Я тебя полюблю

Моя расчудесная «пара» работала трое суток с рассвета до заката и объявилась к исходу четвертых в изрядном подпитье, печальной. — Ненавижу начальника и его дружков! — принялась ныть, едва просочившись в квартиру. — Жить после их хуев не хочется! Я, помогая «паре» расстегнуть и снять пуховик, пожал плечами: — Так пошли их лесом, и все дела. Василёк вскинулся, частично трезвея, и уставился на меня с откровенным ужасом. — У них на меня куча компромата! — замяукал он, махнув руками на подобие ветряной мельницы. — Сдадут отцу! Я притормозил парня: мол, не ори, разувайся, и показал пальцем на чистый пол. — Боишься — отец упечет в психушку? — уточнил. Как выяснилось, Василек боялся не только психушки. — С работы выпрут — раз, — принялся перечислять он, наклонившись и воюя с запутавшимися шнурками, — соответственно, останусь без зарплаты. Из хаты выгонят — два, а там пианино, холодильник, ноут и кот. Мне нравится ездить в командировки — три. Отрубят инет и отменят кредитку — четыре… Я повесил Лёшин пуховик на крючок, присел на корточки и помог чуду со шнурками. — Спасибо, Миш, — замурчал Василёк со светлой улыбкой, наконец стягивая с ног кроссовки. — Ты охуенно заботливый. Я себя с тобой прямо как в детстве с мамой чувствую. Я отмахнулся от благодарности, уцепил парня за рукав и потащил на кухню, кормить и поить чаем. — Получается, — спросил у него по дороге, — ты боишься не гнева отца, а лишиться привычного комфорта? Василёк упал на стул, облокотился о стол и ярко, красиво задумался. Двигая бровями и кусая нижнюю губу. Думал с минуту, не меньше, и растерянно кивнул. — Получается — да, — вымолвил, глядя в потолок. — Но ведь комфорт важен, нет? Я выключил газ под закипевшим чайником и тоже сел к столу. Осведомился вкратчиво: — А сосать начальнику тебе комфортно? Василёк затряс башкой, полез растопыренной пятерней в макушку. — Вообще не комфортно, — вздохнул. — Ни сосать, ни с ним трахаться. Андрей Сергеич не в моем вкусе, хотя не жадный. Если бы не он, я бы часто ломался. Я мягко взял безвольную Лёшину ладонь, помял и отпустил. — Признавайся, — велел парню, — ты сорвался? Василёк округлил сразу глаза и рот: нет, и отпрянул назад, словно в ожидании удара. — Если не сорвался, не заломает, — озадачил я его. — Значит, деньги начальника тебе больше не нужны. Работу можно найти другую, не у отца в фирме, снять квартиру и перевезти туда ноут и кота. У Василька откровенно отпала челюсть — впору претендовать на роль натурщика для картины маслом «охуение». — Зачем?! — на полном серьезе охнул парень. — Это же заморочисто! И пианино… Плюс я ненавижу убираться и готовить… Я, признаться, с трудом сдержался, чтобы не ебнуть идиота по лбу чем-нибудь тяжелым. — Может, и заморочисто, — возразил, — может, и ненавидишь, но это тебе, а не мне не нравится сосать у начальника. Лёшино лицо исказила гримаса запредельного отчаяния. — Я понял, — закивало сие чудо внезапно, без предупреждения. — Дело не в начальнике. Дело во мне, — и скисло окончательно, готовое пустить слезу. — Миша! Я не могу полюбить начальника! — вякнуло с оттенком протеста. — Я уже люблю тебя! Я заржал, сполз со стула и бочком покинул кухню. Наверное, даже полк психологов не разберется в каше, царящей у Василька в мозгах. Я всеми правдами и неправдами подталкиваю парня к определенному выводу, а он… Отсмеявшись, вернулся — Лёша, шмыгая носом, уныло ковырялся в сахарнице ложечкой — и уселся обратно. — Я про другое, — сказал Васильку. — Давай начнем с самого начала. Ты сосешь начальнику, потому что тот имеет на тебя компромат и дает тебе бабки на герыч, который тебе больше не нужен, потому что ты завязал… Василёк слушал предельно внимательно, грыз костяшки и не врубался. Моя логика была для него чересчур сложной. — Кто ты по профессии, — наконец сдался я. — Библиотекарь? — Физик-ядерщик, — гордо ответствовал Василёк, выпрямляя спину. — Еще — музыкант. Я истерически икнул и повторно уполз в прихожую ржать. Физик — это матан, четкие алгоритмы. Ядерщику, подобному Васильку, нельзя доверять не то, что красную кнопку — обычный степлер. Напортачит и пришьет к собственной брючине собственный рукав. Чудо и есть. Бесподобный.

***

Вернулся я с листком бумаги карандашом. Положил листок перед Васильком и принялся объяснять опять, набрасывая карандашом простенькую схему. — Начальник, — говорил, — рисуя кружок за кружком, — ты, отец, деньги, герыч, дом, работа, ноут, кот… Тут все ясно? Василёк покивал — да, ясно, и я приступил к следующему этапу — стрелкам. — Начальник дает тебе бабло на герыч? Кивок. — Ты сейчас колешься? Отрицательное покачивание головы. — Вычеркиваем герыч. Дальше… Я клянусь, я старался, и примерно через час моих потогонных усилий и вычеркиваний утрачивающих значение кружочков в устремленных на чертеж глазах Василька забрезжило осмысление. — Вон оно чего… — промямлил парень. — Миш, а ты гений. Завтра же увольняюсь и переезжаю к тебе. Эх, пианино жалко… Черт… Совместного жития с Лёшей и его котом я как-то не планировал! Дообъяснялся. Ржать вдруг почему-то перехотелось. — Почему ко мне? — изумился. Василёк помахал ресницами: — Ну, мы же пара, ебать меня в рот? К кому еще-то? Только к тебе… Нормально. Парень трахался с начальником, друзьями начальника, своими дружками в неизвестном количестве, а как переезжать — ко мне. Ибо — пара. Я временно утратил дар речи и уполз в ванную, поплескать в лицо холодной водичкой из-под крана. Вода поможет собраться с мыслями, не заорать и не грохнуться в скоропостижный обморок. Василёк потащился за мной следом. — А ты не в восторге… — парень беспомощно копался в волосах пальцами. — Мне не мерещится… Брезгуешь, да? Ты меня трахал в точности как они, пусть и с чувством. Тоже хуем, тоже в рот и в жопу. И денег мне за еблю не давал. Жмот. Честно? Я забыл, с какой целью приперся в ванную. Замер внаклонку над раковиной, слушал журчание пущенной воды и активно пух, пытаясь вспомнить цензурные слова. — С друзей не берут денег за совместное удовольствие, — выродил, вдоволь попухнув. — Это непорядочно. Василёк принял агрумент кивком и перестал сутулиться. — Ты жутко вумный, Миша, — порадовал он меня, недобро блестя оскалом. — С тобой не пропадешь, — протянул руку и перекрыл воду. — На съемную хату нужны деньги, — уронил с беспомощно кривящихся губ. — Да, меньше, чем на геру. Если я совершу камминг аут и уволюсь, на что снимать квартиру и покупать хавчик? А новую работу с моими проблемами найти нереально, извини. Я то бухаю, то ломаюсь, то в депрессии, то путаю право и лево. Так что отстань, как сосал начальнику, так и буду сосать. Заебал выковыривать душу — этому соси, этому не соси… Выбора-то нет. Смех смехом, но он был прав. Куда и к кому идти, если работать не в состоянии и отец откажется содержать? Ага, к клиентам на панель. А чтобы позже хоть ненадолго забыть о клиентах, кольнуться герой. Черт-черт-черт. Замкнутый круг. Зато разобрались в стрелочках.