Эпоха Льда и Пламени

      В сердце Тэхёна умерла в ту лунную ночь последняя искра жизни, что теплилась где-то глубоко внутри; с едва слышимым ледяным хрустом последняя иссиня-белая трещина пролегла в его сердце, заморозив остатки человечности. И теперь его сердце стало полностью ледяным, безнадежно окаменев, и кожа Тэхёна стала еще белее, чем прежде, и дыхание его утратило остатки живой теплоты, - при каждом выдохе в морозный воздух облачка пара перестали вырываться из его губ.       В сердце Чонгука вспыхнула тем утром бескрайняя злость и ненависть, поглотив последние остатки былых сомнений и всяческой осторожности; и его сердце сгорело дотла, превратившись в острый кусок черного камня - такого же, каким выложены стены приграничной Южной крепости; сгорело мгновенно, как и вся королевская спальня в то утро. Языки пламени вырывались из распахнутого настежь окна вслед за отчаянным, беспомощным криком взбешённого Чонгука, и стёкла, выбитые из оконных рам, падали вниз.       Чонгуку не было жаль людей. Чонгуку было жаль, что Тэхён оказался достаточно хитёр и достаточно умён, чтобы предпринять такой шаг.       Тэхёну тоже было не жаль людей. Он жалел лишь о том, что Чонгук настолько упрям и самоуверен, что готов начать бой в любом случае.

***

      Луна над землями Южного Королевства перестала быть розовато-алой. Чонгук больше не просыпается по ночам, и не бродит по темным коридорам своего замка, пытаясь отвлечься от видения чьей-то бледной кожи, выразительных темных глаз и чувственных губ. Чонгуку больше не снится Тэхён. Чонгуку снится лишь немая чернота, что рассеивается с первыми лучами солнца.       По ночам морозные узоры перестали появляться на окнах Северного замка. Щеки спящего Тэхёна не покрываются больше бархатным инеем, а на ресницах не проступают снежинки. Тэхён больше не спускается по ночам в королевский сад, и не просиживает у замерзшего фонтана часами. Тэхёну больше не снится Чонгук, - только густая темнота и тишина, что рассеивается, стоит раскрыть глаза.

***

      ...И становлюсь твоей лишь тенью я,       Свой облик истинный в объятьях зла теряя.