуации, выставляющей его в некрасивом свете, прибегающий к виктимблеймингу, онивсесамивинаваты, дословно, «а пусть не подталкивается», очевидно, НЕ нужен. Своих хватает.
И некогда популярный цикл вызывает массовое неприятие прежних читателей. Но, при этом, следует отметить, что хотя как литературный цикл «Отблески Этерны» потеряли внутреннюю цельность и стали нечитаемо-скучными, Рокэ Алва «от противного» действительно доносит до публики определённые моральные ценности. Многие читатели прекрасно интуитивно прочувствовали, что такое поведение — манипуляция ребёнком, унижения окружающих, демонстративное напускание таинственности — это не норма, что так просто не должно быть.
Сьюшный Мессия выглядит фальшивым мессией для читателя, но внутри сеттинга он остаётся «священной коровой» и «осью вращения» для мира и условно-положительных, как называют это правильные читатели автора, «наших», персонажей. В глобальном же смысле он становится развенчанием мессианского архетипа, иллюстрацией того, как создаётся не соответствующий истинной сути грандиозный имидж.
