Мэри Сью

― Головы им отрубят и всегo делов. ― И всегo делов. А? ― Да пес с ними! © Иван Васильевич меняет профессию

Анти-Сью — это такой персонаж, который огребает за то, что не нравится автору сам по себе, или воплощает собой какие-то идеи, которые не нравятся автору настолько, что страдания и унижения персонажа выглядят неадекватно. При этом он не страдает пафосно, как другие типажи, из которых получаются обычные Сью, а всячески выставляется именно неудачником или неприятной личностью, заслужившей сыплющиеся несчастья и всеобщее осуждение. Важно, что он занимает какую-то роль в сюжете — ПОВ-персонажей прологов и эпилогов «Песни Льда и Пламени» вряд ли можно назвать анти-Сью, хотя судьба их печальна, а некоторые ещё и выглядят полными неудачниками, как школяр Пэйт или дозорный Четт. Очень показательный экземпляр анти-Сью — Ричард Окделл из «Отблесков Этерны». Ричард выделяется тем, что показательно пнуть его считают своим долгом и многие персонажи внутри текста, и автор вместе со своим приближенным кругом читателей — вне его. «Отблески Этерны» — вообще шедевр в особом, альтернативном роде, если бы их не было, их надо было бы придумать. Несколько менее сюжетно-значимые, но тоже яркие примеры персонажей этого цикла, которых автор пинает: женщины-воительницы Зоя Гастаки, Поликсена и прочие «пантерки», надорец Чарльз Девенпорт (бедняге не повезло быть соотечественником «великого и ужасного» Ричарда), который начинает нормально, но постепенно превращается в какого-то лишнего персонажа, который всех бесит, дриксы Фридрих и Гудрун, вся вина которых, похоже, в том, что им надо оттенять великолепие Руппи и Лионеля. Все эти персонажи могли бы быть интересными и яркими в руках другого автора, но именно у Камши они призваны оттенять совершенство других, «наших» на жаргоне «правильных читателей» (а особенностью поздних томов Отблесков является то, что правильно понять происходящие, особенно то, что касается магии, без обращения к её «зеленому форуму» просто невозможно; впрочем, сейчас ситуация снова могла измениться после переезда на новый ресурс, и та дополнительная информация, которая в районе 2012 года подавалась как каноническая, может таковой уже не являться). Интересно, что прослеживаются явные признаки гендерной дискриминации: относительно женских персонажей это принижение за то, что полезли в «мужские» дела — Камша старательно проводит идеалы «мудроженственности», при этом почему-то романтизируя женский обман, манипуляции и измены мужьям. С Ричардом ситуация следующая: изначально он был достаточно комфортным персонажем для знакомства с миром, которого большинство читателей могло воспринимать как близкого себе: его чувства и эмоции были понятны, конфликты вызывали эмпатию. Он не был гением и какой-то очень выделяющейся личностью, но и глупым и слабым по сравнению с большинством изначально тоже не был. Имел определенную связь с магией, но того сорта, от которой самому персонажу больше проблем, чем чего-то хорошего, зато читатели с ним не скучали. Внешне Ричард тоже максимально приближен к среднему русскоязычному читателю, подходя под то, что обычно подразумевается под «славянской внешностью»: русоволосый и сероглазый, что, можно предположить, тоже способствовало тому, чтобы определенная часть читателей воспринимала его чем-то вроде своего «представителя» среди остальных персонажей — жгучих брюнетов, ледяных блондинов, черноглазых блондинов и прочих экзотичных роковых красавцев. Ричард — не мой любимый персонаж, но он очень популярен в фандоме, поэтому я постаралась понять причины его популярности, и мне показалось, что они кроются в его понятности и близости читателю, в сочетании с тем, что это не делает его скучным. То, что Камше удалось достигнуть такого сочетания, само по себе говорит о ее таланте. Ричард оказался сыном мятежника, он лично ничего не сделал, но вся мощь государственной машины направлена на то, чтобы принизить его: никто не берет его в оруженосцы по распоряжению кардинала, реального правителя страны. Государственный аппарат против одинокого подростка, очень красиво и достойно, не правда ли? Дальше, с помощью убийцы своего отца, Рокэ Алвы, Ричард начинает делать успехи и социализироваться в Талиге, но потом, не буду углубляться в пересказ сюжета, делает несколько очень серьезных ошибок и преступлений. Но Ричард стал жертвой достаточно извращенных манипуляций со стороны Штанцлера, которого он считал другом своего отца, и Катарины, королевы, которую он боготворил как «прекрасную даму». Эти манипуляции внешне были направлены против Рокэ Алвы, но дальнейшее развитие сюжета вместе с некоторыми, скорее всего, сюжетными дырами, заставляет подозревать, что Рокэ вместе с ними участвовал в извращенных спектаклях, чтобы сломать наивного одинокого подростка. По крайней мере, иначе сцену в будуаре королевы сложно объяснить даже чисто, так сказать, логистически. И сломали. Дальше Ричард подпадает под влияние другого персонажа, Альдо, и его линия все больше заставляет подозревать, что у персонажа могла развиться шизофрения, впрочем, в поздних книгах это проблема всего текста: он становится все более «вязким», ничего не говорится прямо, чтобы что-то понять, нужно отыскать разные незаметные «звоночки». В сложных текстах нет ничего плохого, наоборот, двойное и тройное дно может сделать произведение намного глубже и интересней, но в случае «Отблесков…», во-первых, «звоночки» слишком незаметные, во-вторых, даже если читатели их нашли, текст может неожиданно отреткониться, и окажется, что зря искали, в-третьих, все портит жесткая черно-белая авторская оценка каждого персонажа. Причем свойством Камши и ее приближенных читателей является оценка персонажа в целом, а не отдельных поступков, что могло бы способствовать сохранению сложности. Относительно Ричарда, Камша заявила, что «звоночком» его будущего морального падения была попытка убить забежавшую в его комнату крысу в первой книге. Мне нравятся крысы сами по себе, но все же можно понять, что дикая крыса в комнате вполне может нести объективную опасность, так что это довольно странный повод ставить на человеке крест. Кроме того, на своем форуме она ввела понятие «моральной аллергии», которое сложно понять иначе, чем как специфическую форму деления людей (читатели, которым по каким-то причинам нравился Ричард, то есть большинство, тоже оказывались «моральными аллергиками») на уберменшей и унтерменшей. Но, все же, автором и всеми относительно положительными персонажами Ричард постоянно клеймится, а манипулировавшая им Катарина превозносится, спасибо, что Штанцлера еще не возвели во святые силой реткона. Возможно, у Катарины не было выбора, но все объяснения ее действий в целом все равно выглядят несколько странно, например, упорно распространяемая история, что дети Катарины не от короля, а от Рокэ, выглядит в монархическом обществе признанием в государственной измене и подрывом династии. Даже если это, как утверждается в совсем поздних книгах, было нужно, чтобы обезопасить детей от интриг родственников короля, которые хотели бы сами сесть на трон/посадить своих детей, но боятся Рокэ, то эта информация должна была бы распространяться строго ограниченно для их ушей, но никак не для ричардовых (или луизиных). Так что не получается картины, когда читатель может полностью оправдать или хотя бы понять Катарину, а Ричарда с самого начала объявить порочным, и дело тут точно не в сексизме, хотя иногда приближенные к Камше читатели пытаются развернуть феминистический дискурс в свою пользу таким образом. Проблема Катарины не в том, что она женщина, а в том, что она лгала подростку, который ей доверял, с крайне мутной и неясной целью, причем Рокэ с точки зрения поздних книг начинает выглядеть не лучше. Взрослые, играющие в жестокие психологические игры с подростком, не вызывают сочувствия. А претензий к автору за сцены с «пантерками» и прочие указания роли женщины это никак не снимает. Таким образом, «деградация» Ричарда выглядит, с точки зрения некоторых читателей, как авторский произвол и откровенная ненависть к персонажу, но даже если не считать ее произволом, то вызвана психологическими играми и манипуляциями, которыми занимались не только вроде бы отрицательный Штанцлер, но и любимые автором и ее приближенными Рокэ и Катарина. В фильме «Джокер» с Хоакином Фениксом хорошо показано, что Артур начинает убивать из-за постоянно проявляемой к нему жестокости социума и пренебрежения руководства города проблемами психически нестабильных людей. Посыл фильма можно понять как гуманистический: если бы социальные проблемы решались вовремя, а люди в целом были добрее друг другу, всего этого можно было бы избежать. В случае Ричарда посыл обратный: он с самого начала был «моральным аллергиком», проблема не в социуме и не в высокопоставленных жестоких манипуляторах, а только в нем. Но Ричард первых книг вовсе не производил впечатление психопата в клиническом смысле, у него не было нарушений эмпатии, он боялся за других людей, сопереживал им, даже на отравление, которое стало для него началом конца, пошел из веры, что спасет Катарину, и покушение на убийство крысы не перевесило этого. Если бы история Ричарда подавалась как трагедия, которой можно было избежать, это могла бы быть неординарная, интересная и даже новаторская сюжетная арка. Но из-за того принижения, которое бесконечно льется на Ричарда со стороны и персонажей, и автора, из-за того, что ради этого было выдумано целое понятие «моральной аллергии», бессмысленное с точки зрения медицины и психологии, это стало замечательным примером, как делать не надо. Отлить в граните, хранить вечно!