Die, Die My Darling

— Нотт, — Забини хлопнул Теодора по плечу, расплываясь в победоносной улыбке. — Зачем ты устроил цветочное кладбище под гриффиндорской башней? Об этом с самого утра вся школа болтает. Теодор деловито одернул костюм и спокойно отозвался, вглядываясь в высокое зеркало в резной раме: — Я решил проблему Поттер с вазами. Монтегю и Забини одновременно хохотнули, и Грэхем толкнул Теодора в плечо, укладывая волосы легким движением руки: — Видимо, ей не очень понравился дизайн, — его слова вызвали очередной приступ смеха, а Малфой устало смежил веки. Мало того, что эти трое ввалились в его комнату, мешая готовиться к маскараду, так еще и снова все разговоры свелись к Поттер. Поттер-Поттер-Поттер. Да сколько можно, в самом деле? — Ну да, — протянул Забини, согласно кивая. — Кажется, тебе к ней не подобраться. Теодор обернулся, смерив однокурсников снисходительным взглядом, и поджал губы: — Да, она их выкинула. Зато у меня есть это, — он вытащил из кармана клочок пергамента, показывая корявую пару предложений. — Сама ведь написала. Монтегю одобрительно хмыкнул, а Блейз недоверчиво пробежался взглядом по записке. Нотт терпеливо наслаждался произведенным эффектом, а затем покрутил в руках черную маску: — Планирую найти ее на балу. Не думаю, что это будет сложно. Всего-то проверить всех нимф и мертвых принцесс. — Поищи среди упырей, — посоветовал Малфой, выпроваживая Монтегю и Нотта из комнаты одним мрачным взглядом. Блейз, которому великодушно было позволено остаться, накинул черную плотную мантию и уперся плечом в лакированный шкаф, насмешливо взглянув на друга: — Планируешь найти старшую Гринграсс и хорошенько развлечься? Малфой вопросительно вскинул платиновые брови: — О чем ты? — ему совершенно не хотелось делиться подобным сейчас. Забини хмыкнул, понимающе кивнув: — Брось, Драко. Я видел, как она пробиралась к тебе недавно. Не боишься, что Монтегю узнает? — угрозы в голосе не было, да и быть не могло. Драко знал, что Блейз никогда и слова никому не скажет. Малфой безразлично передернул плечами, поднимаясь на ноги и аккуратно зачесывая волосы: — С чего мне бояться Монтегю? — он сощурился, спокойно добавляя. — Мне плевать на их разборки. Забини нацепил на лицо маску, натягивая плотный капюшон: — Ничего нового, — голос его показался на мгновение разочарованным, но Малфой списал все на искажение звука. Драко передернуло при взгляде на костюм друга. Выбрать образ Пожирателя Смерти, конечно, никто не запрещал, но выглядело это странно и отталкивающе. — Не считаешь, что это слишком? — уточнил он, морщась при взгляде на серебристую маску. Забини пожал плечами, явно не замечая ничего странного в своем костюме. Не он первый придумал так одеваться на День Всех Святых. Малфой поднес к лицу маску, плотно завязывая ленты, проскользнувшие между гладких волос. Вопреки ожиданиям друга, он не планировал никого искать. Малфой шел в Большой Зал с отчетливым желанием просто хорошо провести время без каких-либо последствий. Все-таки были свои плюсы в магии, не позволяющей узнать человека в костюме, даже если вы знакомы. *** — Гарри, во имя всех святых, не дергайся, — я уже минут тридцать пытаюсь уложить брату волосы так, чтобы они не торчали в разные стороны. Надо было отказаться от этой затеи еще в самом начале, ведь мы оба прекрасно знаем, что она неосуществима. Гарри обреченно кивает, перехватывая мою руку, и натягивает капюшон, снимая очки: — Как думаешь, нормально? Я скептически осматриваю костюм, поправляя воротник черной рубашки. Да, это определенно забавно. Мальчик, который выжил, в костюме Смерти. Кивнув, помогаю ему завязать маску на затылке и напутственно шепчу: — Не забудь, Джинни — ведьма в черном платье с золотым плащом. А еще у нее будут красные волосы, а не рыжие. Надеюсь, разберешься, — выталкиваю брата из его же комнаты, но Гарри тормозит в проеме: — Погоди, Рони. Не хочешь сказать, кем будешь ты? Я мотаю головой, хитро улыбнувшись: — Уж надеюсь, ты сможешь найти родную сестру в толпе. Не думаю, что будет сложно. — Но, Рони, магия. Я не узнаю тебя при всем желании, если не буду знать наверняка, — начинает он, но я уже захлопываю дверь. Отлично, у меня есть около двадцати минут, чтобы собраться самой, а все из-за глупых попыток пригладить волосы Гарри. Торопясь, я вытягиваю из шкафа брата красное бархатное платье, расходящееся в свободную юбку книзу, и, переодевшись, затягиваю его широким черным поясом. Разгладив длинную юбку с оборками по подолу, подхожу к зеркалу, размахивая палочкой. Сделав лицо, плечи и область до выреза платья белыми, закрашиваю черным глазные впадины, подрисовывая кругом кружевные детали. Быстро выделив черным контур носа, скулы и брови, черчу такие же линии от уголков рта, прорисовывая на губах узкие полосы. Добавив еще пару замысловатых узоров под глазами и широкую паутинку на лбу, я пристально осматриваю свою работу в зеркале. Осталась всего пара штрихов. Опустив в волосы объемный венок из алых крупных бутонов, цепляю рядом переданную близнецами Уизли заколку, которая будет заменять маску. Я бы не стала отказываться от возможности прикрыть лицо, но маска в этот образ совсем не вписывалась, а оказаться единственной, кого все смогут узнать на маскараде, совершенно не хочется. Все-таки Сириус гений. Я бы вряд ли додумалась до такого сама. Последний раз взглянув в зеркало, я спешно переобуваюсь, вылетая из башни. Кажется, все уже началось. Большой Зал в этом году украсили к празднику тщательно. Небо над головой — мрачное и жутко-темное, в воздухе парят оплывшие свечи. По стенам тянется паутина и дергаются оживленные магией летучие мыши из бумаги. На столах, расставленных по периметру, между закусок и напитков светятся фигурно вырезанные тыквы, а по полу клубится густой дым. Студенты уже собрались, растянувшись по всему залу. Разноцветные наряды плывут перед глазами — здесь есть все, от оборотней и Пожирателей Смерти до лесных нимф и банши. Все до единого лица кажутся неузнаваемыми из-за масок. Я знаю, как выглядят только два человека — Джинни и Гарри, но ни соседку, ни брата не могу разглядеть в толпе студентов. Пройдясь вдоль стен, забрасываю в себя первую попавшуюся закуску, поморщившись, и останавливаюсь, наблюдая за танцующей толпой. Я как-то совершенно упустила, что понятия не имею, чем можно заняться на вечеринке в одиночестве. — Интересный костюм, — мужской голос раздается над ухом так внезапно, что я невольно вздрагиваю. — Я тебя напугал? Перевожу взгляд на парня в черном плаще. Подкладка ткани алая, а воротник белоснежной рубашки поднят, скрывая шею, на которой повязана атласная бабочка. — Нет, — пытаюсь улыбнуться, хотя укол тревоги мешает. — Спасибо. На глазах у незнакомца повязана узкая черная маска. Хоть лицо почти открыто, все равно не понимаю, знаю ли этого человека, и отбрасываю бессмысленные попытки разобраться. Сегодня не имеет значения, кто есть кто. Незачем нарушать традиции. — Почему ты одна? Потеряла друзей? — он улыбается, обнажая острые клыки из-под бледных губ. Я киваю, оглянувшись на толпу, но снова никого знакомого не замечаю: — Да, я не знаю, как они выглядят. Мы как-то упустили этот момент, а теперь бессмысленно разбираться, — не совсем правда, конечно, но не говорить же, что из друзей у меня — только брат, который занят поисками своей идеальной девушки. Парень вскидывает темные брови, зачесанные кверху, и уточняет: — Они тоже не знают, в каком ты костюме? — вопрос звучит так ненавязчиво, что я даже не слышу холодных ноток в голосе, но все-таки одергиваю себя. Усмехнувшись, складываю руки на груди, царапнув ноготком ткань платья: — Задаешь такие вопросы, будто собираешься меня убить. Нет, они тоже не знают. Парень неопределенно щурится, наклонив подбородок и посылая мне улыбку, от которой перехватывает дыхание: — Как знать, — его слова пробуждают во мне смешок. А он неплохо вжился в роль. Сожалеюще пожимаю плечами, посылая внезапному собеседнику виноватый взгляд: — Боюсь, меня не получится убить, — если хочет разыгрывать театральную сценку — пожалуйста. Я тоже могу слиться с костюмом. Парень хмыкает, пристально следя за моими скованными движениями: — Всех можно убить, — взгляд у него гипнотический. Действительно хорошо играет. — Очень удобно, что никто не знает, как ты выглядишь. И это совсем не повод стоять у стены в одиночестве. Бархатный мягкий голос завораживает. Хочется просто слушать его, и до меня не совсем доходит смысл сказанного: — Что в этом хорошего? Он пожимает плечами, снова улыбаясь. Губы на бледном лице кажутся идеально правильной формы. Как это возможно вообще? — Можешь делать что угодно, и никто не узнает, — из его уст это звучит заманчиво. Ему бы стоило прийти в костюме Дьявола. — Да, пожалуй, — соглашаюсь, следя за медленными движениями его губ. Завораживающе. Мерлин, откуда эти мысли в моей голове? Все из-за его слов. — Принести тебе что-нибудь выпить? — парень наклоняется ко мне, чтобы не перекрикивать музыку, а в сознание тут же въедается приятный запах одеколона. — Только учти, в пунше — огневиски, а в соке — что-то полегче. Усмехаюсь уголками губ. Кто бы сомневался, что в этом году история повторится. И куда только смотрят профессора? Хотя они вообще не особо смотрят. В зале удается обнаружить только Макгонагалл и Флитвика, беседующих за преподавательским столом вдали. — Тогда пунш, пожалуй, — киваю, решив, что это лучший вариант. В конце концов, сегодня праздник. Почему бы не расслабиться? Парень удивленно вскидывает брови, насмешливо оглядывая меня: — Не боишься, что натворишь глупостей? Мысленно хмыкнув и решив, что всего обо мне новому знакомому знать не нужно, я отзываюсь: — Я просто люблю пунш. Он понимающе кивает, хотя легкая усмешка на губах все еще остается, и, пообещав, что скоро вернется, отходит в сторону напитков, растворяясь в толпе. Ладно, я не одна, и это уже неплохо. Прислоняюсь лопатками к стене, все еще не забросив попытки найти Гарри. Даже при всей своей несобранности он уже должен был столкнуться с Джинни. Мне действительно удается их обнаружить с тысячной попытки. Парень в костюме Смерти и ведьмочка с алыми волосами стоят у противоположной стены, мило беседуя. Джинни радостно смеется, держа в руках пластиковый стаканчик, а я удовлетворенно улыбаюсь. Теперь уж точно все в руках брата, и я очень надеюсь, что он не испортит свой прекрасный шанс найти нормальную девушку. — Узнала кого-то? — бархатный голос снова застает меня врасплох. Резко обернувшись, чуть не выбиваю из рук парня стаканчик с напитками. Мерлин, неужели так сложно просто аккуратно передвигаться, а не разрушать все на своем пути? — Признайся, способность бесшумно подкрадываться шла в комплекте с костюмом? Он улыбается, протягивая мне напиток: — Не хотел тебя снова напугать. Да уж, конечно. Сделав пару уверенных глотков, я прислоняюсь лопатками к стене, а парень поворачивается ко мне, уперев локоть недалеко от моей головы: — Прости, чей у тебя образ? Костюм красивый, но я не очень узнаю. Тут я даже не сомневалась. Если бы Сириус предложил нечто широко известное и легко узнаваемое, я бы удивилась куда больше. — Санта Муэрте, — прикладываюсь к стаканчику, но все равно не могу отвести взгляд от красивого лица с правильными чертами. Красивого лица? Я так подумала? Мерлин, я ведь сделала всего пару глотков. — Не слышал о таком, — парень пожимает плечами, явно ожидая пояснений. Выдохнув, я собираюсь с мыслями, все-таки заставляя себя опустить взгляд и упереться им хотя бы в матовую бабочку. Лучше уж так, чем бесцеремонно пялиться на его лицо. — У мексиканцев есть легенда, в которой говорится, что раньше все люди были бессмертными. Но из-за бесконечного времени они теряли интерес к жизни и становились безразличными ко всему происходящему и несчастными. Жизнь превращалась в угрюмое бесцельное существование, — делаю глоток, стыдливо пряча глаза, потому что отчетливо чувствую на себе внимательный взгляд. — И тогда они взмолились богу, чтобы он избавил их от страданий. Из всех девушек бог выбрал одну, дав ей обязанность подводить черту под человеческими жизнями. Как-то так, — пожимаю плечами, наблюдая за реакцией собеседника. — Смерть, значит, — парень тоже отпивает из стаканчика, усмехаясь. — Сама придумала? Задумчиво закусив ноготь, я мотаю головой, честно признаваясь: — Крестный подсказал. Парень расплывается в приятной улыбке: — Забавно, — его взгляд изучающе скользит по моему лицу, а я преодолеваю желание зажмуриться от неловкости. Опустошив стаканчик, ощущаю чуть ли не физическую необходимость что-то сказать: — А ты, видимо, Дракула? Парень кивает, насмешливо уточняя: — Скучновато для тебя, верно? Отрицательно мотнув головой, выпаливаю на одном дыхании: — Вовсе нет. Идея, конечно, не новая, но реализация весьма впечатляющая, — Мерлин, что я несу? — Прости, я не сильна в комплиментах, — опускаю взгляд, проклиная свою способность разговаривать. Лучше бы я просто молчала, чем болтала всякие глупости. Парень вовсе не обижается. Только усмехается, вежливо поклонившись: — Не хочешь потанцевать? Это единственная возможность не наболтать еще какой-нибудь ерунды. Я киваю, вкладывая руку в протянутую ладонь. Она оказывается ледяной, но меня бросает в жар. Выйдя в центр зала, парень опускает руку мне на талию, притягивая ближе, а второй все еще сжимает мою ладонь, и по телу пробегаются мурашки. Он двигается плавно и уверенно, совершенно непринужденно, и я доверчиво шагаю за ним. Незнакомец прокручивает меня, ускоряет и замедляет темп, поддерживает, позволяя прогнуться в пояснице, да и вообще явно хорошо представляет, как нужно двигаться. Я чувствовала себя так комфортно разве что с Гарри, но это точно не может быть он. — Ты хорошо танцуешь, — парень наклоняется к моему уху, едва ощутимо касаясь губами волос. У меня окончательно сбивается дыхание: — Ты тоже. Он приподнимает уголки губ и выбрасывает руку, позволяя мне закружиться обратно. — Как так вышло? — от приятного голоса по рукам расползаются мурашки. — На тебе нет маски, но я не могу тебя узнать. Облизнув пересохшие губы, я сдуваю с лица спавшие пряди волос: — А ты так уверен, что мы знакомы? В школе много студентов. Парень приподнимает меня от земли, поддерживая за талию, и мягко улыбается: — Уверен, мы знакомы. По щекам расползается румянец, но я надеюсь, что под слоем белой краски это не заметно, и легко пожимаю плечами: — Может, на мне есть что-то с такой же магией, как на масках. Он понимающе хмыкает и больше вопросов не задает. Мы прерываемся пару раз, чтобы передохнуть и немного выпить. Огневиски проникает в кровь, ударяя в голову, и придает телу легкость и непринужденность. Я совершенно перестаю ощущать скованность, словно знаю этого человека очень давно, и полностью доверяюсь его рукам, кружась по залу. Ноги понемногу начинают заплетаться, стеснение исчезает совсем, и я смеюсь от каких-то незамысловатых слов парня, запрокидывая голову назад. Волосы рассыпаются по плечам, спадая на лицо. В зале кажется безумно душно. — Не хочешь проветриться? — парень словно читает мысли и, сжав мою ладонь, выводит в пустующие коридоры. Кое-где в углах зажимаются парочки, разгоряченные алкоголем и неизвестностью, но мы идем дальше. Во внутреннем дворике нет никого, и это странно. На улице уже стемнело, только пара факелов из открытого коридора освещает пространство. Парень вытягивает из кармана сигарету, и я проделываю то же самое, позволяя ему щелкнуть серебристой металлической зажигалкой. — Не думал, что ты куришь, — задумчиво протягивает он, делая глоток из прихваченного с вечеринки стаканчика. Вдохнув, ощущаю, как дым проникает в легкие, и прикрываю глаза ненадолго, наслаждаясь шатким расслабленным состоянием. Слишком хорошо, будто во сне. — Здесь почти все курят, — пожимаю плечами, запрыгивая на прохладный подоконник. — Тебя это смущает? — Вовсе нет, — парень отрицательно покачивает головой, уточняя. — Тебе не холодно? — не дожидаясь ответа, он опускает на мои плечи плащ, оставаясь в одной рубашке, а я безотчетно смотрю на широкие плечи и красивые руки с узелком вен на запястьях. Благодарно киваю, сжимая в руках атласную ткань. От плаща пахнет так приятно, что хочется полностью в него укутаться, завернуться и просто вдыхать этот аромат. Нужно остановиться. Задрав голову, я утыкаюсь взглядом в черное небо с мелкой россыпью золотистых звезд. Через серый сигаретный дым картинка кажется еще более волшебной. — Посмотри, как красиво, — восторженно протягиваю, заметив заинтересованный взгляд. Парень задумывается на мгновение, словно я предлагаю ему что-то безумное, но потом все же запрокидывает голову, направляя взгляд в небо. В бледном лице что-то меняется, но я никак не могу понять, что именно. Губы его вздрагивают, и незнакомец улыбается: — Да, красиво, — голос опускается на пару тонов, и я прикрываю глаза, утопая в бархатном звуке. Мир будто кружится, увлекая в свой водоворот, привнося ощущение волшебства. Я слышу мягкий звук приближающихся шагов, но никак не реагирую, не желая отрываться от сказки. Парень встает рядом, почти вплотную. Его руки опускаются на мою талию, резко дергая меня вперед, сдвигая чуть ли не на самый край подоконника. Придвинувшись ещё ближе, он аккуратно проводит пальцами по моей щеке, очерчивая подбородок, и останавливается на губах. У меня подрагивают ладони, но я только послушно опускаю голову, доверительно прикрывая глаза. Его лицо приближается к моему, и по губам пробегается горячее дыхание с запахом табака и огневиски. Парень аккуратно касается моих губ, проводя языком по нижней, и я открываю рот, теряя способность думать окончательно. Мягкий поцелуй углубляется, и я опускаю ладони на его плечи, впиваясь ногтями в ткань рубашки. По телу словно разливается раскаленный воск. Его пальцы путаются в моих волосах, сжимаясь и оттягивая их, и я безотчетно подаюсь вперед, желая чувствовать горячее тело еще ближе. Ближе. Парень коленом раздвигает мои ноги, словно снова прочитав мысли. Дыхание сбивается, и я случайно прикусываю его губу, слизывая тут же выступившую капельку крови. Во рту остается металлический привкус вперемешку с огневиски. Ладони, внезапно ставшие горячими, сжимаются на моей талии, быстро перемещаясь по телу, доходя то до бедер, то до плеч, а у меня кружится голова. Слышу, как быстро и прерывисто он дышит, и совершенно не могу сопротивляться. Безумие. Дикое, напористое, но слишком приятное. Он отрывается от моих припухших губ, наклоняясь к шее, а в голове на мгновение проносится мысль, что сейчас он меня укусит. Но по коже только скользит горячий язык, и парень касается моей шеи губами, вынуждая безотчетно выгибаться в пояснице, чтобы оказаться ближе. Я вцепляюсь пальцами в черные волосы. Они такие мягкие и гладкие, что кажутся ненастоящими. Длинные пальцы медленно скользят по моей голени, забираясь под юбку, когда он действительно прикусывает кожу шеи. Горячая ладонь касается внутренней стороны бедра, и подушечки пальцев поднимаются выше, а из меня вылетает сдавленный стон, тут же приглушенный влажными губами. Мерлин, когда все успело так далеко зайти? — Стой, — умоляюще протягиваю, найдя в себе силы только слабо стукнуть парня по плечу. Испуганно распахиваю глаза, когда его пальцы касаются ткани белья, и тут же натыкаюсь на темный жадный взгляд. — Стой, пожалуйста, — приходится повторить еще раз, но он меня словно не слышит. — Остановись, — выдыхаю совсем обреченно, окончательно теряя контроль над своим телом и голосом. Но парень вдруг замирает, медленно вытаскивая ладонь из-под юбки, и поправляет бархатную ткань. Он прислоняется лбом к моему лбу. Дыхание у него сбитое и частое, а бешенный стук сердца отдается где-то в черепной коробке. — Прости, я… Попытка совладать с дрожащим голосом проваливается. Парень медленно выдыхает, опуская одну руку на мою талию: — Я не стану тебя заставлять. Отстранившись, я благодарно касаюсь ладонью его щеки. Бархатная кожа все еще кажется горячей. Холод был только частью костюма. В голове все еще стучат приятные ощущения, вгоняющие в жар. Я совершенно не знаю, кто этот человек, но он явно может быть только кем-то совершенно чудесным, иначе почему мне было так хорошо весь вечер? Закравшееся в сознание желание двигает рукой, заставляя аккуратно провести пальцами по волосам парня. Только бы он ничего не заметил. Медленно подбираюсь к завязкам, не обращая внимания на его ладонь, мягко касающуюся моих волос, заправляя их за ухо. Нащупав пальцами атласную ткань, я дергаю маску вниз, тут же задыхаясь. Мир летит в пропасть. — Поттер? — Малфой? Только через пару секунд замечаю сжатую в его пальцах заколку, выдернутую из моих волос. — Блять, — два голоса сливаются в один. *** Оказавшись в Большом Зале, Драко Малфой скучающим взглядом скользил по толпе студентов в однотипных костюмах. Каждый год происходило одно и то же, и это уже порядком надоело. Отделившись от Забини, которому сразу приглянулась длинноногая феечка в коротком блестящем платье, Малфой бесцельно послонялся по залу, перекидываясь парочкой фраз с несколькими девушками. Все это было скучно до тошноты, а сознание отчаянно требовало чего-то особенного. Подойдя к одинокой ведьме в непонятном, но завораживающем костюме, он немного поговорил с ней и точно понял, что не ошибся. Разговор шел легко и приятно, и Малфой ощущал себя удивительно комфортно. Ему было интересно ее слушать и приятно смотреть. Такое редкое сочетание пробудило непоколебимое желание раскрыть ее личность. Догадки сменялись одна за другой, но Малфой понимал, что ни одна из хоть сколько-нибудь знакомых ему студенток не могла быть той, с кем он разговаривал. Это только разжигало интерес. Он задавал вопросы, умышленно выбирал движения в танце, отмечая, что девушка легко на них отзывается, да и вообще двигается изящно. Значит, она из его круга? Это значительно облегчало поиски. На улице все стало еще запутаннее. Ее странные реплики и поведение шли в разрез со всеми догадками. Дернув незнакомку на себя, Малфой твердо решил, что узнает все позже — огневиски било в голову и не позволяло трезво мыслить. Каждое прикосновение, поцелуй, движение отзывались внутри горячим разносящимся по телу удовольствием. Это было так приятно, что он не понимал, как может не знать эту девушку. Совершенно другие, особенные ощущения. Новые. То, чего ему так не хватало в последнее время. Он не смог остановиться сразу же. В какой-то момент подумал, что не остановится вообще, но женский голос прозвучал так умоляюще и доверчиво, что он отпустил. Может, она была вейлой? Иначе что это за волшебство такое? Малфой еще в зале понял, что вместо маски у нее либо объемный цветочный венок, либо маленькая красная заколка, и наугад вытащил из черных волос крошечное украшение. Малфой хотел новых ощущений, и он получил их сполна. Мерзкая Поттер теперь сидела перед ним, тяжело дыша, и хлопала своими зелеными оленьими глазами. Он подумал, что тронулся умом. Эта интересная изящная девушка — Вероника Поттер? Невозможно. Она пару раз нелепо хлопнула ртом, а затем с силой оттолкнула Малфоя, спрыгивая с подоконника. Она неслась в сторону школы, и Малфой даже не подумал ее остановить. Даже не обернулся вслед. Понял, что она ушла, только когда стих стук каблуков. Уставившись на серый камень, где буквально пару минут назад сидела Поттер, прижимаясь к нему всем телом, Малфой отчетливо ощутил яркую вспышку гнева — эта тварь украла у него приятный вечер, снова влезла туда, где ей не положено было быть. Выкинув вперед кулак, он врезал его в темную стену, тут же почувствовав отрезвляющую боль в костяшках. Вытащив из металлического портсигара сигарету, Малфой закурил, запрокинув голову вверх и перехватив темный фильтр двумя пальцами. Взгляд наткнулся на черное небо. Оно действительно было чертовски красивым, а Драко уже и не помнил, когда в последний раз обращал на подобные вещи внимание. Вырвавшийся из груди хриплый смешок перерос в безумный хохот, и Малфой гневно отбросил сигарету, когда перед глазами выросли беспорядочно разметавшиеся по плечам черные кудри. Сраная Поттер. Ему срочно нужно было избавиться от всего этого. От мыслей о ней, от ее прикосновений, сдавленного стона в ушах и мерзкого привкуса во рту. Подавив желание сплюнуть, Малфой вытащил еще одну сигарету. Он должен был сразу догадаться. Сразу, как только заметил эти уродливые волосы, лезущие везде и висящие непослушными паклями. Святой Салазар, он их трогал, сжимал в пальцах, оттягивал, путал. И это было приятно. Нахер. Нужно просто найти какую-нибудь Гринграсс, да кого угодно, отвлечь себя, заняться чем-то и выгнать из головы гадкую Поттер. Решительно оттолкнувшись от стены, Малфой двинулся в замок, сворачивая в темные подземелья. Влетев в гостиную, где уже собралась большая часть факультета, он был полон гнева и непреодолимого желания его выплеснуть, но, заметив такое количество студентов, натянул на лицо безразличное выражение, отработанное годами. Нашарив взглядом друга, Малфой двинулся к Забини, уже снявшему костюм, но тут же об этом пожалел. — Да говорю же, я был уверен, что это Поттер. Волосы, фигура, глаза. Она была принцессой из какой-то магловской сказки, и у меня даже сомнений не возникло. Только потом, когда она сняла маску, я понял, что это какая-то пятикурсница из Гриффиндора, — Нотт раздраженно сжал бокал огневиски. — Тоже, конечно, было неплохо, но это не то. Забини залился громким хохотом, а Малфою пришлось сделать над собой усилие, чтобы не присоединиться к другу. Действительно. Это не могла быть Поттер, потому что сраная золотая девочка раздвигала перед Малфоем свои уродливые острые колени и цеплялась ногтями за рубашку. Малфоя передернуло от отвращения. Блейз обернулся, замечая друга, и махнул ему рукой, предлагая сесть рядом: — О, Драко, ты все-таки вернулся? — он протянул ему бокал. — Я думал, тебя можно не ждать. Расскажешь, кто на этот раз? Малфоя снова начал душить приступ неадекватного смеха. Да, сейчас он скажет, что провел весь чертов вечер с сестрицей проклятого избранного, даже не поняв этого. Конечно. — Думаю, это останется только между нами, — коротко бросил он, выдавливая обычную самодовольную улыбку, и тут же опрокинул бокал, залпом глотая горькую жидкость. Забини понимающе хмыкнул, а Малфой подумал, что, пожалуй, впервые друг его не понимает в самом деле. Едва слыша восстановившийся после его прихода диалог, Малфой медленно скользил взглядом по гостиной. Злость и раздражение все еще требовали выхода, но к ним теперь примешалось что-то еще. Нужно просто найти девушку, достаточно пьяную, чтобы с ней можно было особо не церемониться, и все лишние мысли исчезнут из головы. *** Дура. Идиотка. Просто сумасшедшая. Несясь по коридору, я проклинаю себя всеми известными словами. Дерьмо-дерьмо-дерьмо. Я должна была с самого начала догадаться. С самых первых слов. Все, что он говорил, эти танцы, манера поведения. Это ведь просто очевидно. Нужно срочно вернуться в гостиную, запереться в комнате и никуда больше не выходить. Сердце бешено колотится, стуча где-то в глотке, и я не ощущаю столкновение. — Вероника? Мне кажется, у тебя что-то стряслось, — потусторонний голос окутывает сумасшедшим спокойствием. Это просто знак свыше. — Лавгуд? — вцепляюсь пальцами в плечи Полумны. — У тебя есть травка? — взгляд падает на зеленое объемное платье с коричневым подобием панциря с двух сторон. — Ты что, черепаха? — мысли судорожно мечутся в голове, теряясь. Полумна обреченно выдыхает и приподнимает красную маску до уровня моего лица: — Я Рафаэль. Черепашки-ниндзя — крутые, — она опускает подбородок и заявляет. — Вероника, если у тебя что-то произошло, наркотики — не выход. Нет, серьезно? Это мне говорит Полумна Лавгуд? Мир сегодня сошел с ума? Хотя откуда во мне этот вопрос? Разумеется, сошел, стоит только вспомнить, что произошло пару минут назад. — Полумна, пожалуйста, — умоляюще складываю руки, совершенно не желая сейчас слушать нотации. Затуманенный взгляд мягко касается моего лица. Да она наверняка сама уже чем-то закинулась. — Санта Муэрте — это интересно, — задумчиво протягивает Полумна, поправляя светлые волосы. — Ты знала, что ее особенно любят за то, что она дает все, что попросишь? Независимо от положения. Перед ней все равны, — в ее глазах зарождаются радостные искорки, а у меня заканчивается терпение. Это все, конечно, очень иронично, но у меня внутри рушится и пылает целый мир. Мне совершенно не весело. — Ага, — все-таки выпускаю плечи Полумны из своих пальцев. — А еще ей подносят алкоголь, наркотики и все такое. Я, конечно, совершенно ни на что не намекаю. Лавгуд устало выдыхает и, покопавшись в крошечной сумочке на запястье, всовывает мне в пальцы мешочек, тут же сжимая их. — Спасибо, — выпаливаю быстрее, чем она открывает рот. — Я все верну потом, — собираюсь было двинуться к башне, но Полумна перехватывает меня за локоть: — Я не возьму с тебя денег, Вероника. Но ты должна знать — когда что-то происходит, лучше с кем-то поговорить. Тем более у тебя есть такой замечательный брат, — она касается моего плеча и, развернувшись, просто уходит. Глянув ей вслед, кричу уплывающей в сторону когтевранской гостиной Лавгуд: — Да, спасибо, Полумна. Ты чудесный друг, — добавляю уже тише, потому что она меня не слышит. Плевать. Мотнув головой, я снова срываюсь на бег, избавляясь от сумасшедшего послевкусия разговоров с Полумной. Но лучше уж диалоги с Лавгуд чем то, что происходило во внутреннем дворике школы. Придурок Малфой, Мерлин, я просто не могу поверить. Этот мерзкий самовлюбленный голос казался мне приятным? О, мне казался приятным не только его голос. Ворвавшись в спальню, я никого там не обнаруживаю. Гермиона наверняка с Роном, Джинни где-то с Гарри, а Ромильда может быть совершенно с кем угодно. А я была с Малфоем. Фестралье дерьмо. Разжав побелевшие от напряжения пальцы, я замечаю в них черную маску. Мерлин, и плащ на плечах. Скинув все это на кровать, я бросаюсь в ванную, срывая с волос венок, стягиваю платье и включаю воду. Нужно отмыться от его прикосновений, его губ на своем лице, шее, плечах. Нужно избавиться от каждой пылающей отметины на теле. Почему все так горит от одного только воспоминания? Сдернув с себя белье, я с ненавистью сжимаю в руках кружево. Мерлин, он и этого касался. Выбросить. Сжечь. Избавиться. Ледяные струи ударяют по телу, но, как бы я ни терла горящую кожу, не могу избавиться от Малфоя в своей голове. Сознание услужливо подкидывает ощущения, которые я старательно пытаюсь забыть. Я задыхаюсь. Глотаю холодные капли, размазываю по лицу смывающуюся краску. Прочь! Пусть он исчезнет из моей головы. Проваливает, катится в пекло, куда угодно. Просто оставит меня в покое. Нервно хлопнув ладонью по крану, я закутываюсь в полотенце, тут же залезая в теплые махровые штаны и футболку. Сейчас все пройдет. Сейчас станет легче, и я смогу дышать. Но легче не становится. Распахнув окно, я медленно сползаю спиной по холодной стене. Все еще дрожащие руки пытаются аккуратно открыть врученный Полумной пакетик, но и это у меня не выходит. В конце концов я разрываю его, ловя в ладонь парочку аккуратных самокруток. Зажигалки поблизости нет, но не зря же я столько лет магии училась. Вдыхая дым, расслабленно утыкаюсь затылком во влажную стену и пытаюсь палочкой скрыть следы своего преступления. Если Гермиона узнает, она будет в ярости. Только выкурив и вторую порцию, я начинаю ощущать окутывающее безразличие и опустошение. Никаких мыслей. Никакой паники. Хорошо. С трудом поднявшись на ноги, возвращаюсь в спальню и, отсалютовав удивленной Гермионе, обрушиваюсь на кровать. Под руку попадается чужая маска, и я безынтересно верчу ее, обводя пальцами острые контуры. — Рони! — восторженный голос Гарри раздается в голове отдаленно. — Идем со мной, — наткнувшись взглядом на Грейнджер, он хватает меня за руку, вытягивая из комнаты. Безынициативно плетусь за братом, приветственно махнув Рону и Дину, а теперь, усевшись на кровать, смотрю, как колышется бордовый полог. — Рони, ты просто чудо. Я нашел Джинни, мы так хорошо проводили время, а потом вышли прогуляться, и я ее поцеловал, — радостный рассказ Гарри тонет в гуле отдаленных мыслей. Его губы двигаются, не донося до меня совершенно ничего, пока он не замолкает, вперившись в меня зеленым взглядом. Он ждет моей реакции? Я очень рада. — По-тря-са-ю-ще, — по слогам выговариваю слово, прикусив кончик языка. Во рту чужой привкус смешивается с травкой. Хочется выблевать это. Гарри хмурится: — Рони, ты что, накурилась? Воодушевленно киваю, растягивая губы в совершенно ненатуральной улыбке. Брат непонимающе хлопает глазами: — Когда? Как? Куда ты делась из зала? — слишком много вопросов, да и ответы едва ли его обрадуют. — Я хотел к тебе подойти. Ты была в красном платье и без маски, верно? Но потом ты исчезла. Что за парень, с которым ты ушла? Из меня совершенно не вовремя вырывается смешок. Что за парень? Малфой. Драко-гребаный-урод-Малфой. — Не знаю, — пожимаю плечами, мотнув головой. — Мы не снимали маски. Слишком много секретов от брата. Когда они успели появиться? Раньше ведь не было ни одного. Отвратительно. — Я пойду спать, Гарри? — умоляюще оглядываю брата и, получив напряженный утвердительный кивок, уплываю в спальню, тут же обваливаясь на кровать. Пальцы скользят по атласной ткани чужого плаща. Пахнет действительно невероятно приятно, и я утыкаюсь носом в одежду, даже не осознавая, что делаю. — Рони, — Джинни плюхается на кровать, начиная восторженно тараторить. — Ты не представляешь, Гарри нашел меня среди всех этих костюмов, мы говорили и… Как внезапно всем захотелось со мной побеседовать. Деловито киваю, состроив серьезную гримасу — не рассказывать же ей, что я уже наслушалась восторженных реплик брата. — Невероятно, это просто судьба, — медленно протягиваю, смотря сквозь Джинни, а она сияет от моих слов. Пожалуй, подробности о том, как чудесно целуется мой брат, были лишними. А я могу рассказать Джинни, как целуется Драко Малфой. Так, что легкие сжимаются и сердце выпрыгивает из груди. Приятно. Посмотреть бы на лицо Джинни после такой информации. — А ты как? С кем время провела? Это его плащ? — Джинни меняет тему, касаясь черно-красной ткани. — Не знаю, мы не сняли маски, — вру второй раз, уже даже не задумываясь. Уизли вскидывает рыжие аккуратные брови и поднимает с одеяла маску Малфоя: — Как? А это что тогда? Гарри сказал, что на тебе маски не было. Усиленная концентрация дерьма в одном дне. — Я не успела разглядеть лицо, — мямлю, понимая, как неубедительно это звучит. Джинни расстроенно опускает взгляд, откладывая чужую маску: — Не хочешь рассказывать, так и скажи, Рони. Ты не обязана делиться со мной таким личным, — она заправляет за ухо медную прядь. — Ты всегда считала меня надоедливой младшенькой, да? Что? О, нет, Мерлин, я не хочу ругаться. — Нет, Джин, — перехватываю ее за руку, возвращая на кровать. — Это совсем не так. Просто я действительно не знаю этого парня. Я испугалась и убежала. Глаза Уизли вспыхивают любопытными искорками: — Но он тебе понравился? — она забирается на кровать с ногами, заговорщицки сближая наши головы. — Рассказывай все, что помнишь. Мы его найдем. Обреченно выдохнув, я закусываю ноготь и начинаю придумывать образ парня, которого бы не видела в Хогвартсе.