Умри, но не сегодня

Стоя перед овальным зеркалом в тяжелой бронзовой раме, Кроули оправил манжеты, стряхнул невидимую пылинку с рукава сюртука и, явно оставшись довольным своим отражением, протянул руку к цилиндру. Люцифер, наблюдавший за ним, развалившись на низкой широкой тахте в восточном стиле, пригубил из хрустальной рюмки коньяк и его глаза чуть сузились. Кроули все было к лицу. Менялись эпохи, менялась мода, но это оставалось неизменным. В очередной раз Владыка Ада ощутил укол зависти, а следом приступ раздражения. Проклятье! Почему он должен завидовать какому-то жалкому демону? Это было непостижимо. Кроули был непостижим. Он вызывал зависимость. Его рассказов о жизни на Земле Люцифер ждал с нетерпением, уместным для человеческого отпрыска, но никак не для олицетворения вселенского Зла. Иногда он Кроули ненавидел. Ненавидел, но не мог отказаться от того, что тот ему давал. Потихоньку, исподволь менялись интерьеры резиденции Люцифера, особенно сильно изменения коснулись его личных апартаментов. Менялся его гардероб, менялись предметы, которыми он себя окружал. Кроули возвращался с докладами к Вельзевул, и каждый раз привносил в жизнь своего Владыки свежую струю. Менялось и что-то внутри у Люцифера, и эти перемены заставляли его все сильнее и сильнее ощущать себя узником в своем собственном царстве. Кроули был непостижим. Он стал доверенным лицом Владыки, стал его любовником, стал, пожалуй, самым близким для него существом. И все равно в нем оставалось нечто недоступное пониманию, то, что он, казалось, прятал глубоко внутри. Помнил ли он, как был одним из ангелов божьих и создавал звезды? Они никогда не говорили об этом, тема ощущалась Люцифером как свербящая незаживающая рана. Большинство Падших предпочли вычеркнуть из памяти прошлое и целиком отдаться низменным страстям. Наверняка были и те, кто помнил, но никто никогда не говорил об этом вслух. А Кроули… Казалось, все ему было нипочем. Его подвижная желтоглазая физиономия, отражавшаяся нынче в зеркале, выглядела до скрежета зубовного самодовольной и исполненной радостного предвкушения. Плавным неуловимым движением Люцифер за долю секунды оказался за спиной Кроули, заставив того невольно вздрогнуть и напрячься. Радостное предвкушение исчезло с его лица, словно завеса опустилась. Что ж. Странно было бы, если бы в Аду существовало такое понятие как «доверие». - Ты так быстро собрался. Не терпится покинуть меня, а, Кроули? – Подцепив медную густую прядь волос демона, Владыка накрутил ее на палец и слегка потянул. – Я недостаточно хорош для твоего взыскательного вкуса? – Последнюю фразу он произнес почти шепотом, склонившись к обнажившемуся уху. Тот издал сдавленный смешок, напрягшись еще больше, глаза его забегали. - Как вы могли такое подумать? Бесчисленное количество мне подобных перегрызли бы друг другу глотки за возможность побывать на моем месте. Люцифер выпустил натянутую прядь волос, заботливо поправил Кроули прическу, нарочито нежно провел пальцем по щеке. - Что-то мне подсказывает, что ты не стал бы бороться за место подле меня. Ты слишком привязан к Земле, вот в чем дело. Тебя туда явно тянет, и это не имеет ничего общего с твоими служебными обязанностями. Может… тебя кто-то там ждет? Ты закрутил роман со смертным? Кроули помотал головой. - В этом нет никакого смысла – их век столь короток, что к ним не успеваешь привязаться. На этот раз тон и выражение его лица были иными, и Владыка удовлетворенно кивнул. - Теперь ты не лжешь. Что ж… Хорошо. Значит, ты верен мне, предан всем своим естеством? - Да, господин мой. - В таком случае, я оставлю тебя подле своего трона. Станешь моим ближайшим помощником, моими глазами и ушами, моим продолжением, глашатаем моей воли. А для работы на Земле мы найдем другого агента. Что скажешь? Эмоции, отразившиеся на лице Кроули, не имели ничего общего с радостью. Жадно вглядывающийся в его черты Владыка уловил страх и что-то близкое к отчаянию. Демон резко развернулся и бухнулся на колени. - Нет таких слов благодарности, чтобы оценить оказанную мне честь. Но боюсь, я недостоин… Люцифер рассмеялся, но в его смехе было больше горечи, чем злорадства. - Ах, Кроули-Кроули. Я вижу тебя насквозь. Недостоин… Какая банальная отговорка, право слово.

***

Болтаясь между сном и явью, Кроули убегает, спасаясь от неведомой угрозы, путается в лабиринтах коридоров, вязнет в песчаной почве, продирается сквозь липкую паутину, преграждающую путь. Он дышит тяжело, будто загнанный зверь, начисто забыв, что может прекрасно обходиться и вовсе без дыхания. Сделав очередной шаг, проваливается в пустоту, ощутив противное замирание в районе диафрагмы. И, наконец, просыпается. Задыхающийся, взмокший, ощущая пульсацию и жжение в простреленном плече. Да, точно. Способность к самоисцелению для него пока недоступна, сейчас он слаб как какой-нибудь смертный, плюс накачан наркотическими веществами, поступающими в его организм через систему для внутривенных вливаний. Брезгливо поморщившись, Кроули выдергивает иглу из вены на локтевом сгибе и вновь откидывается на подушку. В палате полумрак, из коридора слышатся шаги и голоса, а сквозь матовое стекло входной двери просвечивает массивная фигура дежурящего снаружи полицейского. Коп там всего один, можно было бы попытаться улизнуть, вернуться к Ангелу, тот уже наверняка с ума сходит от беспокойства… Внезапное осознание, что в палате он не один, приходит внезапно, как толчок изнутри, обжигая адреналином и замораживая ужасом кролика, пойманного удавом. Темный силуэт со скрещенными на груди руками маячит слева от окна; падающий снаружи свет фонарей бликами очерчивает четкий профиль Люцифера и светящейся точкой висит на ободке его наручных часов. Загнав внутрь несколькими судорожными глотками подступающую к горлу панику, Кроули произносит почти спокойно. - Я думал, вы пришлете… Кого-нибудь. Кто умеет задавать вопросы. - Мейз занята, - отвечает Люцифер, не оборачиваясь, - у ее маленькой подружки школьная постановка, она обещала ей помочь. Кроули открывает рот, но тут же его закрывает, словно подавившись воздухом. Паника отступает, вытесненная очередной волной глубочайшего изумления. - Мы ведь говорим о Мейзекин? Мастере пыток? Кроули не видит, но ощущает, как уголки губ Владыки чуть приподнимаются. - Все меняются со временем, находят новые интересы. Вот и ты… Раньше ты был верен мне, теперь действуешь против. Облизнув пересохшие губы, Кроули яростно мотает головой. - Я не… я никогда не действовал против вас. Я никогда не…, - мысль об участии в предотвращении Апокалипсиса невольно проносится в памяти, заставляя его голос потерять уверенность. - Все такой же лжец, - Люцифер, наконец, оборачивается, презрительно скривив губы. – Это ведь твоя суть – лгать и изворачиваться, странно ожидать от тебя чего-то иного. Но сегодня ты скажешь мне правду. Судя по всему, кто-то в Аду узнал о моем уязвимом месте. Я хочу знать кто именно и какие у них планы. При виде пылающих алым глаз Владыки, шагнувшего к его кровати, Кроули охватывает непреодолимое желание обратиться в змею и заползти в самый дальний и темный угол какой только сыщется на всей планете. Он судорожно дергается, когда пальцы Люцифера смыкаются на его пострадавшем плече, зажмуривает глаза… В следующую секунду в палате становится светло как днем. Свет исходит от распахнувшейся двери, где застыла в угрожающей позе фигура Азирафеля, совершенно на себя не похожего; он слепит и обжигает. - Отойди от него! Живо, я сказал!