Я тебя полюблю

Утром после завтрака Василёк достал из сумки ноут и завалился на кровать. Я был уверен — парень лазает по соц.сетям, пока не взглянул на экран. Текст, не на русском. Английский, что ли… — Французский, — Василёк, близоруко щурясь, водил глазами по строчкам. — Надо до завтра закончить вычитку. Не отвлекай, пожалуйста, тут дохуя страниц еще осталось. Я толком ничего не понял и оставил человека в покое — выясню позже. Уселся на кухне тупо зырить телик. Василёк пришел сам спустя часа полтора, устало тер переносицу. — Попьем чаю? — он взял с плиты чайник. — Глаза без очков болят, ебать меня в рот. Я смотрел, как чудо наполняет чайник водой из фильтра, как зажигалкой воспламеняет газ. — Зачем тебе этот текст? — спросил. Василёк грохнул чайник обратно на конфорку и потряс в воздухе расслабленной кистью: — Заче-ем? Пизденеть от ошибо-ок. Очень надеюсь, что с английским вариантом будет попроще. Я зарычал на грани слышимости, и Василёк рассмеялся. — Текстовой редактор-корректор, — он присел на стул. — Правлю одному знакомому доклад на международную конференцию. Обещал десять тысяч. Если не заплатит, обидно будет. Так я узнал, что Лёша, кроме высшей математики, физики и сольфеджио, свободно владеет французским и английским и способен зарабатывать на жизнь переводами. Деньги, конечно, невеликие, но прокормиться при определенной удаче хватит. — Если не заплатит — набью ему морду, — пообещал Васильку и принялся размышлять, к кому можно обратиться за новыми заказами на переводы. Подруга сестры Лиза работает в издательстве, может, им переводчик нужен? Лёша одобрил мою инициативу взмахом ресниц. — Я стараюсь, Миш, — он скользил пальцем по клеенке, отслеживая клетки рисунка, — как-то вписаться в новые реалии. Ты не обязан содержать меня по гроб жизни. Возможно, весной возьму курс бухгалтеров или операторов СНС, сейчас пока башка учиться не варит. Я оценил Лёшины намерения по достоинству, невольно заулыбался. — А физика? — уточнил. — Физику забросишь? — Физика… — Василёк грустил очень мимишно, двигая бровями. — За переводы технических и научных текстов платят больше. Еще понаклеиваю везде на досках объявлений о частных уроках. Всегда любил детей. Я сдуру чуть не брякнул: а если добуду пианино, начнешь преподавать музыку на дому, но вовремя прикусил язык. У Лёши сейчас крайне сложный период, не до ерничаний. — Эх, пианино жалко, — Василёк подскочил выключить закипевший чайник, — мог бы преподавать, кроме математики с физикой, музыку… Я невольно представил себе мою однокомнатную, тесноватую квартирку битком набитой детьми разного возраста, от детсадовцев до старшеклассников. — Да, жалко, — хмыкнул. — Но в спальню оно все равно не поместится, а пианино на кухне — моветон. Василёк поморгал, соображая, и просветлел лицом. — Моветон, факт, — согласился эхом. — Разбогатею — куплю электро орган, у них ножки складные. Удобно, мобильно: захотел поиграть — достал из-за шкафа, надоело — убрал за шкаф. Я погладил парня по боку, утешая, встал и, ничего не объясняя, вышел в прихожую — звонить сестре. У нее в кладовке уже год как пылится запакованный в картонную коробку электро орган — купила и не играет, остыла. То-то Василёк обрадуется, когда я сюрпризом привезу ему инструмент. Расправит наконец, хоть ненадолго, ссутуленные плечи и воспрянет духом. Дети… их же нужно периодически баловать подарками, разве нет? Вот и побалую. Не разбаловать бы в результате.

***

Василёк обошел стоящую посреди коридора большую, плоскую коробку по кругу, прочитал, шевеля губами, основную надпись на ней и, внезапно пошатнувшись, привалился плечом к стене. — Миша… — парень смотрел на меня, как на бога, стремительно влажнеющими глазами. — Ты, ты… у меня нет слов. А… а распаковать можно прямо сейчас? Обнаружив, что инструмент юзаный, Василёк совершенно не расстроился. — Нотных тетрадей нет, дома остались, — он с благоговением провел подушечками пальцев по клавишам и замер, вслушиваясь в заполнившие комнату звуки. — Но многое помню наизусть, — всхлипнул и закрыл лицо ладонью. — Я потерял все, — сказал негромко, — ну, во всяком случае мне еще вчера-позавчера так казалось. Теперь — не уверен. Скорее, нашел, а не потерял. Нас соседи за шум не убьют? Я, грешным делом, решил — речь о музыке… Ан нет. Лёша имел в виду шум несколько иного рода и ночью отдался мне — стены дрожали. То ли благодарил за приют и ласку, то ли… Разберусь потом, но за деньги так не отдаются.

***

Поутру выяснилось, что Василёк имел в виду именно музыку, а я — придурок. Парень нашел на панели электро органа управление громкостью, наладил настройки на свой вкус и, поиграв с полчаса какие-то сонаты, опять залег править доклад. — Миш, а почему ты до сих пор в отпуске? — поинтересовался он, устраивая ноут на животе. — Я уже успел свою жизнь вверх дном перевернуть, а у тебя все отпуск и отпуск. Пришлось мне ему признаваться — вообще-то, я временный безработный по собственному желанию и имею скромный, но постоянный доход от находящегося в Праге ресторанчика. Василёк покрутил носом, будто собирался чихнуть, не чихнул и вздохнул: — Тунеядец. Зато сейчас понятно, чего ты по гейкам шаришься — от скуки. Он углубился в текст, а я принялся слоняться из угла в угол, маясь бездельем. Полы мыты вчера, обед готовить рано, в магазин за продуктами не нужно — холодильник полон. Ни бухать, ни читать, ни играть в стрелялки не хочется. Трахаться — да, хочется, но Лёше не до секса. Съездить в бассейн? — А кем ты работал раньше? — Василёк с любопытством наблюдал за моими перемещениями. Я не работал, я пахал хозяином двух магазинов хоз.товаров. Меньший продал еще при жизни Лёвки, больший — после его смерти. Потом — бухал без перерыва несколько месяцев… — А теперь не бухаешь, — Василёк закусил костяшки. — Миш… Я могу ошибаться, но по-моему, найди ты какую-нибудь работу, тебе станет легче жить. От воспоминаний отвлечешься. Я буркнул: я не знаю языков, как ты, и с помпой удалился на кухню, продираться через английские временные глаголы. Зря озлился на Лёшу — он прав. Начни я работать, мыслей о Лёвке бы значительно поубавилось. Бегаю по замкнутому кругу полгода, заливая горе вискарем, в реале толком зацепиться не за что. Вот, нашел наконец развлечение — Василька. Present indefinite time… present perfect… эх… темный лес. Василёк принес мою жужжащую мобилку — звонила мама, узнать, кому понадобился электро орган — увидел учебник английского и тормознул. Спустя полчаса он уже сидел за столом, тыча пальцем в строчки, и вдохновенно, с идеальным британским выговором и огнем в глазах объяснял мне проклятущие неудобоваримые времена. Подпрыгивал на стуле, жестикулировал и волновался. Он — объяснял. А я — не врубался. Так и не врубился. Валенок-валенком, тьфу. Лучше уберу учебник на полку и приготовлю пожрать. После обеда я снова пытался разгрести времена, уже без Лёши, пробился часа полтора, психанул и уехал-таки в бассейн, плавать, оставив Василька наедине с ноутом. Вернуться домой и обнаружить — обворован и квартира пуста, почему-то не боялся. Никуда Василёк не денется, не тот тип, чтобы воровать. Слишком… собака.