Die, Die My Darling

Я мрачно оглядываю слизеринцев с метлами в руках, отталкиваясь ногами от земли с такой силой, словно это поможет не столкнуться с ними. Квиддич — не самая контактная игра, но и держаться на расстоянии не всегда получается. Кто вообще придумал совместные тренировки? На улице вечереет. Ветер, почти незаметный на земле, усиливается в воздухе и кажется прохладней. Мелкая морось обещает превратиться в настоящий ливень, и тогда играть станет вообще невозможно. Мадам Трюк, оставшаяся с нами, чтобы команды не сцепились в драке еще в самом начале, что-то кричит снизу, но я не особо слушаю. Мысли витают где-то далеко, вытягивая меня из реальности, скидывая в бесконечную пропасть. В привычной записке с цветами сегодня вместе с пожеланиями доброго утра обнаружилось приглашение прогуляться после матча. Нотт добавил, что я могу не отвечать вообще или отказаться, но он все равно в девять будет ждать возле входа в Запретный лес. Я твердо решила, что никуда не пойду. Мы с Гарри собирались подготовиться к ЗОТИ. Да мне вообще не стоит видеться с кем-то из Слизерина. Пусть даже Теодор показался не самым ужасным из этого сброда. — Рони! — Гарри, пролетая мимо, раздраженно покачивает головой. — Ты сегодня будешь что-нибудь делать? — справедливое замечание, если учитывать тот факт, что я даже не попыталась поймать квоффл или забросить его во вражеские кольца. Уверенно кивнув, я поворачиваю метлу в сторону и все равно продолжаю бесцельно кружить по стадиону. Мерлин, нужно прийти в себя. Пролетев рядом с Джинни, я принимаю брошенный мяч, коснувшись пальцами привычной кожаной поверхности, но в кольца не попадаю под расстроенный вздох Дина. Неуверенно поймав отбитый квоффл, перекидываю его напряженному Томасу, а тот собирается передать его обратно, заметив приближающегося Забини, но мяч не долетает до моих рук. Вынырнувший откуда-то Нотт виновато улыбается, вырывая квоффл прямо перед моим носом, а кто-то сбоку испуганно кричит мое имя, но я не успеваю отреагировать. Сильный удар сзади выбивает из седла, и я хватаюсь за лакированное древко, мокрое от дождя. Ноги бросает из стороны в сторону из-за поднявшегося ветра, раскачивая. Пальцы скользят, как бы я ни пыталась подтянуться и перехватить метлу поудобнее. Сначала сползает мизинец, и я уже понимаю, что сорвусь, но все равно отчаянно царапаю ногтями корпус метлы до последней секунды. Руки разжимаются, но я понимаю это с опозданием и совершенно ничего не вижу из-за серых туч, накрапывающего дождя и хаотично лезущих в лицо волос. Ощущение бесконтрольного полета сжимает внутренности в тугой исступленно колотящийся комок, и из груди безотчетно вырывается визг, оглушающий на пару мгновений. Песок всплывает перед глазами неожиданно, я даже не предполагала, что оказываюсь возле земли. Зажмуриваюсь, ожидая удара и высвобождая из легких остатки воздуха, но ничего такого не происходит. Кто-то резко хватает меня сзади, дергая на себя за плечи, срывая мокрый плащ, и вместе со мной обрушивается на землю, беспорядочно катясь вперед. Песок забивается в нос и попадает в глаза, но меня обхватывает пара рук, крепко прижимая к себе и пытаясь остановить безумную дрожь, пробивающую все тело: — Рони, — голос брата действует успокаивающе, но у меня все равно трясутся руки и подкашиваются колени. Паника и ужас медленно отступают, но насовсем не исчезают из сознания. — Гарри, — прижимаюсь к нему, впиваясь ногтями в плащ на спине, и почему-то всхлипываю. Мерлин, это было бы больно. Чертовски больно. — Ты цела? — Гарри обхватывает мои щеки ладонями, отстраняясь и осматривая меня, а я судорожно киваю несколько раз, отдаленно слыша свисток. Обе команды медленно опускаются, а возле меня уже оказывается Джинни, встревоженно что-то бормочущая. Я не понимаю, что она говорит, но все равно продолжаю кивать. — Каково это, Поттер? — опустившийся неподалеку Монтегю скалится, уперев метлу в песок. — Пропустить снитч из-за тупой сестрицы-шлюхи? Мерлин, да они впервые против нас умудрились поймать снитч, еще и не на официальной игре. К чему этот надменный тон? Гарри поднимается на ноги так резко, что я не успеваю ухватиться за его плащ: — Заткнись, — рявкает он, а я молюсь, чтобы мадам Трюк спустилась с трибун побыстрее. Грэхем растягивает губы в едкой ухмылке, разводя руками: — Не нравится правда, Поттер? — он оборачивается к Малфою, вопросительно вскидывая брови. — Разве я не прав? Слизеринский капитан хмурится, изображая раздумья, а я исступленно мотаю головой. Нет, он не сделает это. Он не станет. На мгновение серый взгляд касается моего лица, но Малфой тут же улыбается, вкладывая в слова привычный яд, и обращается к Гарри: — Как тут поспоришь? Ты разве не слышал слухи, Поттер? Я пытаюсь дернуться за братом, но трясущиеся ноги скользят по песку, закапывая щиколотки, и Гарри медленно подходит к вражескому капитану, сжимая кулаки: — Мне плевать на слухи, Малфой, — он останавливается слишком близко. Их лица буквально в паре сантиметров друг от друга. Катастрофу уже не предотвратить. Обе команды напрягаются, но Малфой кажется вполне спокойным. Он склоняет голову набок и медленно протягивает, наслаждаясь каждым словом: — А зря. Может, если бы ты лучше следил за своей сестрой, никто бы не говорил, что она раздвигает ноги перед половиной Хогвартса. Я вижу, как Гарри замахивается для удара, и тут же понимаю, почему Малфой был так спокоен. Пока палочка в его руках поднимается, я вскакиваю на ноги, собираясь предупредить брата, но слишком поздно. Заклинание попадает прямо в грудь Гарри, почти вплотную, и его отбрасывает к трибунам, переворачивая в воздухе. Гарри сбивает пуффендуйский транспарант, улетая прямо в трибуны, а на поле опускается хаос. Пока обе команды выхватывают палочки, обрушивая друг на друга вспышки заклинаний, я перевожу взгляд на брата и кидаюсь к нему. Резкий прилив паники подталкивает между лопаток. Почему он не поднимается? Почему остается лежать возле чертовых трибун? Сердце пропускает удар, когда я, рухнув на колени во влажный песок, вцепляюсь в плечи Гарри, нервно тряхнув его. Пальцы дрожат, но я убираю непослушные волосы с его лица. Откидывая их со лба, ощущаю на подушечках что-то вязкое и липкое и поднимаю руки, невидящим взглядом натыкаясь на алые разводы. Это что, кровь? Кровь, Мерлин меня дери? — Гарри! — обхватываю его щеки ладонями, пачкая побледневшую кожу. — Гарри! Я вижу, что он дышит. Грудная клетка тяжело вздымается и опускается вниз. Пальцы Гарри слабо сжимаются на моем запястье, и лица касается испуганный зеленый взгляд: — Рони, — я не успею обрадоваться тому, что он пришел в себя. Рука Гарри тянется к карману, а я, проследив за его взглядом, оборачиваюсь, слишком поздно замечая несущийся в нашу сторону красный луч. Знаю, что не успею, но все равно хватаю палочку, уже приготовившись к вспышке боли, но она не наступает. Красный луч разбивается о защитный барьер, и я кидаю взгляд на Гарри, но в его руках еще нет палочки. Резко вскочив на ноги, я оглядываюсь по сторонам, но замечаю поблизости только Нотта, сжимающего в пальцах древко. Встретившись со мной взглядом, он приподнимает брови, улыбнувшись, и, кивнув, отворачивается, продолжая размахивать палочкой. Это он сделал? Плевать, сейчас не это главное. Наклонившись к Гарри, я помогаю ему подняться, придерживая за плечи. Он не очень уверенно держится на ногах, но сжимает в руках палочку, готовый в любой момент кинуться в драку. Нужно увести его отсюда. Я пытаюсь развернуться, придерживая брата, когда над полем взрывается сноп красных искр и разносится зычный крик мадам Трюк вместе со свистком: — Стоп! Все замирают, послушно остановившись и упорно делая вид, что до этого не слышали голос тренера. Разъяренная мадам Трюк вылетает с трибун, гневно размахивая руками. Она что-то яростно втолковывает слизеринской команде, а к нам уже подбегают Джинни с Роном и Дин. — Я в порядке, — уверенно заявляет Гарри, собираясь куда-то идти, но я не позволяю ему. — Нет! — гневно всплескиваю руками, пытаясь не затеряться в гуле голосов и бесконечных вопросов. — Тебе нужно в Больничное Крыло. Гарри отрицательно покачивает головой и тут же морщится от боли, придавив виски пальцами. Собираюсь было торжествующе заявить, что я права, но не успеваю. Он покачивается в сторону, а затем сгибается пополам, и его выворачивает на песок. — Мерлин, — я подхватываю брата под руку, испытав дикую вспышку страха. — Идем, — помогаю ему двигаться вперед, никого не подпуская и игнорируя все попытки оказать помощь. К черту всех. Мы вдвоем справимся. Всегда справлялись. — Мисс Поттер! — возмущенный крик мадам Трюк до меня едва долетает. Собираюсь было обернуться и объяснить, что нам надо в Больничное Крыло, но Гарри шатает вбок, и он резко выдыхает, а я только отмахиваюсь от тренера, аккуратно перехватив брата. Другие объяснят. Рон и Джинни все равно спешно шагают за нами, а я не помню, как мы добираемся до Больничного Крыла, расталкивая мешающихся студентов. Уизли распахивает тяжелые высокие двери, пропуская нас в длинную комнату с бесконечными рядами одинаковых кушеток. В легкие тут же въедается запах лечебных зелий и целебных трав, и я опускаю брата на ближайшую кровать, вскрикивая: — Мадам Помфри! Гарри снова морщится, и я опускаюсь перед ним на корточки, цепляясь за холодные мокрые от дождя пальцы. Все мои попытки узнать, что именно у него болит, проваливаются. Гарри откидывает голову на подушку и устало прикрывает глаза. Лицо у него такое бледное, что мне становится жутко, а на белой наволочке тут же появляется алое пятно. Вытянутая и взволнованная мадам Помфри выплывает из-за двери в свой кабинет, шелестя длинной коричневой юбкой, на которой повязан белоснежный фартук. Заметив нас, она вскидывает руки и ускоряет шаг: — Что на этот раз, мисс Поттер? Пока я сбивчиво пересказываю произошедшее, целительница аккуратно отстраняет меня, осматривая Гарри, а потом задирает голову, окидывая всех нас строгим взглядом: — Все в порядке, у него просто сотрясение. Не мешайтесь тут, вашему Поттеру нужен покой. Завтра зайдете. До меня не сразу доходит смысл сказанного. Резко вскинув голову, посылаю целительнице упертый взгляд, медленно протягивая: — Я никуда не пойду. Мадам Помфри распрямляется, разглаживая простынь на кушетке, и я готова возражать до последнего, но она добродушно улыбается, шагая к полкам с лекарствами: — Я знаю, мисс Поттер. Я и не Вам говорю. Рон и Джинни понимающе кивают, что-то быстро говоря Гарри, и выскальзывают в коридор, прикрывая высокие двери. Мадам Помфри гремит одинаковыми темно-коричневыми баночками, а я провожу ноготком по костяшкам пальцев брата, медленно проваливаясь в гневную темноту. Гарри такой бледный, и пятно на белой наволочке бросается в глаза. От этого хочется разрыдаться. А потом взять в руки палочку и разнести к чертям слизеринскую гостиную в попытках прикончить ненавистного Драко Малфоя. Стереть эту гадкую ухмылочку с его отвратительного лица. Заставить почувствовать все то, что чувствует Гарри сейчас. Что чувствовала я, когда брат не поднимался на ноги, врезавшись в трибуны. — Поттеры, — тяжело вздыхает Помфри, обрабатывая Гарри затылок вонючей мазью, похожей на слизь флоббер-червей, и выставляет на тумбу зелья. — Вы когда-нибудь прекратите ходить ко мне, как по расписанию? — Гарри пытается улыбнуться, а она оборачивается ко мне, указывая на бутылек. — Дашь брату через десять минут. Я киваю, продолжая смотреть сквозь предметы. Мадам Помфри быстро опускает руку на мое плечо, уже собираясь уходить: — Да все будет хорошо с твоим братом. Завтра выпишу, — она кидает на меня последний теплый взгляд и скрывается в кабинете. Сириус шутит, что мы видимся с мадам Помфри чаще, чем с матерью. — Рони, — пальцы Гарри сжимаются на моих, а голос заставляет мотнуть головой, сбрасывая оцепенение. — Ну чего ты? Все в порядке. Утешает. Успокаивает даже сейчас, хотя это он лежит на больничной койке и я должна о нем заботиться, а не наоборот. — Гарри, — аккуратно выправляю намокшую челку из-под белого бинта. — Пожалуйста. Пусть они говорят, что хотят. Это того не стоит. Брат хмурится, сощурив зеленые глаза. Он выглядит раздраженным и слишком уставшим, чтобы это скрывать: — Нет, Рони, — твердо произносит Гарри, хотя еще пару минут назад его голос был охрипшим и болезненным. — Я никому не позволю такое говорить, — он замолкает под моим обреченным взглядом, а затем расплывается в доброй улыбке, почесывая макушку. — Иначе отец с Сириусом меня прикончат. Не выдержав, тоже улыбаюсь, хотя собиралась всеми силами сохранять серьезное выражение лица. Потянувшись к тумбе, я подхватываю коричневый пузырек и, откупорив, протягиваю его брату. Гарри сопротивляется, но только для вида, и все-таки выпивает зелье, устало опуская голову на подушку. Задумчиво посмотрев на него, я ложусь рядом, утыкаясь носом в его спину. Хорошо и спокойно, прямо как в детстве. Капли дождя за окном стучат громче и навязчивее, но в Больничном Крыле тепло и тихо. Темно и совершенно безлюдно. Я чувствую, как ровно и мирно дышит Гарри, едва слышно посапывая. Аккуратно поправляю повязку, бережно погладив его по волосам, и поднимаю взгляд на огромные часы над входом. Пятнадцать минут десятого. Нешуточная борьба, разгоревшаяся во мне за какую-то долю секунды, заканчивается полным крахом доводов разума и здравого смысла. Аккуратно выскользнув из кровати, я выхожу в коридор, заранее проклиная себя за глупость. Развернись. Развернись и иди к брату, Поттер. Останься в теплом замке и прекрати придумывать совершенно идиотские поводы для своих нелепых поступков. Холодный ветер при выходе из замка тут же раздувает по плечам кудри, а я набрасываю на голову капюшон спортивного плаща, пытаясь хоть так оградиться от дождя. Я должна его поблагодарить. На улице холодно и темно. Я совершенно ничего ему не должна. Влажная трава пригибается под ногами, и я оглядываюсь по сторонам, надеясь не попасться никому из профессоров. Да, отличная идея, Рони, идти в Запретный лес к какому-то слизеринцу в грязной спортивной форме поздно вечером. Мерлинова мать, да что со мной не так? Он уже давно ушел, не дождавшись. Вернись немедленно в замок, дура! — Вероника, это ты? — черт, теперь точно поздно куда-то бежать. — Все-таки пришла, — Теодор вышагивает из темноты, мягко улыбаясь, но меня эта картина пугает. Нотт, успевший переодеться после тренировки, внимательно разглядывает меня, а я просто не знаю, что говорить. — Я пришла только для того, чтобы поблагодарить, — куда делась вся уверенность из моего проклятого голоса? Теодор отмахивается, но его темный взгляд продолжает меня смущать: — Мелочи, забудь. Как же. Мелочи. Да чтобы кто-то из Слизерина отмахивался от своего подвига, а не хвастался им на каждом шагу? Я определенно попала в параллельную вселенную. Уставившись под ноги, тяжело выдыхаю. Ну и что я должна говорить? — Зачем ты это сделал? — вопрос слетает с языка сам собой. Будто мне интересно. — Это ведь был кто-то из твоих. Разозлившись на себя, я вскидываю на Нотта вопросительный взгляд. Он отворачивается ненадолго, поджав губы: — У меня не особо было время на размышления, знаешь ли. Ты не планировала защищаться, судя по всему. Все, накопившееся во мне за этот мучительно долгий вечер, опускается на плечи мгновенно, заставляя раздраженно выдохнуть. Беспомощная, жалкая, бесполезная. Мне помог кто-то из Слизерина, Мерлин. — Я просто, — нелепо хлопаю ресницами, ощутив покалывание в глазах. Нет, только не это. Не реветь перед ним. — Там был Гарри, и он совсем не реагировал на меня, — быстро выдыхаю, мотнув головой. — Я испугалась, — голос вздрагивает и срывается. Испугалась. Просто жалкая трусиха, как я вообще умудрилась попасть на Гриффиндор? Сражаясь с внутренним желанием захлебнуться слезами, я совершенно не воспринимаю происходящее вокруг. Когда две чужие руки опускаются на спину, я сдавленно выдыхаю, а Нотт прижимает меня к себе, успокаивающе поглаживая в районе лопаток. Я растерянно утыкаюсь носом в холодную темную мантию, зацепившись взглядом за нашивку змеиного факультета. Это какой-то безумный сон. — Все хорошо, Вероника, — голос Теодора едва различим за шумом дождя. — Все ведь обошлось, верно? Он совершенно ничего не делает. Ничего такого, чего можно ожидать от мерзких слизеринцев. Я удивленно приподнимаю голову, подставляя лицо холодным каплям, и натыкаюсь на темный взгляд. В нем совершенно ничего жуткого. Никакой привычной ехидцы, ненависти или грязи. Только вот наши лица находятся непозволительно близко. Совершенно неправильно. Нотт наклоняется так быстро, что я успеваю только резко выдохнуть. Его губы, мягкие и влажные от дождя, бережно и аккуратно касаются моих, словно спрашивая разрешения. Я не могу даже понять, что чувствую. Пальцы Теодора легко касаются талии, но дальше он их не двигает. Никаких грубых движений. Другая рука бережно касается моей щеки, отодвигая выбившуюся намокшую прядь волос. Я сдаюсь, совершенно не понимая, что происходит. Размыкаю губы, отвечая на поцелуй и подставляя лицо холодным дождевым каплям, и сердце пропускает удар. Движения Нотта кажутся удивительно нежными, и я прикрываю глаза, а в сознании тут же вспыхивает подоконник во внутреннем дворике и совершенно другие прикосновения. Быстро оттолкнув Нотта, я выставляю вперед ладонь, врезав ее в грудь Теодора. Дышать невероятно тяжело, а в голове все вопит о том, что я просто полная дура. Он не выпустит меня из этого проклятого леса. Но Нотт снова удивляет меня, накрыв ладонью мою кисть на своей груди. Пальцы невольно сжимают слизеринскую мантию, и я могу смотреть только на наши руки. Нужно уходить, потому что это перебор. Совершенно точно. Слизерин сговорился и решил свести меня с ума. — Для тебя это что-то значит, Вероника? — вопрос вводит меня в еще больший ступор. Бездумно вскинув голову, могу выдавить из себя только нелепые короткие фразы: — Что? — прикрываю глаза, пытаясь осознать произошедшее. — Почему ты спрашиваешь? Уголки губ Нотта вздрагивают. Он смотрит на меня слишком прямо и открыто — хочется отвернуться и спрятаться. — Потому что ты мне нравишься, — кажется, меня оглушили в спину каким-то заклинанием. Отпрянув, я совершенно не понимаю, что могу ответить. Слова кажутся такими личными, что у меня закладывает уши. Просто отвернись и иди в замок. Сейчас же, пока не наговорила ерунды. — И что? — складываю руки на груди, пытаясь хоть так скрыть дрожь. — Предлагаешь взяться за ручки и пройтись по Хогвартсу? Если он притворяется, то наверняка сорвется на грубости после такого. А если нет — я бездушная дура. Нотт отворачивается, поправляя стянутую набок мантию: — Хочешь, чтобы все осталось нашим секретом? Я просто не понимаю его. Совершенно не могу понять, что он говорит. Мы разговариваем на разных языках и едва ли вообще способны хоть в чем-то сойтись. — Что все? — непонимающе свожу брови, касаясь лица ладонью. — О чем ты, Нотт? Он пожимает плечами, совершенно спокойно отзываясь: — То, что между нами происходит. Возмущенно мотнув головой, я пытаюсь укрыться от дождя капюшоном, стараясь не смотреть на Теодора: — Между нами? Между нами совершенно ничего нет, — хочется просто развернуться и уйти, но от следующей фразы я застываю: — Разве ничего? — Нотт удивленно вскидывает брови. — Ты ведь не могла поцеловать какого-то случайного парня? Тем более из Слизерина. Конечно, не могла. Мерлинова мать, да что вообще происходит в моей жизни? Когда она превратилась в это безумие? — Я провожу тебя до замка, — Теодор сжимает мою ладонь и, воспользовавшись полной растерянностью, уводит в сторону Хогвартса. *** Проводить вечер в маленьком неуютном кабинете Снегга не захотелось бы никому. Декан Слизерина недовольно смотрел на двух своих студентов, избавившись от остальных. Произошедшее не особо-то его и волновало, а вот то, что приходилось сидеть и разбираться со студентами вместо привычной вечерней рюмочки еловой настойки, раздражало. — Мистер Малфой, — сухо протянул он. — Все-таки что произошло? Драко безразлично смотрел на потрескивающий огонь в крошечном камине с извитой решеткой и водил пальцами по подлокотнику кресла. Ему было плевать на слова декана. Хотя то, что Снегг вообще уделил какое-то внимание стычке с гриффиндорцами, уже было странно. — Поттер собирался напасть на меня, — лениво протянул Малфой, глянув на усмехнувшегося Монтегю в соседнем кресле. — Это была самозащита, профессор. Разве он соврал? Вовсе нет. Кто виноват, что неуравновешенный избранный не мог держать себя в руках, когда речь шла о его больной сестре? — В этом я не сомневаюсь, — коротко отозвался Снегг, постучав кончиком пера по пергаменту. — Но профессор Макгонагалл сообщила мне, что Вы оба провоцировали его, оскорбляя мисс Поттер. Мисс Поттер. Какая она, нахер, мисс Поттер? — Это ложь, профессор, — не моргнув, отчеканил привыкший к таким разговорам Монтегю. Малфой хмыкнул, проследив за взглядом сощурившегося декана. Не собирался же тот, в самом деле, наказывать их за то, что тупую Поттер назвали шлюхой? — Очень на это надеюсь, мистер Монтегю, — процедил Снегг, мрачно оглядывая своих студентов. — И я очень рассчитываю на то, что таких ситуаций впредь не возникнет. Малфой устало склонил голову набок, привычно протягивая: — Разумеется, профессор. Снегг в последний раз смерил их тяжелым взглядом и кивнул в сторону двери, ясно дав понять, что разговор окончен. Слизеринцы живо двинулись к выходу, оказываясь в уже опустевших подземельях. В очередной раз все сошло с рук. Когда речь заходила о Гриффиндоре, Снегг просто не мог быть объективным и строгим. Свернув за угол, Монтегю притормозил, оглянувшись на Малфоя: — Видел, что вытворил Нотт? Такими темпами он и вправду выиграет спор, — Грэхем хохотнул, разминая шею. Малфой раздраженно поморщился, предпочитая не отвечать. Как бы успешно он ни отыгрывал безразличие, внутри у Малфоя все вспыхнуло от одного упоминания драки. Прямо как на квиддичном поле. Когда его заклинание отбросило ненавистного Поттера назад, Малфой только и видел, как истерично мечется взгляд его сестры. Как она испугалась за него. В Малфое слишком быстро закипел гнев, сбивая все мысли на своем пути. Он не понимал, почему, но ненавидел эту девку еще больше в тот момент. Хотелось причинить ей боль, отправить к валяющемуся без сознания брату, уничтожить, стереть в порошок. Убить. Избавиться от нее разом и в жизни, и в своей голове. Разумеется, Малфой видел, что вытворил безмозглый Нотт, нашедший вполне удачный повод выставить себя героем. Потому что именно Малфой и выпустил в потерянную и беззащитную Поттер заклинание. *** «Мы ведь увидимся сегодня? Вечером. Ты знаешь, где меня найти». Скомкав записку, я незаметно откладываю ее под матрас, пока соседки увлеченно перебрасываются последними новостями, собираясь на уроки. Нет, мы не увидимся сегодня. И вообще больше не увидимся наедине. Я обещаю это хотя бы себе. Если игнорировать проблему, рано или поздно она сама разрешится. — Ты идешь, Рони? — Джинни миролюбиво приобнимает меня за плечи, поправив гриффиндорский галстук. — Идите, я скоро догоню, — бормочу, пытаясь ровно накрасить губы, но помада все время выскальзывает за контур. Джинни с веселым смехом развязывает в моих волосах ленту и вместе с Гермионой исчезает на лестнице, оставив за собой легкий шлейф цветочных духов. Обреченно выдохнув, я пытаюсь снова подвязать волосы. — Рони, а почему ты перестала выбрасывать цветы? — голос Ромильды звучит внезапно, но я заставляю себя не дернуться. Безразлично пожав плечами, протягиваю давно отрепетированную фразу: — Не хочу привлекать внимание к этому придурку. Вейн натянуто улыбается и подходит ко мне: — Можешь передать своему брату? От такой наглости я выпускаю из рук помаду, бросив попытки привести себя в человеческий вид. Ромильда, широко улыбаясь, протягивает мне коробку конфет, перевязанную красной лентой. Несколько секунд я пытаюсь понять, что происходит, а потом поддеваю ноготком бант, скидывая с коробки крышку. Поднося конфеты к лицу, тут же отдергиваю коробку в сторону. Я не сомневалась, что там Амортенция, но не рассчитывала почувствовать такой запах. Табака, огневиски и наверняка стоящего кучу галеонов парфюма. Так пахнет плащ, спрятанный под моей кроватью надежнее бутылки огневиски. Тот самый, который я никогда не верну владельцу. Какого Мерлина? Попытавшись придать себе спокойное выражение лица, я всовываю коробку в руки Вейн: — Ты издеваешься? Ромильда раздосадовано поджимает пухлые губки, складывая руки на груди, и настойчиво протягивает: — Почему бы тебе просто не помочь мне? Я ведь храню твой секрет с этими идиотскими цветами. Она что, пытается мне угрожать? Нет, мало того, что все валится из рук и мерещится ненавистный запах, так еще и влюбленная Ромильда окончательно свихнулась. Сузив глаза, делаю шаг к ней, напряженно вглядываясь в аккуратное личико: — Слушай. Отвали от моего брата. И от меня, — ей не стоило этого говорить. Совершенно. — У тебя нет никаких шансов. Хочет потрепаться — пожалуйста. Это не самое страшное, что со мной происходило. Вейн яростно разворачивается, шепнув напоследок: — Посмотрим, — и выходит из комнаты, громко хлопнув дверью. Вот это экспрессия. Впрочем, утреннее недоразумение, о котором я рассказываю Гарри на последнем уроке заклинаний, оказывается единственным существенным событием за день. — Серьезно? — он расплывается в улыбке, окидывая меня довольным взглядом. — Да я популярен. Не выдержав, я бросаю в брата оставшимся с обеда яблоком: — Вот это новость, — шепчу, стараясь не шуметь под внимательным взглядом Флитвика. — Ты просто идиот, Гарри. Он шутливо толкает меня в плечо, разводя руками, и до самого вечера все наши разговоры превращаются в бесконечные фырканья и обсуждения утреннего инцидента. Переодевшись после ужина и захватив с собой присланную Римусом книгу, я спускаюсь в гостиную, предвкушая приятный вечер в компании друзей. Гриффиндорская гостиная редко пустует в любое время суток, а вечером в одной комнате собирается разом весь факультет. Гермиона втолковывает очередную тему по трансфигурации Рону, который скоро взвоет от отчаянья. Бросив на меня умоляющий взгляд, Уизли складывает вместе ладони, но я не собираюсь спасать его от учебы — пусть хотя бы парочку тем выучит ради разнообразия. Дин с Симусом и Кормаком громко обсуждают последний квиддичный матч, активно размахивая руками и пытаясь друг друга перекричать, а на них, восторженно приоткрыв рты, смотрят младшекурсники. В дальнем углу, отгородившись от остальных, сплетничает привычная женская компания во главе с Браун и Патил, а рядом с ними, улыбаясь, сидит Ромильда. Подавив закравшуюся в сознание панику, я резко отворачиваюсь от гриффиндорок. Если Вейн считает, что ее рассказам кто-то поверит — пускай. Мне-то какое дело? Можно подумать — первая сплетня в школе. Заметив возле широкого камина лохматую макушку брата, я двигаюсь к нему, обходя сзади длинный бархатный диван. Прижимая к груди книгу, натыкаюсь взглядом на Гарри, обнимающего Джинни за плечи. Рыжие волосы Уизли разметались по его мантии, а я просто смотрю на их сплетенные пальцы, постепенно теряясь в отдаленных мыслях. — Рони, — Гарри отрывается от Джинни, вскинув на меня довольный взгляд. — Иди сюда, — он похлопывает ладонью по дивану, сдвигаясь в сторону и освобождая место. Мотнув головой, я выдавливаю из себя улыбку, но голос все равно выходит надломленным: — Да нет, я собиралась прогуляться, — на ходу придумываю отмазку, стараясь не смотреть ни на брата, ни на Джинни. Гарри беззаботно приподнимает мохнатые брови, собираясь встать: — Сходить с тобой? Я живо мотаю головой, совершенно не понимая, что такое со мной происходит: — Нет, хочу сходить одна, — не хочу. Совершенно не хочу быть одна. — Дашь мне свою мантию? Гарри хмыкает, стягивая с себя форму, и протягивает мне: — Как обычно, Рони. Все вовсе не как всегда. Совершенно не как обычно. Даже не улыбнувшись напоследок, я цепляюсь пальцами за черную ткань и вылетаю из гостиной, позволяя ногам самостоятельно выбрать место, куда я пойду. Все равно идти некуда. Нет, я рада за Гарри. И за Джинни. Просто не понимаю, как теперь заполнить время, которое раньше мы проводили с братом вдвоем, обсуждая все на свете или просто занимаясь своими делами, но вместе. Оказавшись во внутреннем дворике, я обреченно выдыхаю, двинувшись к своему излюбленному месту, и забираюсь на подоконник с ногами. Сунув руку в карман мантии, обнаруживаю там оставленную пачку сигарет, закуривая. Думаю, Гарри не сильно расстроится, ведь у нас всегда все было общим. Может, теперь нет? К черту эти мысли. Подцепив ногтем закладку, раскрываю книгу, выдыхая серый дым в морозный воздух. «Я один на этой белой, окаймленной садами улице. Один — и свободен. Но эта свобода слегка напоминает смерть». Невольно ругнувшись, я захлопываю Сартра, пытаясь не поддаваться минутному настроению. Чтобы я еще хоть раз попросила Римуса прислать книгу. Говоря о том, что хочу почитать что-то серьезное, я не имела в виду это. Лучше уж попросить маму. Докурив, еще пару минут я бесцельно пялюсь в серую стену, стараясь придумать, чем бы заняться, а потом решительно спрыгиваю на ноги. В конце концов, что мне мешает просто увидеться с человеком, который, по крайней мере, ждет меня? Погулять и ничего больше. Это ведь не запрещено, верно? Заправив за ухо раздражающую кучеряшку, я упорно двигаюсь на улицу, натянув длинные рукава до кончиков пальцев. Неправильно. Неправильно заменять друзей каким-то малознакомым парнем просто потому, что я иногда чувствую себя одиноко. Все чувствуют. Это нормально. А вот идти на прогулку с кем-то из Слизерина, когда ты — Вероника Поттер, совершенно ненормально. Мрачные деревья на границе Запретного леса тяжело покачивают голыми ветками, создавая успокаивающий шум. Отражающиеся в Черном озере облака медленно уплывают на другую сторону, и я невольно засматриваюсь на эту картину. — Я уже начал думать, что ты не придешь, — Нотт отталкивается от толстого дерева, шагая ко мне. Ветер раздувает черную слизеринскую мантию и растрепывает тщательно уложенные волнистые волосы. Во мне всегда вспыхивало раздражение при одном только взгляде на этих прилизанных выглаженных слизеринцев, каждым своим жестом указывающих на свое положение в обществе и семейный достаток. Куда это все делось сейчас? — Я не собиралась приходить, — отрывисто отзываюсь, осознав, что все еще сжимаю в руках книгу. Теодор усмехается уголками губ, словно его вовсе не обижает мой неоправданный выпад, и поправляет растрепавшиеся волосы: — Зачем тогда пришла? Действительно. Зачем я вообще пришла? Безразлично пожимаю плечами, понимая, что выгляжу полной идиоткой: — Было скучно. Мерлин, мне было скучно. Это так отвратительно звучит вслух, что меня едва не передергивает. Раньше мы с Гарри всегда находили, чем заняться, а сейчас я настолько отчаялась, что пришла сюда. Просто жалко. Теодор окидывает меня задумчивым взглядом, словно может понимать это, словно слышит мои мысли. Он делает шаг ко мне, но я настороженно выставляю вперед ладонь, не позволяя приблизиться: — Мы можем просто погулять? Без всего этого? Нотт насмешливо сводит темные брови и выкидывает руку в приглашающем жесте: — Разве кто-то может отказать Веронике Поттер? Что-то в его голосе смущает, но сейчас плевать. По крайней мере, я не осталась в этот вечер одна в обнимку с «Тошнотой» Сартра. Это уже довольно неплохо.