Я тебя полюблю

В душ пошли вместе. Едва шагнув в ванну, Василёк повернулся лицом к стене и, чуть прогнувшись в пояснице, приглашающе выпятил задницу. — Засади мне! — попросил. — Я растянутый! Я проигнорировал и его призыв, и его откляченную пятую точку. Отрегулировал температуру воды на погорячее, налил в ладонь жидкого, ароматизированного лавандой мыла и спросил невинным тоном: — Лёш, где у тебя эрогенные зоны? Василёк повернул ко мне голову — с его темных волос бежали на лицо и спину прозрачные, парящие струйки, и посмотрел с недоумением. — Ну, — красавЕц на мгновение задумался, — рот, член, промежность. А что? — Ничего, — вздохнул я и принялся за поиск интересующих меня эрогенных зон. На поцелуи в уши и за ушами Лёша не реагировал и ранее, затылок у парня тоже оказался «немым». Я нежными круговыми движениями растер любовнику спину: ладони скользили по мылу легко. Пробежался, играясь, подушечками пальцев по его ребрам: Лёша захихикал «щекотно» и задергался. Огладил бритые подмышки и услышал тот самый заветный первый тихий стон. — Приятно? — улыбнулся. Василёк рвано кивнул и закусил губу — я огладил повторно, чуть медленнее и уже куда чувственней, и опять заскользил ладонями, теперь — по груди и верхней части живота парня. Соски — мимо, ноль реакции. А что над пупком? Василёк всхлипнул и затрепетал, сильнее закусывая губу, прикрыл помутневшие глаза. Я немножко приласкал новое нащупанное чувствительное местечко, проверил по бокам от пупка — зеро, непосредственно под пупком — опять зеро, и побежал ладонями вниз и наружу, по напрягающимся и расслабляющимся Лёшиным худым бедрам. Отклик обнаружился в подколенных впадинах — Василёк вдруг застонал в полный голос и пошатнулся, облокотился за стену. — Миш, прекрати! — он сладко жмурился под бьющими сверху тугими струями, кошак-кошаком. — Я сейчас спущу, как подросток! У чудика уже не просто стояло — стояло-стояло, поджались в лишенной растительности мошонке яички. Проигнорировав полувопль парня, я, дразнясь, еще чуток понежил его нрявящиеся лично мне подколенные впадины — Лёша в это время беспрерывно стонал и всхлипывал на разные лады, цепляясь за кафель стены, выпрямился и сблизил наши тела, буквально влип пахом между плоских Лёшиных ягодиц. — Впустишь? — прошептал, подхватывая любовника, для надежности, под живот правой рукой. Уж не знаю, с кем трахался Василёк ранее, но он явно уплывал и уже не соображал. Я взял заслуженный приз осторожно, боясь причинить столь несвоевременный сейчас дискомфорт, и мы поплыли уже вместе, сплетая… что?

***

Утром — ну как, утром, в районе полудня — мы проснулись почти одновременно и некоторое время просто лежали лицом к лицу, держась за руки, смотрели друг на друга. — Спасибо за волшебную ночь, — наконец вымолвил Василёк, разлепляя вишевые, хранящие вкус моих безумных поцелуев губы. — Меня давно никто так классно не ебал, Миш. А сейчас — отпусти. Я отлить. Я наблюдал, как он выбирается из-под одеяла и крутит вихрастой головой, ища в комнате взглядом нечто, потом — убегает в коридор. Отсутствовал парень с полчаса, и вернулся, заметно пошатываясь, почему-то с курткой в руках. — Досплю, — зевнул, кидая куртку на стул. Упал обратно на постель и блаженно зажмурился. — Размазывает… Он вырубился очень быстро, спустя считанные минуты, а я остался бодрствовать и думать. Вот зачем, спрашивается, Лёша таскает с собой в туалет то джинсы, то куртку, если не собирается ни одеваться, ни уезжать домой? Я, не торопясь, опорожнял бак для грязного белья, выбирая темное. Трусы, джемпера и футболки совал в стиралку сразу, в джинсах с ветровками проверял карманы. Лёвин бежевый кардиган из пушистой ангорки лежал в самом низу. Я достал и его, сам не знаю, зачем — этот кардиган всегда стирали вручную в тазике, и поднес к лицу. Теплая, мягкая шерсть приятно ласкала щеки и пахла Лёвкой. Замочить в тазике или не замачивать? А, замочу. В левом кармане кардигана обнаружился зеленый резиновый жгут. Именно такими перетягивают плечо при заборе крови. Я потрясенно поморгал на вещь, понимая — вряд ли мой Лёва устроился на работу в поликлинику, и с трудом сдержал готовые покатиться слезы. Значит, кое-кто поменял кокс на дурь покрепче. Страшно, но ожидаемо, к сожалению. Заскочу вечером в ближайшую аптеку, куплю любимому одноразовых шприцов, ибо нехуй с чужими иглами собирать ВИЧ с гепатитами. Я тщательно исследовал содержимое карманов Василька. Нашел маленький пакетик с желтовато-серым порошком, два трехкубовых шприца с иглами — распечатанный и не распечатанный, свернутый жгут и несколько пропитанных спиртом одноразовых салфеточек. Присел на кухне за стол и призадумался, подперев кулаком подбородок. Черт. Лёша, получается, слаб не только на алку. И как выгонять парня окончательно после минувшей, мной же спецом срежиссированной сказочной ночи? Как, как… Сцепив зубы в крошащийся замок. Опыт связи с наркоманом у меня уже имеется, крайне отрицательный. Василёк не вылечится никогда, увы. Безнадежно.

***

Василёк ушел, ссутулившись и поникнув головой. Я не поцеловал его на прощание, не смог. Вообще смотреть парню в глаза не смог, отворачивался и, едва захлопнулась дверь, кинулся отправлять его номер в черный список. Было ли мне больно? О да, было. Было ли больно Васильку? Вопрос вопросов, полагаю — да, очень. И? Вот и не «и». Лишь безумный дважды наступит на те же убийственные, выносящие к ебеням мозг грабли. Я же безумцем себя не считал. Продолжим встречаться — влюблюсь, и повторится прошлый кошмар: загулы, скандалы, передозы, ломки, измены… Шаг с крыши высотки, опознание в морге, похороны, поминки, сорок дней, адвокаты, нотариусы. Блядь. Спасиб, обойдусь. А совесть… Что — совесть? Хотелось жить, именно жить, не пытаясь никого тащить и вытаскивать с риском надорваться. В мире хватает темноволосых смугловатых сероглазых геев. Еще встречу подходящего человека. Не Василька, другого, в той же Чехии или Италии. Просто не терять надежды, подождать и наконец нормально выучить английский язык. Ждать. Плакалось мне отлично, заливаемый прямо из горла в рот виски обжигал нёбо. В груди бушевала буря. Уговорив, без закуски, грамм двести, я отставил наполовину полную бутылку и побрел умываться. Жизнь продолжалась, с Лёшкой или без. Слетаю-ка я опять в Прагу, понянчу малышку друзей.