Die, Die My Darling

В раздевалке почти никого уже нет. Шкафчики закрыты, скамейки пустуют, а огромная доска, висящая на стене, исписана заумными планами нашей завтрашней победы. Скинув спортивную форму, я натягиваю плиссированную юбку и завязываю узлом низ объемной черной футболки. Гарри выглядывает из-за дверцы шкафчика, скептически рассматривая мой наряд: — Ты замерзнешь, — уверенно изрекает он. Только поправляю волосы, подкрасив губы: — Вот и нет. Брат снисходительно фыркает и натягивает большую толстовку поверх рубашки: — Идем уже, нас все заждались. Ты провозилась тут целую вечность, — он перехватывает мою ладонь и утягивает к выходу, хлопнув дверцей шкафчика. На улицу постепенно опускаются густые смородиновые сумерки, и мы шагаем к Черному озеру, даже отсюда слыша безумный шум и смех. — Спорим, там опять будут слизеринцы, все напьются и передерутся? — усмехаюсь, вспомнив начало учебного года, но Гарри только отмахивается: — Разумеется, будут. У них тоже завтра матч. Никто не хочет ссориться раньше времени. Ну да, действительно. Кто захочет устроить драку перед такой напряженной игрой? Гарри иногда бывает странным. Словно из другого мира. Добравшись до берега, я действительно замечаю кучку слизеринцев, но они сидят отдельно, в своей компании, и пока не собираются устраивать разборки. Отвернувшись от них, я следую за Гарри, тут же расплываясь в улыбке от приятного предвкушения. — Идите сюда, — Рон машет нам из толпы студентов, сидящих у огромного костра, и мы опускаемся возле него и Гермионы, недовольно наблюдающей за всем происходящим. Но даже строгой старосте не остановить такое количество учеников. Здесь собрались почти все, начиная с пятого курса. Мы сидим в кругу, а по центру медленно потрескивает огонь, где на шпажках уже почти сгорел зефир. Кто-то тут же передает нам пластиковые стаканчики, и, принюхавшись, я признаю в напитке огневиски. По ту сторону костра вовсю дымит пара пуффендуйцев и Финниган, а Гарри толкает меня локтем, передавая плохо скрученный косячок. Гермиона возмущенно закатывает глаза: — И вы туда же? У вас завтра матч, — Рон тут же тянет ее к себе, пытаясь заткнуть, и у него даже получается на какое-то время. Я опускаю голову на колени Гарри, вытянув вперед ноги, и задумчиво выдыхаю дым: — Вот именно поэтому, Гермиона, нам стоит расслабиться, — подношу пальцы к губам Гарри, позволяя и ему затянуться, а Рон согласно кивает. Привычная спокойная идиллия уносит в приятные мысли. Постепенно совсем темнеет, и лица однокурсников получается увидеть только из-за неугасающего огня. Со стороны Запретного леса дует холодный ветерок, и я невольно обнимаю себя руками, сев и сложив ноги по-турецки. Неподалеку звучит пара приятных аккордов — в руках у Дина появляется потрепанная гитара. Его пальцы ударяют по струнам, и вся толпа одновременно запевает знакомые слова песни, сливаясь в одинаковые уверенные ноты. When I find myself in times of trouble, Mother Mary comes to me Speaking words of wisdom, let it be.* По рукам расползаются мурашки от ветра, и Гарри наклоняется к моему уху: — Я же говорил, что замерзнешь. Надувшись, я отрицательно мотаю головой, глотнув из вновь наполнившегося стаканчика: — Мне не холодно. Брат только хмыкает, изображая полное доверие: — Ну разумеется, — на мои плечи тут же ложится мужская толстовка, доходящая до бедер, и я радостно просовываю в нее руки, благодарно улыбнувшись. Да, он всегда оказывается прав. Бросив окурок в костер, скольжу взглядом по знакомым лицам. Всем вполне весело от атмосферы, травки и алкоголя, но я внезапно обнаруживаю человека, который даже не улыбается. Нечего грустить в такой компании. Это просто преступление. Неуверенно поднявшись на ноги и шатнувшись, я подхожу к Долгопупсу, хватая его за руку: — Идем танцевать, Невилл, — тяну его за запястье, всем весом упираясь назад, и чуть не падаю, когда он все-таки встает. Долгопупс виновато пожимает плечами, озираясь по сторонам так, словно мы собираемся заняться чем-то противозаконным: — Но никто не танцует, Рони. Я только утягиваю его к центру, радостно подпрыгивая от расползающегося внутри безграничного счастья: — И что? А мы будем, — улыбаюсь, прокручиваясь под его рукой, и быстро двигаю ногами, заставляя Невилла подстроиться под темп. Из толпы раздаются смешки, но они вовсе не злые. За это я и обожаю свой факультет — здесь нет места осуждению, что бы ты ни вытворил. Здесь мы одна семья, которая всегда поддержит и все поймет. Через пару минут к нам присоединяются и другие, а еще через песню позади меня вырастает Гарри, улыбнувшись Невиллу: — Вернешь мне сестру? — Долгопупс кивает, но заметно мрачнеет, явно собираясь вернуться к своему первоначальному занятию и скорбному выражению лица. Выцепив за локоть Полумну, кричу ей, подтолкнув к Невиллу: — Не позволяй этой буке сесть и начать грустить, — Лавгуд туманно улыбается, но Гарри уже утягивает меня в другую сторону, закручивая. Такие моменты всегда кажутся особенно приятными. Я смеюсь, повторяя за братом движения и падая в его руки. Обожаю танцевать с ним с самого детства. Когда мама отдала меня в танцевальную студию, Гарри всегда помогал репетировать, и это было безумно весело. От смеха и быстрых движений сбивается дыхание и кружится голова. Когда Гарри ненадолго выпускает меня, я сталкиваюсь лицом к лицу с младшей Уизли и тут же подталкиваю ее к брату: — Потанцуй пока с Джинни. Мне нужно передохнуть. Он кивает, а Уизли краснеет, когда руки Гарри перехватывают ее ладони. Выбравшись из толпы, вдыхаю прохладный воздух. Я явно с чем-то перебрала — меня жутко тошнит, и голова идет кругом, а щеки пылают так, словно произошло нечто крайне постыдное. Рассматривая расплывающихся однокурсников, ощущаю на себе пристальный взгляд из дальней компании. Резко обернувшись, я чуть не путаюсь в собственных ногах, встречаясь взглядом с темными глазами Нотта. Его вихрастые черные волосы тщательно уложены, а слизеринский галстук развязан и кривой полоской лежит на шее под воротником. Слизеринские придурки хоть иногда снимают свои выглаженные рубашки? Заметив, что я тоже смотрю на него, Теодор подмигивает мне, многозначительно вскинув брови, и посылает воздушный поцелуй, вынуждая меня брезгливо поморщиться. Его однокурсники оборачиваются, заливаясь хриплым хохотом, а я вздергиваю вверх руку, выставив средний палец, и двигаюсь вперед, хотя даже не знаю, куда иду. Нужно просто проветриться. Если пройдусь, мне точно полегчает. Дошагав до границы Запретного леса, я торможу, но только на мгновение. В этих местах, если не забираться слишком далеко, ничего опасного нет. Наступая на хрустящие листья под ногами, углубляюсь в свои мысли, вдыхая свежий прохладный воздух. От него действительно становится немного легче. По крайней мере, жар точно спадает. За ближайшим толстым деревом с корявыми ветками вздрагивают резкие звуки и приглушенные голоса, и я, не особо задумываясь, сворачиваю туда, расслабленная огневиски. Зрелище открывается не самое приятное. — Фестралье дерьмо, — выпаливаю, тут же отворачиваясь, но прекратить видеть Малфоя, вбивающего какую-то девицу в дерево, не выходит. Девушка тихо вскрикивает и кидается в другую сторону, на ходу застегивая одежду, а меня распирает от смеха. Если кто-то заговорит о везении Поттеров, я обязательно расскажу им эту историю. Мелко сотрясаясь от хохота, возникшего внутри так не вовремя, оборачиваюсь, когда Малфой зло выдыхает: — Блять, Поттер, — его раздраженный раздосадованный вид только сильнее веселит. Я складываю на груди руки, цепляясь пальцами за манжеты мужской толстовки: — Переживешь, Малфой. Найдешь ей замену. Он смотрит на меня с секунду, а затем ледяные серые глаза опасно сужаются. Малфой дергается вперед, больно сжимая мои запястья, и толкает к дереву. Затылок взрывается болью, и на глаза невольно наворачиваются слезы, а он шипит, яростно выплевывая слова: — Замену? Тебя, например? — Малфой вжимает меня в шершавый ствол, заставляя мелкие неровности неприятно тереться о спину, и второй рукой невесомо очерчивает бедро. — Как тебе такой вариант, Поттер? — бледные губы искривляются в пугающей ухмылке. Я пытаюсь вывернуться из его хватки, но Малфой не позволяет даже двинуться. Наклоняется ближе, и меня обдает спертым запахом огневиски и табака. По телу пробегается волна отвращения, когда его пальцы сжимаются на талии, сминая плотную ткань. Меня трясет. Это просто невыносимо. Мерзко, отвратительно. Меня сейчас стошнит. Малфой усмехается, наблюдая за моими жалкими попытками высвободиться, а затем наклоняется к моему уху, горячо выдыхая: — Что с тобой, Поттер? Испугалась? — его голос звучит спокойно, но при этом пропитан угрозой. — Расслабься. Я никогда не испачкаюсь о такую мерзкую шлюху, как ты, — длинные пальцы на запястьях разжимаются, но он не спешит отодвигаться. В общем-то, зря. Я успеваю только с силой оттолкнуть его назад, поворачивая голову в сторону, прежде чем меня выворачивает на кучку опавших листьев. Замечательно. Только этого еще не хватало. *** Малфой опешил. Буквально пару минут назад его непоколебимое желание проучить Поттер, снова влезшую не в свое дело чертовски не вовремя, обернулось вспышкой гнева. Он касался ненавистной гриффиндорки, вжимал ее в дерево, ожидая увидеть привычно вспыхивающее в женских глазах желание, но никчемная сестрица избранного тряслась и кривилась так, будто ей было противно. Какая-то мерзкая шлюха просто морщилась от его прикосновений, да еще и пыталась вырваться. А теперь всеми любимая Поттер наблевала себе под ноги, спиной сползая по дереву на влажные листья. Малфою захотелось запустить пальцы в ее идиотские волосы и дернуть наверх, чтобы с мерзких алых губ слетел болезненный стон. Это была идеальная возможность — она бы не смогла сопротивляться, да и вообще навряд ли вспомнила о происходящем. Но Малфой ничего не сделал. Он вообще не особо понимал, что ему стоит предпринять. Мерлин, что за тупые вопросы? Просто бросить эту тварь в траве и уйти. И пусть она тут замерзнет, захлебнется своей рвотой или на нее нападут местные обитатели, обглодав до костей. Ему-то какое дело? Так Хогвартс хоть немного очистится от грязи. Малфой брезгливо поморщился и собрался сделать шаг к берегу Черного озера, но вместо этого протянул: — Поттер? — он даже не пытался скрыть неприязнь в голосе. Она закрыла лицо ладонями и толкнулась ногой в землю, пытаясь встать. Подняться у нее не вышло, зато юбка задралась до бедер, открывая острые колени и тонкие ноги. Малфой пару минут просто смотрел на открывшуюся картину, пытаясь отогнать жгучее желание переломать ее ноги. Проиграв себе в жестокой схватке аргументов, он шагнул ближе, брезгливо дергая Поттер наверх за плечи. Она словно очнулась и начала выворачиваться, царапаясь и размахивая руками, а Малфой просто смотрел на это волосатое чудовище, не понимая, какого черта все еще не вернулся к друзьям. На ней что, мужская толстовка? С красной вечно задирающейся юбкой. Кто вообще учил это пугало одеваться? — Отпусти, Малфой, — Поттер шикнула и снова попыталась вырваться. Видимо, ей очень хотелось обратно, на мокрые листья, в лужу собственной рвоты. Впрочем, там ей и самое место. Поттер дернула головой, откидывая назад мешающие волосы. Зеленые глаза яростно сверкнули, а ненавистная винная помада размазалась по лицу. Наверное, она вытирала рот ладонью, но у Малфоя в голове вспыхнули совершенно другие мысли. Неправильные. Попытавшись оттащить брыкающееся тело хоть немного, он устал от внезапного приступа бешенства и на очередное «убери руки» уточнил: — А то что, Поттер? Не отвернешься, когда тебя снова вырвет? Логика поступков казалась Малфою идеальной. Она просила, чтобы он отпустил — он держал. Она стыдилась произошедшего — он напоминал. Все, чтобы сделать золотой девочке неприятно. Поттер вперилась в него невидящим взглядом и прошипела: — Я расскажу брату, что ты делал пару минут назад. Малфоя словно оглушили. Он брезгливо толкнул ее к другому дереву, отряхивая руки. Зачем он вообще решил трогать эту мерзкую девку? Малфой прекрасно знал, что она и слова не скажет брату, не желая озвучивать такой позор, но от ее угрозы зазвенело в ушах. Тупая Поттер считает, что он боится ее героя-братца? Сраного избранного, вечно спасающего весь мир? Еще чего. — Ты больная, Поттер, — холодно процедил Малфой, сдерживая очередной порыв придушить ее. Поттер не сдвинулась с места: — А ты мудак, — быстро выпалила она, даже не задумываясь. Бесконечная вереница оскорблений в каждом их диалоге. Слов в разы меньше, чем их стычек, и они повторяются из раза в раз, превращаясь в ритуал. Малфой хмыкнул. Она ведь не хотела удивить его подобными оскорблениями? Поттер удавалось стоять на ногах, а это означало одно. Малфой мог бросить ее здесь и уходить. Но он стоял, пока внутри снова горела борьба. — Рони! — ненавистный знакомый голос поставил точку во внутренних метаниях. Малфой развернулся, шагнув подальше, за деревья — не хватало еще, чтобы его обнаружили в лесу рядом с накуренной пьяной Поттер, — но решил все же убедиться, что ее найдут. Долго ждать не пришлось. Через пару минут показался свет на кончике палочки, а затем и сам избранный. Увидев сестру, царапающую ногтями дерево, он тут же кинулся к ней, разворачивая за плечи и обнимая. Малфой фыркнул. Разглядывать картины семейного воссоединения ему совершенно не хотелось. Аккуратно ступая к выходу из леса, он все же замер, когда голос Поттера, пытающегося привести сестру в себя, вдруг дрогнул: — Рони, ты что, плачешь? Что случилось? Малфой подумал, что ему послышалось. Решив убедиться в своих мыслях, он обернулся и увидел, как Поттер ладонями обхватывает щеки сестры. Та дернулась вперед, утыкаясь носом в мужское плечо, и вцепилась пальцами в рубашку на его спине, сминая клетчатую ткань. Мрачное удовлетворение тут же опустилось на Малфоя, и он довольно хмыкнул. Пусть чертова Поттер теперь попробует сказать, что его попытки задеть ее — смешны. Он деловито одернул рукава рубашки и двинулся к замку, твердо решив найти ту самую пятикурсницу из Когтеврана и закончить начатое в лесу. *** Семь ладоней, соединенных вместе, взлетают вверх под громкий победоносный рык. Команда выстраивается в шеренгу, и все становятся серьезными, морально готовясь к матчу. Квиддич между Гриффиндором и Слизерином — всегда зрелищно и волнительно, но мы-то прекрасно знаем, кто победит. Я подмигиваю напряженной Джинни, впервые выходящей против нашего главного соперника, и улыбаюсь Гарри: — Поймай снитч побыстрее. Не хочу делить поле со слизеринцами. Он вопросительно вскидывает брови, все еще дожидаясь объяснений вчерашней истерики, но я не собираюсь ничего больше говорить. Это была минутная слабость, и сегодня я не позволю себе болезненно реагировать на слова какого-то Малфоя. Как я вообще могла разреветься из-за такой ерунды? Яростно затягиваю ленту в волосах, проверяя, не развалятся ли собранные в хвост волосы. Во время матча делать это будет некогда, а непослушные кудри словно издеваются надо мной, всегда вылезая на лицо в самый неподходящий момент. Услышав привычную музыку, ободряюще хлопаю брата по плечу, а он щелкает меня по носу, заявляя напоследок: — Не меньше четырех, Рони. Пока не забьешь четыре раза, даже не подумаю ловить снитч. Показываю нашему уважаемому капитану язык, и мы двигаемся на поле, выстраиваясь напротив вражеской команды в зеленых плащах. Взгляд невольно падает на Малфоя, и я плотнее стискиваю древко метлы, но он даже не смотрит в мою сторону. Словно и не было ничего. Словно меня и нет вовсе. Они с Гарри пожимают друг другу руки, а мне каждый раз кажется, что спортивная традиция превратится в элементарный мордобой — слишком уж яростно сверкают глаза у обоих капитанов. Интересно, попади мы все на один факультет, ненавидели бы друг друга так же сильно? Нет, это просто невозможно. О чем вообще я думаю? Взлетев в воздух, впиваюсь взглядом в круглый кожаный мяч, стараясь не моргать. Четыре раза, ладно. Как только мадам Трюк подкидывает квоффл, я кидаюсь к нему, обогнав Нотта, и гладкий мяч приятно ложится в пальцы. Забить первый гол труда не составляет — мы отрабатывали новый удар неделями, а вот после перехватить мяч Дину не удается, и он попадает в руки слизеринцев. Воздух яростно бьет в лицо, когда мы с Джинни догоняем Амелию. Ее зеленый плащ развевается от порывов ветра, и она пытается передать пас Теодору, но Уизли его перехватывает. Уже у самых слизеринский колец приходится резко опуститься вниз, чтобы не попасть под летящий с бешеной скоростью бладжер. Только каким-то чудом выходит не выронить переданный Джинни мяч и снова закинуть его в боковое кольцо. В этот раз нам не удается даже приблизиться к перехваченному мячу из-за обезумевшего бладжера. Чем вообще занимаются наши загонщики? С Фредом и Джорджем никогда такого не случалось — они легко переигрывали тупоголовых громил Крэбба и Гойла. Нотт, забросив мяч в гриффиндорское кольцо, подмигивает мне, разводя руками в извиняющемся жесте. Выругавшись, я пытаюсь выискать взглядом Гарри. Он оказывается довольно высоко и странно кружит над одной точкой. Видимо, все же нашел снитч. Заметив мой взгляд, брат показывает два пальца и пожимает плечами, напоминая, что все в моих руках. Я же только пригибаюсь к метле, пропустив момент, когда Джинни приносит еще десять очков нашей команде. Когда-нибудь наши с братом игры приведут команду к поражению, но сегодня я этого не допущу. Нужно всего лишь два раза закинуть чертов мяч в кольца, а все остальное доверить команде. Мне и в самом деле удается это провернуть при помощи Дина и Джинни, и после я оборачиваюсь к нашему капитану, уже вовсю несущемуся за снитчем. Зеленое пятно появляется перед Гарри слишком внезапно. Они с Малфоем летят абсолютно ровно, так никто и не сможет дотянуться первым. Напряженно вглядываюсь в молчаливую борьбу двух ловцов, когда Малфой выбрасывает ногу, накреняя древко метлы вбок, и врезается в Гарри. Его отталкивает в сторону, и Гарри путается во флагах трибун, пытаясь выровнять метлу, пока Малфой спокойно гоняется за победой. Встретившись с братом секундным взглядом, я мотаю головой, веря, что он поймет меня и без слов. Он не успеет обогнать Малфоя. Как бы хорош Гарри ни был в квиддиче, у каждой метлы есть предел. Внутри вспыхивает буря чувств, загнанная на задворки сознания со вчерашнего вечера. Чертов Малфой не умеет играть честно. Почему мы должны следовать правилам в таком случае? Это же поражение задолго до старта. Подгоняемая ненавистью, я вцепляюсь в метлу, набирая скорость, пока Гарри кидается за снитчем. Фигура в зеленом плаще оказывается в опасной близости слишком быстро, и я даже не успеваю испугаться. Замечаю только, как Малфой поворачивает голову, вцепляясь в мое лицо привычным ледяным взглядом. Оглушающий треск от столкновения перебивает крики и испуганный вздох болельщиков, но мне сейчас вообще не до них. Сила удара сбивает меня с метлы. Малфой тоже слетает вниз. Мы оба цепляемся за древко его метлы, а я на мгновение опускаю взгляд вниз, тут же жалея об этом. Хочется разжать пальцы и свалиться в мягкое облачко, но я тут же одергиваю себя. Нужно просто развернуть свою метлу, чтобы можно было на нее забраться, но ветер дергает Молнию в разные стороны, едва не вырывая из моих рук. Только выронить еще не хватало. Малфой уверенно подтягивается, и древко его метлы уходит вниз, но он уже перебрасывает ногу, возвращаясь в нормальное положение. Я же бессмысленно барахтаюсь в воздухе, пытаясь совладать со своей метлой. Влажные замерзшие пальцы медленно соскальзывают с лакированной деревяшки. Сердце колотится, как безумное, и я уже готова рухнуть вниз, ударяясь о воздушные потоки. Рука разжимается окончательно, царапнув корпус ногтями, и я закрываю глаза, но в запястье вцепляются чьи-то пальцы, удерживая меня в воздухе. Резко выдохнув, я рывком перемещаю свою метлу, выравнивая ее, и вздергиваю голову, столкнувшись с серым взглядом, полным гнева и ненависти. Малфой смотрит на меня с несколько секунд, а затем поджимает губы, раскрывая ладонь и выпуская мою кисть. Но это уже неважно — мне удалось хоть немного совладать с метлой. Рухнув вниз, я даже не кричу, сосредоточено пытаясь выровнять древко и перебросить через него ногу. Мне удается сделать это уже перед самым приземлением в песок. Дернув рукоятку наверх, все равно валюсь на землю, а, поднявшись, натыкаюсь на гневный желтый взгляд мадам Трюк: — Мисс Поттер! Развожу руками, вглядываясь в небо в попытках найти брата, и невинно протягиваю: — Не справилась с управлением, простите. Тренер явно собирается сказать мне пару неприятных слов, но крики комментатора заставляют ее схватиться за свиток: — Гарри Поттер поймал снитч! Гриффиндор победил! Команды опускаются на землю, а меня чуть не сбивает с ног Гарри, сгребая в охапку и отрывая от земли: — Ты безумная, Рони. Ты могла убиться, — его сияющее лицо стоит риска. Команда обступает нас со всех сторон, превращаясь в единое радостное нечто, зрители сбегают к нам, но даже через весь этот безумный гам, шум и музыку, слышно надменный голос: — Поттер, — Малфой, приземлившись, яростно отбрасывает в сторону метлу, двигаясь к нам через всю толпу. Остановившись прямо передо мной, он произносит так, чтобы не услышал никто за пределами круга. — Ты ебанутая на всю голову тварь, — его светлые брови слишком явно сведены. Гарри отталкивает от меня Малфоя, гневно рыча: — Повтори, — обе команды напряженно замирают, готовые последовать за своими капитанами. О, Мерлин, остановите это кто-нибудь. Малфой искривляет губы в едкой ухмылке, выделяя каждое слово: — Твоя сестра, Поттер, конченая тварь. Гарри дергается первым, замахиваясь для удара, и оба капитана валятся на землю. Команды двигаются за ними, но вспышка заклинания кого-то из профессоров раскидывает парней в разные стороны. Кинувшись к брыкающемуся брату, которого держат Дин и Рон, пытаясь успокоить, я не дохожу буквально шаг, услышав сердитый женский голос: — Гарри Джеймс Поттер! Резко развернувшись, ошарашенно округляю глаза, увидев двух волшебников. Преодолевая ступор, касаюсь плеча брата, все никак не желающего остановиться, и шепчу ему на ухо: — Гарри, обернись. Он нехотя выполняет мою просьбу, все еще тяжело дыша, а через мгновение мы вместе срываемся на бег. Песок под ногами скользит и набирается в спортивную обувь, но мне все равно. На бегу врезаюсь в широкую грудь отца, тут же ощущая, как сильные родные руки прижимают меня ближе, растрепывая волосы. Становится так тепло и уютно, что глаза начинает щипать. Вскидываю голову, натыкаясь на ласковый карий взгляд из-под круглых очков. — Почему вы не написали, что приедете? — отстраняюсь от отца, расплываясь в широкой глупой улыбке. Он щелкает меня по носу: — Хотели сделать сюрприз, но сюрприз нам устроили вы, — папа быстро подмигивает, а я перевожу взволнованный взгляд на маму, яростно приглаживающую рыжие волосы. Зеленые глаза строго смотрят на меня, и я вжимаю голову в плечи, надеясь спрятаться от ее взволнованного голоса: — Вероника, что ты вытворяешь? Ты хотя бы понимаешь, что могла разбиться? — вся сердитость исчезает с ее лица, когда мама быстро прижимает меня к себе, осматривая на предмет травм. Отец за спиной восторженно показывает большой палец. Он явно оценил мое решение, хоть и не скажет этого вслух при маме. Она же выпускает меня из заботливых объятий и, одернув лиловую мантию, оборачивается к Гарри: — А ты? Зачем ты полез в драку? Это просто немыслимо, вы вытворяете что попало, как ваш отец, — мама, расстроенно всплеснув руками, покачивает головой. Наверное, она единственный человек в мире, который способен вызвать во мне раскаяние. — Он плохо говорил о Рони, — твердо заявляет Гарри, вскидывая подбородок. Он явно не чувствует себя виноватым. Впрочем, мама всегда ругает Гарри чуть меньше, чем меня. — Ну еще бы! — вскидывается она. — Вероника на всей скорости врезалась в несчастного мальчика. Меня передергивает от ее слов. Чтобы назвать придурка Малфоя несчастным мальчиком, нужно обладать безграничной добротой и любовью ко всему человечеству. Хотя, это как раз про нашу маму. — Брось, Лил, — отец легко обнимает расстроенную маму за плечи, подмигивая Гарри. — Защищать сестру — это правильно. Молодец, сын. Гарри горделиво задирает нос, сияя от похвалы отца, а мама покачивает головой из стороны в сторону: — Идите переоденьтесь. Мы останемся в Хогвартсе до вечера. Прогуляемся вчетвером. Живо киваю, вместе с Гарри двигаясь к раздевалкам, но нас догоняет голос отца: — Отличная игра, ребята, — он довольно улыбается, хлопнув Гарри по плечу. Папа всегда переживает за каждый наш матч не меньше Макгонагалл, что неудивительно — он все детство провозился с нами, уча летать на крошечных метлах. Для нас же его внимание — основная причина выкладываться в каждой игре. Разочаровывать главного тренера совсем не хочется. Переодевшись, мы вернемся к родителям, до самого вечера гуляя по Хогвартсу и его окрестностям, слушая истории про дни Мародеров. Мы даже успеем заглянуть в Хогсмид, и папа тайком от мамы накупит нам кучу всякой ерунды вроде спортивных журналов и коробки шоколадных лягушек. Он всегда любил нас баловать, а мы просто обожаем проводить время со своей семьей. *** — Слышал, если долго смотреть на Поттер, то можно нарваться на ее брата, — от голоса Забини Малфой чуть не поперхнулся тыквенным соком и сразу же отвернулся от гриффиндорского стола. Блейз опустился рядом, хлопнув Нотта по плечу, и, как оказалось, разговаривал с ним. Малфой облегченно выдохнул. Он зацепился взглядом за Поттер непроизвольно и почему-то сразу не отвернулся от нее. Смотрел, как короткая юбочка колышется от быстрых шагов, как золотая девочка запрокидывает голову, хохоча с однокурсниками, и совершенно беззастенчиво облизывает палец, случайно вляпавшись в крем с пирога. Малфой смотрел и ненавидел ее. Лучше бы он не перехватывал это омерзительное бледное запястье с кучей родинок. Позволил бы ей разбиться, падая с высоты. Малфой и сам не понимал, зачем вцепился в ее руку. Это произошло рефлекторно. Да, именно так. У сраной золотой девочки было все — друзья, братец-защитник, учеба ей давалась словно по щелчку пальцев. Даже родители приехали посмотреть, как она врежется в слизеринского ловца. Наверняка и слова ей не сказали. Драко уже и не помнил, когда отец в последний раз интересовался его успехами в квиддиче. Провальный матч в начале второго курса стал отправной точкой их взаимного разочарования и неприязни друг к другу. Погрязнув в своих мыслях, Малфой зло сжал вилку, переводя взгляд на Теодора. — Да ты только посмотри на нее, — заявил тот, расплываясь в грязной ухмылке. — Разве можно при таком виде спокойно есть? Малфой почти кивнул. Вид этой мерзкой шлюхи действительно портил ему аппетит. Но, кажется, они с Ноттом имели в виду совершенно разные вещи. Блейз хохотнул, отправляя в рот кусок отбивной: — Брось, Нотт. Она все равно никогда не позволит тебе и пальцем себя тронуть. Теодор поморщился, бросив на Забини оскорбленный взгляд: — Спорим? — он вытянул вперед руку, а Блейз насмешливо вскинул брови: — О чем? Что ты сможешь затащить Поттер в постель? — он явно не видел ни единого шанса на победу Теодора и охотно сцепил их руки. Нотт пригнулся, понизив голос и сощурившись: — Вот увидишь. Я знаю, как вести себя с такими. Малфой хмыкнул, отворачиваясь от друзей — их разговор ему наскучил. Он прекрасно знал, что Поттер и близко не подпустит к себе Нотта. Если уж она его отпихивала всеми силами и брыкалась, то у Теодора действительно не было ни единого шанса. Уверенность в исходе спора заставила Малфоя улыбнуться. Он нанизал на вилку картофелину и, взглянув еще раз на гриффиндорский стол, приступил к ужину. *** «Привет, принцесса! Сначала я хотел написать вам с братом общее письмо, но потом понял, что для тебя могу выделить лишнюю минутку. Только не говори Гарри, а то он заподозрит, что ты — моя любимица», — размашистый и вытянутый почерк Сириуса вызывает улыбку. Задернутый полог помогает отгородиться от всего мира и полностью погрузиться в слова любимого крестного. Ткнув кончиком палочки в пергамент, я углубляюсь в чтение. «Прости, что не смог приехать на ваш матч, но твой папаша скинул на меня всю свою работу, чтобы улизнуть в Хогвартс самому. Не сомневайся, Джеймс в красках описал твой подвиг. Уверен, это было феерично. Так держать, Рони, и вы снова получите кубок школы. Кстати, если отпрыск Малфоя скажет тебе еще хоть одно слово, передай, что его однажды загрызет огромный страшный пес. Или оборотень. Римус полностью согласен со мной, хоть я его и не спрашивал. Знаю, ваши родители не особо вмешиваются в школьную жизнь, да и Гарри всегда рядом, но я не допущу, чтобы мою любимую крестницу обижали. Не скучай и хорошенько веселись — это ваш предпоследний год в Хогвартсе, нужно запомнить его надолго. Обязательно пиши, как у тебя дела. И, если что-то понадобится, дай знать. С безумной любовью, Сириус. P.S. Помню, в последнем письме ты очень переживала, что не можешь подобрать костюм на Хэллоуин. Так вот тебе идейка. А в коробке — часть костюма». Разглядываю вырванную страницу из книги, восхищенно прикрыв рот рукой. Я всегда знала, что Сириус — чертов гений. То, что Блэк назвал частью костюма, оказывается практически полным образом. Не хватает только пары деталей. Сириус — лучший крестный на планете. Нацарапав объемный ответ, я аккуратно отодвигаю полог. Соседки спят, мирно устроившись на своих кроватях, и мне приходится погасить свет на кончике палочки. Отбросив деревяшку на кровать, я тихонько вылезаю из постели, накинув поверх длинной футболки только школьную мантию, и засовываю в карман пачку сигарет с зажигалкой. Вцепившись в письмо, пробираюсь к выходу, надеясь никого не разбудить. Конечно, чтобы вылезти из гостиной после отбоя мне стоило бы позвать Гарри или хотя бы забрать у него мантию-невидимку, но разговоры с Сириусом всегда такие личные, что я хочу сделать это сама. В голове даже не появляется мысль о том, что лучше отправить письмо завтра утром. Это — незамедлительная необходимость, а нарушать правила мне уже давно не впервой. Выскользнув в коридор, я аккуратно пробираюсь к совятне, бесшумно перебегая от одного угла к другому. На пути не встречается даже жуткая миссис Норрис, и я беспрепятственно добираюсь до башни, уверенно дергая на себя деревянную дверь. Прохладный ночной воздух тут же распускает по ногам мурашки, и пара разбуженных сов обиженно ухает, явно раздражаясь несвоевременным пробуждением. Виновато вскинув руки, я выискиваю белоснежную Буклю и пробираюсь к ней. Птица окидывает меня мрачным желтым взглядом, а я аккуратно почесываю ее по грудке, привязав письмо к лапке: — Ну прости. Знаешь же, что письма Сириусу невозможно откладывать. Сова возмущенно ухает, легонько клюнув меня в палец, и срывается с места, распустив красивые широкие крылья. Проследив за удаляющейся точкой на темном небе, я опускаюсь на подоконник, подперев спиной стену, и вытягиваю сигарету, щелкая зажигалкой. Письма Сириуса, конечно, всегда вызывают во мне счастливый восторг, но вместе с собой приносят еще и тоску. Я безумно скучаю по крестному и готова дни считать до рождественских каникул. Иногда мне кажется, что Сириус — единственный человек во всем мире, понимающий меня всегда. Даже Гарри порой кажется не таким близким, хотя это просто невозможно. — Поттер? — я не слышала ни хлопка дверью, ни шагов, поэтому судорожно пытаюсь спрятать сигарету, но, увидев вошедшего, только морщусь, даже не ответив. Теодор медленно подходит к сове, молча привязывая ей письмо, и упирается лопатками в стену. Усмехнувшись, он вытаскивает сигарету, тут же выпуская вонючий вишневый дым. Нет, они все, видимо, даже спят в этих белоснежных рубашках и галстуках. Психи. — Чего тебе? — не выдерживаю пристального взгляда и, осознав, в каком виде оказалась перед Ноттом, спешно натягиваю мантию на ноги. Теодор пожимает плечами, усмехнувшись от моего жеста: — Просто не могу поверить, что тебя возможно встретить без брата. Мне не нравится эта фраза. Совершенно. Но я не стану пугаться угрожающих ноток в голосе какого-то никчемного слизеринца. — Не могу поверить, что Малфой пустил свою свиту гулять по отдельности, — морщусь, отводя взгляд к окну. — Вам нужно вернуться к какому-то определенному времени? Уставившись на окрестности Хогвартса, утопающие в ночной темноте, затягиваюсь, надеясь, что наша словесная перепалка закончилась. — Зачем так грубо? — голос звучит гораздо ближе, и я настороженно поворачиваю голову, натыкаясь на подошедшего Нотта. Непонимающе моргнув, вопросительно вздергиваю брови: — А с чего мне с тобой любезничать? Мы… — А с чего нам ругаться? — тут же перебивает он. — Разве лично мы что-то не поделили? Война между Гриффиндором и Слизерином уходит к временам основателей, никто уже даже не поймет, в чем причина. Вопрос хороший. Он загоняет меня в ступор. Нахмурившись, я прикусываю уголок губ, поморщившись: — Это, вроде как, негласное правило. Ты из Слизерина, я из Гриффиндора. Вы — самовлюбленные придурки, а мы, — запинаюсь, — другие. Нотт насмешливо хмыкает, упираясь плечом в угол оконной арки: — Но ты же любишь правила нарушать, Поттер, — что-то в его взгляде меняется, и мне становится жутко. — Мы могли бы столько всего нарушить, — его губы изгибаются в липкой ухмылке. Дернувшись в сторону, я выкидываю окурок в окно. Нужно валить отсюда, и побыстрее. Я почти повелась на эти бредни про глупую вражду факультетов. Никогда нельзя расслабляться, если разговариваешь с кем-то подобным. — Ты напился? — фыркаю, спрыгивая с подоконника. — Ладно, удачи в бредовых мыслях, а я пойду. Собираясь спокойно вернуться в спальню, я делаю шаг вперед, решительно обходя Нотта. Облегченно выдыхаю, осознав, что он не двигается с места, но грубая рука перехватывает запястье, утягивая назад и толкая к стене. Нотт прижимает меня к холодному камню, и его глаза темнеют. Да они что, издеваются? Или это какая-то очередная слизеринская шутка? — Отпусти, — надеюсь придать голосу твердости, но выходит жалостливо и неуверенно. Попытка оттолкнуть Нотта проваливается — он легко скручивает мои руки, а его ладони заползают под мантию, вызывая внезапную дрожь в нижней губе. — Кажется, ты забыла одеться, — тихо шепчет он, наклоняясь к моей шее, а мне становится действительно страшно. Тошно от его навязчивой близости и резких прикосновений. Судорожно глотнув воздух, я дергаюсь назад, но только позволяю Теодору оказаться еще ближе. — Нотт, отъебись, — страх превращает голос в хриплый шепот и мешает связно разговаривать. — Да ладно, Поттер, — его пальцы касаются открытой кожи, подбираясь к краю футболки. — Тебе ведь все равно, с кем развлекаться, если брат не возражает. А мы ему ничего не скажем. Почему я не взяла идиотскую палочку? Почему? Какой толк быть ведьмой, если оставляешь свое единственное оружие где попало? Его дыхание обжигает шею, и губы оставляют влажный след на коже. Меня начинает бить мелкая дрожь. Руки будто немеют, а крылья носа беспорядочно раздуваются. Зажмурившись и совершенно не понимая, что мне делать, я сгибаю ногу в колене, ударяя Нотта, собрав все силы на это действие. Теодор выпускает мои руки, и я отталкиваю его от себя, дергаясь к выходу, и даже не слышу летящих в спину ругательств. Не помню, как выбираюсь в коридоры и врываюсь в гостиную, толкнув портрет дрожащей рукой. Не раздумывая, взбегаю по винтовой лестнице в мужское крыло. Распахнув нужную дверь, с облегчением замечаю, что гриффиндорцы не спят. Парни сидят на кровати Дина, что-то обсуждая и выпуская серый сигаретный дым. Рон, первый взглянувший на дверь, толкает моего брата под локоть: — Гарри. Тот быстро оборачивается и, наткнувшись на меня взглядом, спешно встает: — Рони? Что-то случилось? Отрешенно покачиваю головой, рухнув на кровать брата. Он пожимает плечами, что-то бросив соседям, и садится рядом со мной, задергивая полог и избавляя наше маленькой убежище от посторонних звуков. Гарри внимательно вглядывается в мое лицо, ожидая объяснений, и я хрипло протягиваю: — Кошмар приснился. Он понимающе кивает и заботливо укрывает меня одеялом. Взмахивает палочкой, рассыпая по пологу мелкие блестящие звезды. Этой магии его научил папа. Еще на первом курсе, когда мы впервые уехали в Хогвартс, а меня по ночам начали мучать кошмары. Это всегда успокаивало, всегда помогало. — Спи, Рони, — мягко говорит Гарри, опускаясь рядом. — Я с тобой. Все хорошо. Он крепко обнимает меня, и я чувствую, как тревога отступает. С братом просто невозможно не чувствовать себя в безопасности. Возможно, стоило бы рассказать Гарри о случившемся, но я никогда этого не сделаю. Знаю, он сорвется и просто уничтожит Нотта, а таких проблем для брата я совершенно не хочу.