Die, Die My Darling

В Большом Зале слишком шумно. Студенты беспрерывно болтают и смеются, а у меня раскалывается голова после не самой приятной ночи. Нехотя поковырявшись в тарелке с глазуньей, отодвигаю ее в сторону, роняя голову на ладони. Надоедливое бормотание Гермионы о младшекурсниках и погроме в библиотеке сливается в бессмысленное жужжание. Приходится пересилить бесконечное желание натянуть капюшон и начать биться головой о темное дерево стола. Гарри обеспокоенно на меня поглядывает и толкает локтем: — Покурим? Я киваю, переступая через скамейку, а он подхватывает мою сумку, перебросив ее через плечо, и уточняет: — Что ты там носишь, Рони? Все учебники Гермионы собрала? Или просто пара книг для легкого чтения? — эта шутка никогда не устареет. Уголки губ приподнимаются вопреки мерзкому настроению. Гарри всегда удается меня развеселить. Свернув за угол и пройдя во внутренний дворик, невольно сжимаюсь, выцепив в толпе слизеринцев темный взгляд Нотта, и тут же одергиваю себя. Я не боюсь его. Не буду бояться, как бы он ни старался. Просто не имею на это права. Что бы сказал Сириус, если бы узнал, что у меня внутренности сжимаются от одного взгляда какого-то придурка? Что бы сказал отец? Вытащив зажигалку, зажимаю сигарету в зубах, уперевшись ногой в стену, и дергаю сползающие гольфы. Я не знаю, кто придумал дополнить ими школьную форму, но этот человек однозначно садист. Сегодня почему-то все вокруг раздражает. — Да что с тобой, Рони? — не выдерживает Гарри, когда я зло пинаю серую стену. Неопределенно передернув плечами, мрачно бурчу: — Я устала, Гарри. Вот и все. Он ободряюще сжимает мое плечо, затягиваясь: — Скоро выходные. Если хочешь, можем ночью выбраться куда-нибудь. Неуверенно пожимаю плечами, вызывая у брата вопросительный взгляд. Действительно, что это со мной? Когда я отказывалась от ночных вылазок? Все, чего я хочу сейчас, — вернуться в гостиную, накрыться пледом с головой и поспать еще пару часов. Без черных глаз во сне. Без грубых прикосновений, от которых к горлу подкатывает тошнота. Я почти озвучиваю свое предложение, но слова так и не слетают с языка. Закрываю нелепо открывшийся рот, ощутив на себе взгляды ближайшей слизеринской толпы, и неосознанно придвигаюсь к Гарри, почти вставая за его плечо, когда фигура в темной мантии с зеленой нашивкой отделяется от компании однокурсников. Нет, он и слова мне не скажет при брате. Гарри его просто прикончит, если узнает о вчерашнем. Если он хотя бы заикнется о том, что произошло в совятне. Нотт мило улыбается, поправляя вьющиеся волосы легким движением руки: — Поттер, сходим в Хогсмид? У меня расширяются глаза. Гарри, только собиравшийся что-то сказать, удивленно вскидывает брови. Даже он ничего подобного не ожидал, и это вводит в ступор. Пауза затягивается, и я, недоверчиво мотнув головой, выпаливаю: — Кого из нас ты зовешь, Нотт? Со стороны слизеринской стайки раздается пара смешков, но Теодор совершенно не теряется: — Тебя, конечно, Вероника. Вероника? Он что, назвал меня по имени? Серьезно? Я нелепо открываю и закрываю рот, пока Гарри ошарашенно хлопает ресницами. Что за цирк тут происходит? — Ты что, больной, Нотт? — пытаюсь держать себя в руках, но не могу понять, как он может вести себя так, словно ничего и не было. Как он вообще смеет подходить ко мне? Теодор терпеливо улыбается, проникновенно выговаривая: — Вовсе нет. Просто, может, пришло время сломать парочку глупых стереотипов? У меня дергается глаз. Он определенно больной, как бы ни пытался притворяться нормальным. Скользнув взглядом по притихшим слизеринцам, ожидающим ответа, я морщусь, откидывая сигарету: — Если в этом дело, лучше пригласи Забини. Он на тебя так заинтересованно смотрит. Сразу кучу стереотипов сломаете, — до слуха доносится очередной гогот, а я не выдерживаю пристального темного взгляда. Хватаю брата за руку, утягивая в Хогвартс, но он словно не желает выходить из ступора. — Да идем же, Гарри, — умоляюще выдыхаю, наконец сдвигая его с места. Остановившись у кабинета зельеварения, я отрицательно мотаю головой, пытаясь отойти от странного спектакля. Что за чушь? Что ему от меня нужно, раз он решил вот так при всех подойти? — И что это было? — Гарри опускается возле нашего котла, только сейчас приходя в себя. Опоздавший Слизнорт бодро вещает сегодняшнюю тему, сложив ладони на выдающемся животе, а я только отмахиваюсь: — Забудь. Слизеринцы пытаются сделать вид, что умеют шутить. Гарри недоверчиво посматривает то на меня, то на Нотта, вперившегося в меня пристальным внимательным взглядом. Мерлин, отвернись и не смотри, придурок. Просто пусть он прекратит. Это становится жутко. Я выставляю на столик нужные ингредиенты, а Гарри опускает рядом учебник, выискивая нужную страницу. Напиток живой смерти, отлично. Мама много про него говорила. Вспомнить бы еще хоть что-нибудь. — Эй, Поттер, — высокомерный женский голос долетает даже через пару котлов. — Ты бы приняла такой чудесный подарок судьбы. Когда у тебя еще выпадет шанс вырваться в люди? Теодор — твой счастливый билет, — Паркинсон приподнимает узкие ровные брови, скорчившись под одобрительный взгляд своего соседа. Я фыркаю, подавляя еще с утра копящееся раздражение: — Это только у вас нужно прыгнуть к кому-то в постель, чтобы чего-то добиться, Панси, — выговариваю ее имя, мерзко протягивая гласные. — У нормальных людей это не так работает. Слизнорт, прервавшись, кидает на меня осуждающий взгляд: — Мисс Поттер, тише, пожалуйста. Паркинсон хитро улыбается, растягивая яркие красные губы: — О, ну надо же, разве я что-то говорила о постели? Нотта очень обрадует ход твоих мыслей, — с каждого слова сейчас начнет капать яд, кипящий в ее голосе. Я медленно выдыхаю, прикусив язык, и пытаюсь сосчитать до десяти. Если это не прекратится, я точно сегодня кого-нибудь убью. — Ты бы прислушалась к совету, Поттер, — Малфой тянет слова в привычной манере. — А то так и останешься жалкой неудачницей, окружающей себя всяким сбродом. О, какая милая забота о моем будущем, придурок. Хочется вылить кипящую жидкость из котла прямо на безмозглую голову слизеринского старосты и смотреть, как она стекает, слепляя мерзкие белесые волосы. — С тобой никто не разговаривал, Малфой, — резко вклинивается Гарри, не решавшийся вступить в женскую перепалку, и успокаивающе касается моей ладони под столом. Срывать урок Слизнорта совсем не хочется. — С тобой тоже, Поттер, — тут же парирует Малфой, беззаботно пожав плечами. — Закрой рот, придурок, — яростно шикаю, чувствуя, что скоро взорвусь. Нужно было остаться в спальне и прогулять. — Во имя Мерлина, мисс Поттер, займитесь зельем, — Слизнорт негодующе потрясывает указательным пальцем, хотя взгляд у него все еще добрый. И почему, позвольте узнать, он говорит это только мне? — Я что, задел тебя, Поттер? — притворно расстраивается Малфой, жалостливо сводя брови. — И что теперь? Пойдешь плакать? Все внутри холодеет. Как? Откуда он знает? Клянусь Мерлином, я пыталась держать себя в руках до последнего. Выдохнув и провалив последнюю попытку успокоиться, я хватаю со стола корень асфоделя, запуская его в сторону ненавистного слизеринца. Ингредиент попадает прямо в котел, рассыпая брызги. Малфой мгновенно отодвигается, а вот Паркинсон везет куда меньше. — Ты что, совсем чокнутая? — возмущенно шипит она, отряхивая мантию от капель. — Мисс Паркинсон! Живо поменяйтесь с мисс Поттер местами. Если им с мистером Малфоем так необходимо что-то обсудить, то пусть делают это без ущерба для остальных, — не выдерживает Слизнорт, прекратив рассказывать о сегодняшнем зелье. — Я не буду с ним сидеть, — мгновенно отзывается Панси, высокомерно поморщив маленький задранный кверху носик, а я мысленно умоляю Слизнорта передумать. Профессор непреклонен: — Боюсь, тогда Вам придется покинуть класс и отнять у своего факультета десять очков, мисс Паркинсон. Панси раздраженно закатывает глаза, а я обреченно поднимаюсь под ободряющий кивок Гарри. Схватив со стола учебник, я шагаю к другому котлу, столкнувшись с Паркинсон, брезгливо отшатнувшейся при моем приближении. Рухнув на освободившийся стул, открываю книгу и палочкой очищаю испорченную воду в котле. Нужно остановиться и не отнимать больше у факультета баллы. Всего лишь сделать вид, что никакого Малфоя рядом и вовсе нет. Игнорируя своего новоявленного напарника, я сосредоточенно нарезаю корень валерианы. Малфой принимает правила игры. Мерный стук ножа о разделочную доску действует умиротворяюще, но недолго. Малфой тянется к миске с дремоносными бобами и, пытаясь их разрезать, роняет парочку на пол. Я медленно поднимаю взгляд, вопросительно приподнимая одну бровь, и вкрадчиво уточняю: — Что ты делаешь? Он даже не смотрит в мою сторону, словно это ниже его достоинства, и продолжает свои нелепые попытки: — Проявились семейные проблемы со зрением, Поттер? Цокнув, собираюсь вернуться к своему занятию. Часть работы этого придурка меня не интересует, но чертов боб отскакивает на мою дощечку. — Не надо их резать, — отрывисто произношу, надеясь, что до этого идиота все-таки дойдет, что он делает что-то не так. Как же. — Ты реально ослепла? В учебнике ясно написано — разрезать и добавить сок, — Малфой даже толкает книгу в мою сторону, словно собираясь доказывать свою правоту. Скинув в котел готовый корень асфоделя, я раздраженно отпихиваю дощечку Малфоя: — Ты что, не видишь, что сока нет? Или ты даже это не в состоянии осмыслить? Малфой медленно поднимает на меня тяжелый взгляд, напряженно откладывая нож, будто ему приходится приложить массу усилий, чтобы не вогнать мне его между глаз: — Что-то не припоминаю, чтобы ты хоть что-то умела без своего брата. Откуда такое желание давать советы? Я упорно смотрю в переносицу Малфоя, надеясь, что у меня сейчас произойдет вспышка неконтролируемой магии и его убьет одним только взглядом, и пытаюсь безразлично протянуть: — Меня учили помогать бездарям. Как тебя вообще на этот курс приняли? Снегг оценку натянул? Малфой поджимает бледные губы, окатывая меня ледяным взглядом. Кажется, я перегнула. Самолюбие слизеринского принца — то, что нельзя задевать ни при каких обстоятельствах. Как жаль, что мне плевать. — Повтори, — процеживает он, не сводя с меня мрачный ледяной взгляд. Я складываю руки на груди, раздраженно выкинув из пальцев тяжелый нож: — Говорю, что ты даже до худшей оценки не дотягиваешь с такими способностями. И как только Слизнорт тебя принял? Я отчетливо слышу хлопок, хотя на деле в классе сохраняется тишина. Воздух и напряжение, окутавшие нас за урок, взрываются. Малфой дергается ко мне, а я отшатываюсь назад, и котел с грохотом переворачивается, разливая по полу лиловое зелье. Приходится сделать еще пару шагов назад, чтобы жидкость не коснулась носиков кроссовок. — Святые гиппогрифы! — вскидываю наверх руки в умоляющем жесте и прикрываю глаза. — Я просто не могу работать с этим человеком. Гриффиндорцы пытаются сдержать смех, но выходит далеко не у всех. — Мисс Поттер, вам придется очень поторопиться, чтобы закончить в срок, — серьезно заявляет Слизнорт, оглядывая следы нашей ссоры. Да какой уж тут срок? Нам даже ингредиенты не удается подготовить. С этим зельем все ясно, выдайте мне уже заслуженную «Т» и отпустите с этого мучительного урока. — Убирай, — бросаю Малфою, пытаясь вернуть котел на место. Он высокомерно морщится, складывая руки на груди, и показательно опускается на стул: — Сама убирай. И делай все сама, раз внезапно стала гением в зельях. Я насмешливо фыркаю, растворяя лиловую лужу взмахом палочки: — О, вы только посмотрите. Нашего маленького Малфоя обидели. Только не жалуйся папуле, во имя Мерлина, — радостно встречаю его яростный взгляд, добавляя. — Без тебя даже проще будет. Малфой безразлично пожимает плечами, склонив голову набок: — Давай-давай, Поттер. Тебе ведь сказали — надо поторопиться. Пытаясь не напрягаться от его пристального взгляда, я закатываю рукава школьной рубашки, завязав лентой волосы в хвост. Нужно сосредоточиться и сделать все правильно. Я забрасываю в котел последний ингредиент за пару минут до того, как Слизнорт вырастает перед нами, разглядывая зелье и покачивая головой, отчего кисточка на его шапочке болтается из стороны в сторону: — Скажите, мисс Поттер, Вы бы попробовали ваше зелье? Разозлившись на очередную неудачу в сегодняшнем дне, отрывисто бросаю: — Я бы с радостью предложила его своему любимому напарнику. Слизнорт негодующе потрясывает пухлым пальчиком, нравоучительно поясняя: — Недоваренный напиток живой смерти является смертельным, мисс. — Неужели, профессор? — мрачно отзываюсь, пробуждая в гриффиндорцах очередную порцию смеха. Зельевар утвердительно кивает и, сложив руки на животе, уничтожает во мне остатки настроения: — Впрочем, через четверть часа зелье будет готово, и я с большой уверенностью могу заявить, что оно окажется превосходным. Думаю, по пять очков оба ваши факультета заслужили. Я возмущенно вскидываю голову, напоровшись на добродушный взгляд профессора. Да я чуть все пальцы себе не отрезала, пытаясь в одиночку все успеть. — Оба? — бесцветно уточняю, а раздражение вытесняет все остальные чувства. Слизнорт осуждающе цокает, собрав складочки на подбородке: — Разумеется, мисс Поттер. Это ведь совместная работа, — он переходит к следующему котлу, а я перевожу усталый взгляд на Малфоя. Тот самодовольно ухмыляется, повторяя слова Слизнорта, и разводит руками: — Совместная работа, Поттер. Скинув учебник и пару пергаментов в сумку, я бросаю через плечо: — Ты отличный командный игрок, Малфой. Вы так и в квиддич играете. Он не успевает мне ничего ответить, но самодовольное выражение сползает с его лица, а я уже хватаю посмеивающегося Гарри за руку, вырываясь из кабинета: — Давай прогуляем? — умоляюще смотрю на брата. День начался совершенно отвратительно. Тот пожимает плечами и, согласно кивнув, тянет меня на улицу. *** Малфой смотрел вслед удаляющейся Поттер и подавлял жгучее желание выхватить палочку и кинуть ей в спину какое-нибудь болезненное заклинание. Какой в этом смысл, если ее братец-герой все равно успеет среагировать? Честно говоря, Малфой был удивлен. Эта безмозглая девчонка действительно смогла приготовить сносное зелье и даже заработала им несколько очков. Впрочем, ничего нового. Это же Поттеры. Им все дается каким-то чудом и совершенно незаслуженно. Думать о том, что сам он и пальцем не притронулся к зачтенной работе, Малфой не собирался. — Кошмар, — недовольно протянула подошедшая Панси, поправляя короткие волосы. — Как ты просидел с этой идиоткой? Я чуть не умерла от отвращения рядом с Поттером. Малфой мотнул головой, не желая вспоминать о прошедшем уроке: — Ты сама видела, как, Пэнс, — хмуро заявил он, подхватывая сумку и выходя из кабинета. У них должен был быть перерыв по расписанию, и слизеринцы двинулись к привычному месту отдыха во внутреннем дворике. — Она совсем испортила тебе настроение, — сочувствующе протянула Паркинсон. — Стоило опрокинуть котел на нее, вышло бы куда лучше. Присоединившийся к ним Блейз хмыкнул, а Малфой оглядел двор. Поттеров там не было. Замечательно. Хоть какое-то время не видеть их рожи. — Как тебе это удалось, Малфой? — подошедший Теодор вытащил из кармана сигареты. Не сразу осознав суть вопроса, Малфой изогнул брови, дожидаясь объяснений. — Добиться того, чтобы Поттер пересадили к тебе. Профессора их почти не разделяют, — Нотт выпустил дым и уставился на своего старосту, словно действительно надеялся на подробные инструкции. Малфой устало смежил веки, холодно процеживая: — Я не добивался компании этой припадочной, знаешь ли. Нотт хмыкнул, перехватывая сигарету за фильтр, и назидательно вскинул вверх палец, копируя манеру Слизнорта: — Не припадочная, а с характером. Забини зашелся хриплым хохотом, закашлявшись, и толкнул Теодора в плечо: — Вы посмотрите-ка. Он уже ее защищает. Теодор согласно закивал, виновато изрекая: — Чего только не сделаешь, чтобы затащить сестру избранного в постель. В компании послышались редкие смешки, а Малфою захотелось уйти. Почему все вокруг говорили о Поттер? Почему кто-то вообще обсуждал эту никчемную девку, совершенно ничего из себя не представляющую? Малфой раздраженно отбросил окурок и двинулся к замку, не оборачиваясь. Он и так знал, что однокурсники последуют за ним. *** Тренировка вышла напряженной. Мало того, что Гарри решил вымотать нас всех до предела, так его еще и совершенно не остановил начавшийся ливень с диким ветром. Будто нашему капитану абсолютно плевать, если кто-то из команды врежется в трибуну из-за ужасной видимости или сорвется с метлы. Ноги гудят и тяжесть разливается по всему телу, когда мы устало отправляемся в Большой Зал на ужин. Мрачно надкусив мясной пирог, я пытаюсь отмахнуться от мыслей об огромном эссе для Снегга, которое все-таки придется написать. Если мне удалось избежать этого один раз, не значит, что я могу вообще больше никогда ничего не делать. Хотя… Нет, слишком уж пользоваться слабостями уважаемого декана Слизерина не стоит. По крайней мере, хоть в чем-то нужно знать меру. — Опять кому-то цветы прислали, — мечтательно выдыхает Ромильда, уставившись в темный дождливый потолок. Я невольно перехватываю интерес женской половины студентов, поднимая голову, и замечаю трех несчастных птиц, еле тащащих огромный букет. Поморщившись, утыкаюсь обратно в тарелку: — Почта приходила с утра, можно было бы и не так явно привлекать внимание. Ромильда одаряет меня снисходительным взглядом, собираясь рассказать, что любой нормальной девушке это было бы приятно. Парвати согласно кивает, и даже Гермиона ничего не говорит, но я только отмахиваюсь от однокурсниц. Сейчас птицы спустятся к какой-нибудь очередной слизеринской красотке, а она будет холодно улыбаться, всем своим видом показывая, что для нее это — нечто обыденное. Такие случаи действительно не самые редкие. Провинившийся слизеринец просто устраивает очередной спектакль для своей дурочки. Подумаешь. Услышав приближающиеся хлопки крыльев, я с интересом поднимаю взгляд. Вообще-то слизеринский стол совы уже должны были пролететь. Цветы медленно опускаются перед моей тарелкой. Длинные шипастые стебли с пушистыми листьями перевязаны лентой, а среди красных бутонов умещается записка. — Рони? — удивленно зовет Гарри, но я только медленно перевожу взгляд на брата, прежде чем на меня обрушивается лавина бесконечных вопросов. — А от кого это? — Ого, у тебя что, появился поклонник? — А сколько их? Нервно мотаю головой, отрывисто отвечая сразу на все вопросы: — Я не знаю. Ромильда заговорщицки подмигивает, толкая под локоть: — Так открой записку и расскажи уже всем, кто решил так выделиться. Точно. И почему я еще этого не сделала? Ровный вытянутый почерк не кажется даже смутно знакомым. «Я бы хотел извиниться за ту ситуацию, произошедшую между нами. Мне действительно очень жаль, что я не смог держать себя в руках, Вероника. Кстати, тебе очень идет этот цвет. Т.Н.» Нет, это совершенно не смешно. — Ну что там? — Кто это? — голоса со всех сторон нервируют и сливаются в неразделимый гомон. — Рони? — Гарри пытается заглянуть мне через плечо, но я быстро комкаю записку, засовывая ее в карман мантии. — Подожди меня пару минут, — успокаивающе опускаю ладонь на плечо брата, резко поднимаясь на уставшие ноги. Рон задумчиво почесывает затылок, изрекая: — На них можно пару дней всю мою семью прокормить. Нет, вот же придурок.Кого вообще может впечатлять количество идиотских цветов? Схватив со стола букет, я болезненно морщусь — палец натыкается на шипы. Он хочет поиграть? Если так, то мне это не интересно. Одернув юбку, решительно двигаюсь к слизеринскому столу, пытаясь игнорировать многочисленные любопытные взгляды. Снова вся школа трепаться будет, Мерлин. Если им больше нечем заняться, пусть смотрят. Мне-то какое дело? Остановившись позади Нотта, я впиваюсь взглядом в черноволосый затылок. Теодор мирно беседует с Дафной, и, кажется, его вовсе не интересует происходящее. Громко откашлявшись, я все же привлекаю его внимание. Обернувшись и увидев меня, Нотт быстро поднимается на ноги, собираясь что-то сказать, но я впечатываю цветы в его грудь, бросив: — Забери свой веник. Он не выглядит даже немного смущенным. Только склоняет голову набок и уточняет как ни в чем не бывало: — Мы можем поговорить наедине? Я яростно свожу брови, совершенно не понимая, что происходит: — Что? Нет, конечно. С чего бы нам это делать? Теодор расстроено выдыхает и, облизнув губы, покачивает головой: — Ладно, я могу и так сказать. Мне жаль, что между нами возникло недопонимание. Я хочу все исправить. Недопонимание? Теперь это так называют? Зажмурившись на мгновение, я сжимаю пальцы в кулаки. В Большом Зале все притихают, даже слизеринский стол не смеется и не отпускает ценные комментарии. Да что, в конце концов, происходит? — Что тебе от меня нужно? — совсем растерявшись, я забываю даже вложить в напряженный взгляд неприязнь. Теодор пожимает плечами, тихо отзываясь: — Чтобы ты меня простила, Вероника, — но его голос все равно разлетается по всему залу. Он же просто выставляет меня идиоткой. Но почему тогда на лице Нотта нет привычного высокомерия и злой небрежности? Мотнув головой, я скрещиваю руки на груди. На щеках вспыхивает совершенно неуместный румянец. — Ладно, замечательно. Я тебя прощаю, доволен? Теперь ты оставишь меня в покое? — мысли в голове совсем путаются. Ему удалось сбить меня с толку своим виноватым взглядом. Теодор качает головой, мягко протягивая: — Возьми цветы. Я хотел сделать тебе приятно. Мерлиновы гиппогрифы, да что за чушь происходит? Я попала в параллельную вселенную, где кто-то из Слизерина может говорить нечто подобное? Определенно. Другого объяснения просто нет. Я отшагиваю назад, резко выговаривая: — Нет, они мне не нужны, — заметив расстроенный темный взгляд, выпаливаю совершенную чушь. — Мне даже поставить их некуда. Отдай кому-нибудь из своих, — уцепившись взглядом за Дафну, продолжаю. — У Гринграсс наверняка целая коллекция редких ваз на такие случаи. Дафна закатывает глаза, поправляя идеальные золотистые локоны, и показательно отворачивается. Мерлин, что я несу? Нотт улыбается и шагает ко мне, протягивая цветы: — Пожалуйста, — шепот у него такой аккуратный и мягкий, что я окончательно путаюсь. — Я действительно хотел бы все исправить. Он касается пальцами моего запястья, всовывая букет. Легкий и невесомый жест, но цветы все же оказываются в моих руках. — Хватит, — голос Гарри сзади действует отрезвляюще. — Отвали от моей сестры, — я никогда раньше не была так рада появлению брата. Теодор пожимает плечами и посылает мне теплый взгляд: — Я уже ухожу, Поттер, расслабься. Гарри собирается что-то ответить, но я перехватываю его руку, останавливая, и смотрю, как Нотт медленно двигается к выходу. Что это было? — Рони? — Гарри сжимает мою ладонь, выводя из оцепенения. Наткнувшись взглядом на цветы, которые я какого-то соплохвоста все еще держу, пару раз моргаю, а затем бросаю их на слизеринскую скамью, разворачиваясь. Нужно просто уйти отсюда. Гарри, следующий за мной попятам, молчит, пока я выкуриваю две подряд, но, как только мы заходим в гостиную, уточняет: — Рони, ты ничего не хочешь объяснить? Я поджимаю губы, не понимая, что вообще могу сказать: — Что, Гарри? Он просто придурок, вот и все. Не желая останавливаться, двигаюсь в мужское крыло, проскальзывая в комнату брата. Будто этот ответ спасет меня от расспросов. В любом случае, нам еще делать реферат по трансфигурации, так что тактично улизнуть не получится. Рухнув на широкую плохо заправленную кровать, я тянусь к учебнику на тумбе, пытаясь отгородиться от брата книгой. Гарри кивает Дину, задвигая полог, и ограждает наши голоса от посторонних взмахом палочки. — За что он извинялся? Он тебе что-то сделал? Я вцепляюсь взглядом в учебник, но брат вырывает его из моих рук, вынуждая смотреть на него. Гарри кажется взволнованным и напряженным. Он всегда слишком волнуется за меня. Ну да, подарили цветы, с кем не бывает? Знаю, Гарри просто заботится обо мне, но сейчас я действительно не хочу ничего объяснять. — Забудь. Он просто нагрубил мне, ничего необычного, — тянусь к учебнику, но брат и не думает его возвращать. Он недоверчиво хмыкает, вскидывая густые торчащие брови: — И все? С чего бы ему тогда присылать тебе цветы? О, Мерлин, ну какая разница? Может, сказать Гарри, что у нас с Ноттом тайный роман? Будет забавно увидеть его выражение лица. Отбросив все эти мысли, я все-таки вырываю книгу из пальцев брата, открывая ее на нужной странице: — Я понятия не имею. Потому что он ненормальный, — неужели так сложно заметить, что я не хочу это обсуждать? Гарри почесывает затылок, растрепывая волосы, и, не сводя с меня глаз, протягивает: — Ладно, Рони, — он толкает меня в плечо, заставляя снова оторваться от чтения. — Я просто хочу сказать. Ты же знаешь, что всегда можешь рассказать мне, если что-то случится. Неуверенный голос брата отгоняет все неприятные мысли и плохое настроение. Мягко улыбнувшись, я сжимаю его пальцы: — Конечно, Гарри. Я знаю, что ты никому не дашь меня в обиду. Он приободряется и привычным жестом поправляет круглые очки, тыкнув пальцем в переносицу. Мне удается даже перевернуть страницу с первыми тремя законами элементарной трансфигурации Гэмпа, когда в абсолютной тишине снова раздается голос Гарри: — Рони, что ты думаешь о Джинни? Не сразу поверив в услышанное, я тут же откидываю книгу, принимая сидячее положение и скрещивая ноги: — Мерлинова мать, Гарри, да неужели? Я тысячу лет тебе о ней говорю. В самом деле, когда стало совершенно очевидно, что младшая Уизли слишком стесняется и краснеет при моем брате, я ему все ее достоинства в деталях описала. А он, как дурак, то с этой мерзкой Чжоу развлекался, то с Пенелопой из Пуффендуя. Гарри неловко улыбается, заводя руку за голову, и протягивает: — Ну, я подумал, что она милая. Махнув на учебник трансфигурации, я подбираюсь ближе, не сдерживая восторженного писка: — Она не милая, Гарри. Она чудесная. Умная, интересная, наконец-то до тебя, осла, дошло. Он даже не думает обижаться, только разводит руками: — Да, наверное. Но она со мной даже не разговаривает. Я негодующе щелкаю брата по лбу. Поразительно, как эти двое могут быть такими идиотами? — Это потому что ты ей нравишься, Гарри. Даже слепому видно. Брат озадаченно хмурится, явно дав понять, что не видит совершенно никаких подтверждений моих слов: — Точно? Ты уверена, Рони? В зеленых глазах поблескивают радостные огоньки, и я не могу сдержать довольной улыбки: — Разумеется, — задумчиво закусываю ноготь, пытаясь понять, чем бы помочь Гарри. — Придумала, — восторженно вскидываю вверх палец, заговорщицки подмигнув ему. — Я знаю, какой костюм будет у Джинни на Хэллоуин. Она очень пыталась спрятать его, но я случайно не вовремя вломилась в ванную. Гарри хмыкает, всем своим видом показывая, что не верит в такую случайность, а я продолжаю быстро говорить, окрыленная мыслью о том, что брат наконец-то нашел идеальную девушку. Макгонагалл вместе со своей трансфигурацией подождет. Нам слишком многое нужно обсудить. *** Забини вместе с Малфоем зашли в гостиную, и Блейз тут же опустился на диван, хлопнув Нотта по плечу: — Кажется, ты проигрываешь, приятель. Она бросила твой подарок в Большом Зале. Теодор окинул однокурсника снисходительным взглядом, сводя темные аккуратные брови: — Я знаю. Блейз фыркнул: — И чему ты радуешься, придурок? Панси возле камина показательно закатила глаза, утыкаясь в эссе по трансфигурации. Ей совершенно не нравилась одержимость однокурсников тупыми гриффиндорскими психопатками. Впрочем, Паркинсон глупой точно не была и прекрасно понимала, что иногда мальчикам нужно развлечься. Пускай, все равно потом вернутся. Теодор развел руки в стороны, медленно разъясняя: — Сам подумай, Блейз. Цветы она, конечно, не взяла, но ее брат меня и пальцем не тронул. Ты разве не видел, как она вцепилась в его руку? Забини скептически сложил руки на груди: — Я видел лицо твоей Поттер, когда ты к ней подошел. Выглядела так, будто ее сейчас вырвет. Малфой поморщился, отворачиваясь от однокурсников. Снова эта Поттер. Ему нужно срочно отвлечься, чтобы перестать слышать ненавистное имя из всех уголков Хогвартса. Осмотрев гостиную, он остановился на Гринграсс, посылающей ему откровенный голубой взгляд. Заметив, что слизеринский староста увидел ее, Дафна закусила пухлую губу, склонив голову. Малфой усмехнулся. Такой вариант ему вполне подходил. Он приподнял брови, качнув головой в сторону своей спальни и, не дожидаясь ответа, двинулся в комнату, зная, что Гринграсс придет в любом случае. Малфой успел только снять школьную мантию, когда дверь позади тихонько скрипнула, впуская в спальню Дафну. Обернувшись, он встретился взглядом с ее горящими глазами и медленно приблизился к ней, двумя пальцами подхватывая за подбородок. Разговаривать ему совершенно не хотелось. Неспешно преодолевая расстояние между их лицами, Малфой впился в пухлые губы, тут же запуская руку под короткую школьную юбку. Дафна вцепилась пальцами в его плечи, резко выдохнув, когда Малфой толкнул ее в стену, и, развязывая слизеринский галстук, прошептала: — Я так соскучилась по тебе, Драко. Почему ты на меня даже не смотрел все это время? Малфой раздраженно сжал округлые бедра, отдаленно подумав, что на коже останутся следы: — Ты ведь не хочешь, чтобы твой драгоценный Монтегю узнал, чем мы занимаемся, — он удовлетворенно наблюдал за расстроенной Дафной, проводя губами по ее шее и расстегивая форменную рубашку. — Ты же знаешь, — Гринграсс запрокинула голову, постанывая. — От нас не зависит, с чьей семьей родители заключат договор о помолвке. Она скользнула на колени, аккуратно расстегивая ремень мужских брюк, заставляя Драко упереться рукой в стену. Малфой, конечно же, это знал. Проблема была в том, что его мало интересовали оправдания, как, впрочем, и вся болтовня Гринграсс. Поэтому он запустил пальцы в гладкие золотистые локоны, сжимая их, и подтолкнул Дафну вперед, затыкая. *** «Дорогая Рони!» — почерк в письме скачет и меняется с одного на другой, и это вызывает во мне теплую улыбку. «Мы были польщены, когда прочитали твои гневные отзывы о новых загонщиках в гриффиндорской команде. Вынуждены признаться, что отгонять от великолепной Вероники Поттер бладжеры было честью для нас. Нам очень хотелось навестить Хогвартс и посмотреть, как ты сбиваешь с метлы белобрысого крысеныша, но, к сожалению, в магазине была куча дел. Ты, наверное, слышала, что наше производство набирает обороты. Недавно нам написали из Штатов и предложили сотрудничество. Мы, конечно же, очень обрадовались, но никому об этом не говори, это только наш секрет! Мы делаем вид, что раздумываем над предложением, и пока не отвечаем», — дочитав до этого момента, я заливаюсь хохотом, тут же представляя Фреда и Джорджа, силящихся состроить серьезные лица. «Вообще, твоя просьба нас немного удивила. Все ведь используют на хэллоуинский маскарад маски, отводящие взгляд. Мы делали только их. Почему бы тебе, как всем остальным, тоже не обойтись маской?» — я расстроенно поджимаю губы, сразу же приуныв. «Ладно, это была шутка. Мы прекрасно знаем, что мисс Поттер придумает что угодно, чтобы отличиться. Это было непросто, и нам пришлось потрудиться, но все-таки для тебя мы сделали невозможное и создали то, о чем ты так сильно нас просила. Возможно, ты сейчас очень удивишься и спросишь, где же наше гениальное изобретение (по крайней мере, мы очень на это рассчитываем). Ответ прост. Ты сейчас читаешь это письмо, а должна хватать брата, натягивать мантию-невидимку и бежать в Хогсмид. Так уж сложилось, что нам нужно заглянуть в Зонко, и мы решили лично вручить тебе то, о чем ты так мечтала. Фред и Джордж, ждущие вас возле Зонко. P.S. Не попадитесь никому, как вы любите. Мы вас отмазывать не будем». Дочитав письмо, я издаю радостный писк и засовываю пергамент в карман. Фред и Джордж такие дураки. И эти дураки ждут нас в Хогсмиде. Ближайшие гриффиндорцы в гостиной удивленно оборачиваются ко мне, но я только дергаю Гарри за руку, вскакивая с дивана и утягивая его в мужскую спальню. — Да что стряслось, Рони? — устало протягивает брат, явно недовольный, что я отвлекла его от увлекательного изучения зельеварения. Влетев в чужую спальню, я кидаюсь к кровати, залезая под нее и вытаскивая мантию-невидимку: — Мы идем в Хогсмид. Сейчас. Гарри моего восторга явно не разделяет: — Что? Зачем? Бросив в брата теплую мантию, я натягиваю на себя его же огромный свитер и дергаю в сторону выхода: — Фред и Джордж нас ждут. Им нужно в Зонко, и они решили мне кое-что передать. Гарри обреченно вздыхает, а я смиряюсь с тем, что завтра придется варить зелье в одиночку, и мы выбегаем на улицу. Мне иногда кажется, что сбежать из Хогвартса можно и без мантии-невидимки, но мы все равно накидываем ее, доходя до границы с деревушкой. На улице начинает темнеть. Дни сокращаются, а, значит, до Рождественских каникул осталось не так уж и долго. Я зря не надела что-то поверх свитера, но, когда мы выбираемся с территории Хогвартса, на мои плечи опускается теплая мантия Гарри, не позволяя толком замерзнуть. Я собираюсь было заявить, что ему самому будет холодно, но на пустующей улочке замечаю две одинаковые высокие фигуры в цветастых мантиях, и тут же срываюсь на бег. Издав очередной радостный писк, врезаюсь сразу в двух парней, чуть не повалив обоих Уизли на землю. Две пары рук одновременно опускаются на мою макушку, растрепывая волосы и дергая ленту. Они научились этому у Гарри, словно и нет шутки лучше. — Тише-тише, Рони, — улыбается Джордж, поправляя оранжевую мантию, съехавшую из-за моих резких движений. — Мы тоже скучали, — Фред подмигивает мне, а после близнецы здороваются с Гарри. Оглядев нас, Джордж привычно хмыкает: — Опять воруешь одежду у брата? — я пожимаю плечами, улыбаясь так, что скулы сводит. — Зайдем куда-нибудь? А то из-за тебя заболеет мальчик-который-выжил. Я усмехаюсь, невольно бросив взгляд на недовольного Гарри, а Фред машет рукой, призывая идти за ним: — В такой компании разве что в «Кабанью Голову». Только там всем будет плевать, что с нами двое несовершеннолетних студентов, узнаваемых в лицо. Мы двигаемся к трактиру, шумно хохоча, и только у самого входа останавливаемся покурить. Джордж театрально вскидывает руки, пока Фред щелкает зажигалкой: — Какой кошмар! Такая прекрасная дама, а курит. Гарри фыркает, явно наслаждаясь моим потерянным выражением лица, но я тут же шутливо толкаю Джорджа, останавливая: — Эй! Вы же сами и угостили первой. Уизли приподнимают руки в примирительном жесте, как бы показывая, что виноваты, и мы проходим в трактир, сразу же сворачивая к дальнему углу. Посетителей здесь почти нет, но лучше перестраховаться, и мы усаживаемся за самый плохо освещенный столик. Расстегнув мантию, Фред заявляет: — Я возьму два огневиски и два сливочных пива, — поймав мой возмущенный взгляд, добавляет. — Что? Малышам нельзя крепкое. Джордж издает громкий смешок, тыкая в меня пальцем: — Малышам? Да эта малышка на нашем выпускном выпила больше нас двоих. Фред живо кивает, расплываясь в довольной улыбке: — Именно. А потом испачкала нам праздничные мантии. Хорошие, между прочим. Я вспыхиваю, мгновенно насупившись и закусив губу. Мне до сих пор стыдно за эту историю. Ненавижу вспоминать прошлогодний позор, но вот всем вокруг почему-то это кажется смешным. — Разве я виновата, что никто не предупредил меня, что не стоит мешать все подряд? Я до того вечера и не пробовала ничего крепче сливочного пива, — мрачно оправдываюсь, скрестив руки на груди и уткнувшись взглядом в неровную поверхность стола. Гарри насмешливо хлопает меня по плечу, тоже предаваясь воспоминаниям о завершении прошлого учебного года, но все как-то успокаивается, когда Фред возвращается с четырьмя стаканами огневиски и тарелкой тостов. Мы проводим не меньше пары часов, разговаривая обо всем на свете и то и дело разражаясь громким смехом. Это явно напрягает угловатую ведьму в другом конце трактира, но смеяться тихо с близнецами Уизли просто невозможно. Когда приходит время возвращаться, Уизли провожают нас до самого конца деревушки. Мы уже натягиваем мантию, когда Джордж окрикивает меня: — Эй, Рони, — а Фред манит к себе пальцем, загадочно улыбаясь: — Здесь все, как ты просила. Но учти, если вывалится из твоих непослушных волос, магия спадет, — он протягивает мне маленькую коробочку, а я тут же прячу ее в карман. — Спасибо, — благодарно улыбаюсь, обнимая Фреда, и он быстро наклоняется, чмокнув меня в щеку. На мгновение это меня смущает, но я тут же избавляюсь от подобных мыслей, помахав на прощание близнецам. Удивительно, но нам удается вернуться в Хогвартс без приключений, и, попрощавшись с Гарри в наполовину опустевшей гостиной, я поднимаюсь в женское крыло. Уже предвкушая, как быстро мне сегодня удастся уснуть, я толкаю дверь в комнату, тут же натыкаясь взглядом на недовольных соседок. Прикинув, что такого я могла натворить, просовываю голову в спальню, аккуратно уточняя: — Что? Я снова вернулась слишком поздно? Гермиона, скрестив руки на груди, оказывается вовсе не недовольной, а ошарашенной: — Зайди и сама посмотри, Вероника. Я быстро проскальзываю в спальню, прикрывая дверь, и застываю. Брови удивленно поднимаются вверх, и я недоверчиво оглядываю комнату. На всех возможных поверхностях расставлены темные вазы, забитые красными розами. От резкого приторного запаха начинает кружиться голова, а Гермиона отодвигается в сторону от моей кровати. Неуверенно подойдя к ней, я отдергиваю полог, прикрывая рот рукой. Вся постель засыпана цветами, словно второе покрывало положили. — Он больной, — медленно проговариваю, автоматически почесав решившую меня навестить Буклю. — В ванной есть еще, — тихо добавляет Гермиона, а я устало выдыхаю. Это жутковато. Как-то же цветы оказались в нашей спальне, ванной и на моей кровати. Вряд ли кто-то из девочек был в это время в комнате и решил поддержать идею с таким милым сюрпризом. — Отлично, — сгребаю в охапку часть роз с кровати и дергаюсь к окну, потянув на себя ручку. Прохладный воздух быстро проникает в комнату, хоть немного разбавляя приторный сладкий запах, и я забираюсь на подоконник, скидывая цветы вниз. Яркие бутоны сливаются с темнотой на улице, и я оборачиваюсь к соседкам: — Чего вы стоите? Не хотите мне помочь? Ромильда закатывает глаза, всем своим видом показывая, что осуждает подобное отношение к подаркам, а Гермиона только медленно покачивает головой, потряхивая каштановыми кудрями. Одна только Джинни, прежде молчаливо стоящая в стороне, радостно срывается с места, повторяя мои действия. Пока я избавляюсь от роз на кровати, Уизли выкидывает все из ванной, уточняя: — А что с вазами делать? Покрутив в руках темное стекло с замысловатыми узорами, я выглядываю в окно и запускаю вазу вниз, надеясь, что она никого не убьет. Джинни восторженно присвистывает: — Понятно, — и хватает следующую. — Рони, — Гермиона подходит сзади, бесшумно опуская руку на мое плечо. — Скажи, — она запинается, пытаясь подобрать слова. — Он тебя преследует? Наткнувшись на обеспокоенный взгляд Грейнджер, я запускаю очередную порцию цветов в воздух: — Что? Нет, Гермиона. Я не знаю, — опускаюсь на подоконник, оглядывая соседок. — Только умоляю, не говорите Гарри. Джинни понимающе кивает, скидывая вниз следующую вазу, а Гермиона осуждающе поджимает губы: — А, может, стоит, Рони? Это ненормально. — Я сама в состоянии разобраться, Гермиона, — бросаю слишком грубо и с удвоенной силой приступаю к уборке. Закончив с выбросом мусора, я отрываю клочок пергамента, гневно царапая на нем пару слов: «Я выбросила в окно все твои цветы до последнего. Можешь выйти на улицу и проверить». Всунув Букле записку, я виновато пожимаю плечами и прошу: — Передай это Теодору Нотту, где бы он сейчас ни был. А потом я покормлю тебя чем-нибудь вкусненьким. Деловито расправив крылья, сова срывается с места, исчезая в ночном небе, а я остаюсь сидеть на подоконнике, вглядываясь в темноту внизу.