Я тебя полюблю

Василёк редачил доклад, а я лежал рядом с ним на животе и от руки писал на обычных листах в клеточку объявления: даю уроки математики школьникам и студентам, обращаться… И мой мобильный. Закончу с математикой, распишу такие же с физикой и английским, и пойдем их расклеивать по району. Кто-нибудь да заинтересуется. В дверь позвонили, и Василёк дернулся открывать. Я остановил парня жестом, мол, работай, не отвлекайся и встал сам. За дверью обнаружился незнакомый рослый худой мужик с благородно посеребренными сединой, холеными висками, дорого одетый и сероглазый. Его сходство с Лёшей было слишком очевидным, чтобы задавать вопросы типа: вы кто и чего тут забыли. — Здравствуйте, Михаил, — поздоровался мужик приятным баритоном. — Алексея позовите пожалуйста. Передайте — отец приехал. Я, не сдвинувшись с места, скрестил на груди руки. — Сначала выгнали, — вздохнул, — теперь — позовите. Неужто припозднившееся раскаяние заело, Дмитрий, простите, не в курсах, как по батюшке? У-у-у, как мужик на меня посмотрел… Будто мечтал убить взглядом. Но сдержался, не взорвался. Ответил, прищурившись: — Михаил, а вы точно гей? Манеры у вас… быдловские. Питерские геи обычно поутонченней. Я ебал мнение этого удода-гомофоба, много лет предававшего собственную кровиночку, раком, потому пожал плечами. — Если не нравлюсь, — предложил, — вы свободны. Я вас, вообще-то, не приглашал. За моей спиной охнул Василёк — вышел на голоса, полюбопытствовать, кого именно принесло и, естественно, узнал отца. В прихожей на несколько мгновений воцарилась тишина, потом Дмитрий сказал: — Лёш, привет. Ты не рад меня видеть? Василёк кашлянул и прижался к моей спине грудью и животом, словно прося защиты. — Я трезв и не под дозой, — парень едва ощутимо дрожал. — Познакомься с моим любовником, папа. Откуда ты тут? Я вслепую нащупал его безвольную руку и сплел пальцы с Лёшиными, утверждая этим простым действием — пара. — Я? — Дмитрий брезгливо поджал губы. — Элементарно — приказал моим людям пробить все Лёшины звонки за последний месяц и с легкостью вычислил вас, Михаил. После — проверил вашу личность по базе. Вам одного наркомана-самоубийцы не хватило? Теперь решили моего сына до могилы довести? Василек охнул громче и заколотился нервным трясом, я же оскалился, подобный хищнику перед прыжком, и заиграл по скулам твердыми желваками. — Лёш, — спросил, обращаясь назад, к прильнувшему, трясущемуся Васильку. — Можно мне твоего отца послать пешим эротическим? Ты не расстроишься? Лёша мяукнул нечто нечленораздельное. Я хитро подмигнул Дмитрию и захлопнул дверь. Щелкнул язычок замка. — Мы поговорим, — кивнул, прекрасно зная про отличную слышимость через эту тонкую, не укрепленную железом фанерную дверь, — когда он успокоится и отключит в мозгу функцию «царский визит к смерду». Не стоит оскорблять меня на пороге моей квартиры и строить из себя фифу. Не уважаю таких, — осторожно повернулся и оказался с Васильком лицом к лицу. — Не дам тебя в обиду, мой хороший, — прошептал, нежно обнимая готового заплакать парня. — Продолжит домогаться — улетим на недельку в Прагу. Деньги, слава богу, есть. Лёша поверил сразу и безоговорочно. Потерся носом о мой нос и отстранился. — Лёва покончил с собой? — он тоже зашептал. — Глупый поступок… А я почему-то думал, он в аварии какой-нибудь погиб. Разбился, например, на мотоцикле… Я чмокнул парня в лоб и загрустил. — Лёва спрыгнул с крыши многоэтажного дома, — пояснил. — Устал бороться с собственными демонами. Ты — не он. Ты — победишь. Василёк едва слышно всхлипнул: мы победим и крепче сжал мои пальцы. — Мы победим, — повторил я эхом, и мы опять затерлись с Лёшей носами, словно нюхающиеся собаки. Сия незамысловатая ласка почему-то успокоила нас обоих, и Василёк криво, неуверенно улыбнулся. — Я люблю тебя, Миш, — в его тоне звучала абсолютная убежденность. — Никогда бы не подумал, что в человека можно по уши влюбиться за считанные недели. Я вместо ответа привлек парня вплотную, и мы замерли щека к щеке, слушая учащенное дыхание друг друга. Некоторые чувства не нуждаются в том, чтобы их облачали в слова. Вполне достаточно прикосновений и поступков.

***

Дмитрий продолжал маячить на лестничной клетке. Крутил головой, изучая лишенные матерных граффити, недавно крашенные гладкие стены подъезда. — Войдете в квартиру или будем лаяться через порог? — спросил я у мужчины холодно. Судя по выражению лица бизнесмена, тот передумал ругаться и решил отчасти сменить гнев на милость. — Зачем вам эта шалава — мой сын, Михаил? — он недоумевающе шевелил черными, с проседью, бровями. — Почище себе дырку найти не получилось? Ему место в психушке, а не в вашей постели. Честно? Долго скалиться волком — весьма утомительное занятие. Сводит мимические мышцы, неприятно сохнут зубы. — Психушки — для психов, — я остановил Дмитрия предупреждающим жестом. — А Лёша — нормальный человек, вполне успешно осваивающийся в новой жизни. По крайней мере меня он устраивает. Еще вопросы? Дмитрий фыркнул, раздувая красиво вырезанные ноздри, и неспешно двинулся к лестнице. — Шлюха он, — бросил, опускаясь на одну ступеньку. — Грязная подстилка многих, хуесос. Заразит вас СПИДом — потом не жалуйтесь, — и исчез, побежал вниз, дробно стуча каблуками роскошных замшевых ботинок по бетону. Я, поморщившись, плюнул мужчине вслед и аккуратно, без стука прикрыл дверь. — Не скули, — велел впавшему в прострацию Васильку. — Все постепенно образуется. Терпение и время, время и терпение. Бери-ка комп и пошарь по интернету рейсы в Прагу. Мы летим в отпуск. Надеюсь, загран. паспорт у тебя с собой? У Василька не было загран. паспорта, тот остался в родительском доме, абсолютно недоступный. — На нет и суда нет, — утешил я близкого к панике, ломающего худые руки парня. — Значит, слетаем, например, на Алтай или в Сочи, чтобы не пересекать границ. Собирай вещи, отвезу тебя пока на дачу. Пожарим шашлыки, попаримся в бане. Жажди Дмитрий упечь Лёшу в психушку, Лёша бы сейчас уже ехал в психушку в сопровождении отцовской охраны. А раз не едет… Василёк подчинился без возражений — на дачу, так на дачу и, опираясь ладонью о стену, уполз в спальню. У бедного от страха подгибались колени.

***

Дача принадлежала не мне — Игорю, и в это время года всегда стояла пустая, с запертой на тяжелый навесной замок дверью и окнами, заколоченными крест накрест досками. Ключ от замка звенел в связке с другими моими ключами — Игорь забыл его забрать. Загрузив в багажник продукты из холодильника, я сложил в походный рюкзак необходимый минимум вещей на двоих, включая теплые спортивные костюмы и свитера, и мы с Васильком отчалили навстречу шашлычной вольнице на лоне природы, надеясь — не ведем по следу хвоста. Впрочем, любой хвост потерялся бы в глухих Питерских пробках, а серебристый Пежо не самой современной модели — авто, встречающееся на городских трассах более чем часто. Добрались без приключений часа за три. Пока Василёк осматривался во дворе, я загнал Пежо в гараж и отнес наши нехитрые пожитки в дом. Надо срочно протопить печь — внутри сыро, холодно и пахнет плесенью, и просушить у печи матрац с одеялами. — Идем, натаскаем дров, — велел Лёше. — Пора осваивать наше временное место обитания. Где поленница, покажу.