Я тебя полюблю

После прогулки Василёк не принялся раздеваться, как обычно. Пройдя в спальню, парень начал распихивать по карманам свои разложенные на подоконнике вещи: ключи, портмоне, разряженную мобилку. — Ты куда это намылился? — искренне удивился я, наблюдая за ним с порога. Василёк со вздохом погремел ключами: — Домой, куда-куда. Мне на работу завтра. А то скоро уволят за прогулы. Как он собирался работать в таком полудохлом состоянии, я не представлял и имел, что возразить. — От меня и поедешь, — сказал. — В чем проблема? Василёк затеребил край футболки. Моей, кстати, футболки — его вещи до сих пор валялись в грязном. — В чем? — он снова вздохнул. — В этом? Мне в офис нужна приличная одежда, Миш. Еще с родителями переговорить желательно бы, на тему моего внезапного шестидневного исчезновения. Ору будет до небес, ебать меня в рот… Так я узнал — Лёша живет с родителями, в их доме, правда, обособленно, в отдельной комнате с личным выходом на улицу. Еще узнал — у Лёши очень властный, жесткий отец, от которого без шуток зависит благополучие всех в семье. И про то, что Лёшин отец не в курсе: его сын гей, колется и шлюхует за бабосы по гостиницам. — Узнает — отправит меня в психушку, — Василёк совсем стушевался, ссутулился. — Отправлял уже однажды на полгода за кое-какие дела. Больше не хочется. И я смирился, отпустил парня, чуя жопой — совершаю огроменную ошибку. Если бы Василёк не скрывал от домашних ориентации, поехал бы с ним на правах бой френда. Но он скрывал. В общем, и тут засада. — Я освобожусь примерно к восьми-девяти часам, — пообещал Лёша. — Где живу, помнишь. Заодно наконец мою берлогу посмотришь и познакомишься с котом. Провожать не надо, на такси доберусь. Он ушел — я остался. До девяти вечера полно времени, успею прогнать машинку, убраться и что-нибудь приготовить.

***

Отперший по звонку голый Василёк придерживал одной рукой полотенце, которым обвернул бедра, благоухал сексом и вискарем. — О, Миша! — громко обрадовался он. — Ко мне друг заскочил, мы бухаем! Третьим будешь? — и посторонился, освобождая дверной проем. Я вшагнул в комнату, напоминающую студию, и увидел широкую расправленную кровать, на которой возлежал, дымя сигаретой, узкоглазый черноволосый, похожий на узбека парень примерно Лёшиного возраста. Голый, естественно. Мой похолодевший взгляд скользнул дальше: возле кровати — небольшой черный, на колесиках журнальный столик. На столике — ополовиненная бутылка вискаря, два стеклянных граненых стакана, металлическая ложка и пара шприцов. Пока — запакованных. Неужели я успел вовремя? — Динь, поздоровайся с Мишей! — обратился Василёк к узбеку. — Это ради него я отломался! У нас любовь! — и мне: — Диня не верит, что я в завязке! Говорит — выебываюсь! Я смотрел на Василька и пытался собрать в кучу мозг. Любовь обычно подразумевает верность. Ну, лично для меня. Хотя бы относительную верность. Зря Лёша выставляет блядство на показ. — Я знаю, к тебе приезжал Игорь. Ната-продавщица сказала. Чего он хотел? Я склепил максимально кислую мину и приготовился к разборкам, костеря любопытную, болтливую Нату матом. Чертова пронырливая девица, ее не было в торговом зале, когда Игорь проходил ко мне в кабинет! Когда он уходил, тоже не было, точно. Откуда она подглядывала, из подсобки? Уволил бы к хуям, но жалко — беременная, восьмой месяц. С пузом новую работу не найдет, на какие деньги будет содержать себя и парализованную мать? — Значит, угадал, — Лёвка прислонился бедром к краю стола. — Не сдавала вас Ната, урод, не дергайся. Я просто взял тебя на понт. Опять еблись, как кролики? Ненавижу. Объяснять любимому, что не еблись, Игорь приехал без приглашения и привез давний долг, а потом мы просто вспоминали армейское прошлое, было бесполезно — не поверит, ревнивая зараза, хоть лоб о стену расшиби. Сам и виноват. Не стоило пускать Игоря в кабинет, если уже словлен в этом кабинете за изменой, и — именно с Игорем. — Не еблись, — я швырнул не дочищенную картофелину в кастрюлю — плеснула на клеенку вода. — Болтали. Лёш, между мной и Игорем уже несколько месяцев ничего нет. Лёша критически оттопырил нижнюю губу. — Есть! — рыкнул. Взмахнул рукой и выметнулся из кухни, кипя от бешенства. Догонять, не догонять? А, картошка подождет, не набухается и не обдолбается с горя… — Ты со всеми своими друзьями трахаешься? — спросил я у Василька, заранее зная ответ. Парень недоуменно вздернул брови: — Ну да, почти со всеми… Секс это приятно. Люблю секс. А что такое-то? Я ничего не ответил. Развернулся и ушел. Зачем мешать людям наслаждаться друг другом? Узбек мне совершенно не нравится, да и групповушек на сегодня не планировалось. Пусть кувыркаются вдвоем. Василёк догнал меня весьма быстро. Парень шлепал надетыми на босу ногу кроссовками и кутался в махровый халат. — Миш, — он заглядывал мне в глаза с совершенно собачьим, преданным выражением. — Миш, ты чего? Если я сделал что-то не так — скажи, я исправлюсь! Ну Миша! Я аккуратно взял в ладони его лицо, раскрасневшееся от спиртного и бега, и хмыкнул. Распинаться перед шалавой о верности? Не распинаться? — Мы пара или нет? — спросил все же. Василёк замотал головой: — И да, и нет! Мы — друзья, которые любят друг друга! Это ты так определил, не я! Но можем быть и парой… Я переступил с ноги на ногу и решился, как в омут: — Отныне пара. Прогони друга, пожалуйста. Пусть валит к хуям. С другими друзьями тебе теперь тоже трахаться нежелательно. Василёк смигнул и… кивнул, принимая условия игры. — Хорошо, — сверкнул в улыбке зубами. — Нет проблем. А с твоими можно? Он то ли тупил спьяну, то ли издевался. — Миш… Я еще начальнику отсасываю. Начальника послать не получится… И другу начальника… И... Смирившись с ситуацией и сдерживая истерический хохот, я разрешил Васильку отсасывать начальнику, чмокнул парня в губы и наконец ушел. Лишь бы Лёша и дальше не перечислял, загибая пальцы, кому он отсасывает. Офигенная у меня пара, обслуживает ротиком четверть Питера. А, лишь бы не кололся, но про семью на двоих, факт, придется забыть.