Die, Die My Darling

Пушки Педдл победили Сканторпских Стрел с разгромным счетом 310:120. Новость оказывается слишком удивительной, и я, сидя на кровати в одиночестве, уже сорок минут перечитываю статью в спортивном журнале, пытаясь представить, как же так вышло. Если кто-то захочет найти команду, которая бесконечно проигрывает, но совершенно ничего не меняет, то это точно окажутся Пушки Педдл, как бы Рон ни пытался их защищать. В комнате никого, только легкий ветерок колышет тяжелые алые шторы, и я, мечтательно прикрыв глаза, улыбаюсь. Мы с Гарри всегда хотели закончить Хогвартс и собрать свою команду. Он будет прекрасным капитаном, а я постараюсь больше не валиться с метлы, хотя в квиддиче от такого никто не застрахован. Дверь хлопает так резко и внезапно, что я подскакиваю на мягких подушках от громкого голоса брата: — Рони, какого фестрала ты еще не собралась? Взглянув на Гарри, я задумчиво хмурюсь. Мало того, что он надел парадный черный костюм с бабочкой, так еще и умудрился причесаться каким-то чудом. Подтолкнуть его к таким переменам способно только нечто крайне важное. Мотнув головой и избавляясь от отдаленных мыслей, спокойно отзываюсь: — Потому что я никуда не пойду, Гарри. Он скептически сводит брови, поправляя круглые очки легким жестом, и подходит ко мне: — Что такое могло произойти, чтобы Вероника Поттер решила пропустить вечеринку? — Гарри опускается рядом, окидывая меня вопросительным взглядом, и притворно округляет глаза. — Это конец света, Рони? Очень смешно. Иногда мне хочется вылить брату на голову какое-нибудь бурлящее зелье. Особенно когда он становится до безумия похожим на отца со своими дурацкими шутками. — Мне не с кем пойти, вот что случилось, — огрызаюсь, тут же закусывая губу, виновато отвернувшись. Незачем ему грубить. Он ведь не виноват, что, в отличие от меня, у него есть пара. Гарри усмехается, но, тут же исправившись, изображает крайнюю степень задумчивости, сощурившись: — Дайте-ка подумать, — он почесывает подбородок, силясь не улыбнуться. — Мы ведь всегда ходили на все подобные мероприятия вместе. Толкнув брата в плечо, я поджимаю губы, не собираясь ничего отвечать, но слова вылетают сами: — А в этот раз ты пойдешь с Джинни. Очевидно же, — отлично, сейчас я умудрюсь поссориться разом со всеми из-за своей несдержанности. По лицу Гарри пробегает секундная тень, а потом он назидательно поднимает вверх указательный палец, важно заявляя: — Во-первых, Джинни не захотела идти на день рождения Слизнорта, потому что ее лично он не приглашал, — Гарри избавляется от деловитого тона и все-таки расплывается в широкой улыбке, которую пытался сдержать весь наш разговор. — А, во-вторых, — он делает театральную паузу, а потом подмигивает мне, заодно лохматя волосы. — Разве я могу оставить скучать свою маленькую сестренку? Пытаясь справиться с навалившимся на меня хохочущим братом, я толкаю его в плечо, надеясь хоть так скинуть с себя, и возмущенно протягиваю: — Сам ты маленький. Я уже не успею собраться. Нужно выбрать платье, подготовиться и все такое. Гарри слезает с меня, прекратив щекотать, и тут же встает, решительно открывая высокий деревянный шкаф, а я принимаю сидячее положения, наблюдая за его перемещениями. Мучительно долгая минута щелканья вешалок растягивается в вечность, и Гарри наконец вытаскивает черное открытое платье, кидая его в мою сторону: — Одевайся и идем, — собираюсь было возразить, но он прерывает мои слова коротким жестом и, поправив в моих волосах съехавшую набок ленту, бросает уже у самой двери. — Этого хватит. Ты и так прекрасно выглядишь, Рони. Сидя на кровати с глупой улыбкой, я провожаю брата радостным взглядом и, когда он оказывается за дверью, послушно переодеваюсь, завязав шнуровку на спине взмахом палочки. Все же приходится повозиться дольше — никакое Акцио не помогает найти в сваленной куче вещей подходящую сумочку, а она мне просто необходима. Надо же куда-то засунуть палочку и пачку сигарет на всякий случай. На приемах Слизнорта они обычно просто необходимы. Наконец справившись и с этим, я подкрашиваю губы под недовольное ворчание уставшего ждать Гарри и вылетаю из комнаты, на ходу поправляя волосы. Торопливо миновав гостиную и кивнув болтающей с Гермионой Джинни, мы выходим в заполненные студентами коридоры. Кто-то улыбается нам и машет рукой, кто-то торопится на ужин, а я так люблю эту школьную суету, что радостно прикрываю глаза, утопая в гуле голосов и торопливых шагов. В подземельях становится заметно прохладней, и я обнимаю себя за плечи, пытаясь избавиться от расползающихся по открытым рукам мурашек. Остановившись возле нужной двери, Гарри хмыкает, бросив на меня вопросительный взгляд: — Готова? Уверенно киваю, улыбнувшись, и Гарри дергает ручку, впуская меня в поток медленной классической музыки и вежливого прерывистого смеха. Смотреть на все происходящее здесь действительно забавно. Пока я разглядываю украшенные плакатами и колдографиями стены, Гарри утаскивает меня к фуршетному столику, впихивая в руки какой-то бокал и закуску. Я непонимающе смотрю на него, а брат весело подмигивает: — Если все будут думать, что мы едим, то не станут приставать с разговорами. Рассмеявшись, я закидываю в себя оливку и собираюсь было ответить, когда сзади раздается добродушный голос Слизнорта: — Мистер Поттер! Мисс Поттер! Как я рад, что вы пришли. Обернувшись, не могу сдержать улыбку. Счастливый Слизнорт в светло-коричневой мантии и квадратной шапочке с кисточкой восторженно раскидывает руки, словно собирается нас обнять. — С днем рождения, профессор, — от улыбки начинает сводить скулы, и я толкаю застывшего Гарри. Тот быстро присоединяется к поздравлениям, протягивая зельевару перевязанную пышным бантом коробку. Мама передала ему подарок уже давно, но мы даже не развернули его, чтобы узнать, что внутри. Слизнорт улыбается так радостно, что его подбородок собирается на груди парочкой складочек, и охает, изображая крайнее удивление подарком. Это всегда забавно. — Жаль, что ваши родители не смогли заглянуть, — опечаленно вздыхает он, но тут же возвращается в хорошее настроение, завидев кого-то среди гостей. — Ну ничего, развлекайтесь, — Слизнорт хлопает Гарри по плечу и тут же растворяется в толпе волшебников в нарядных мантиях. Переглянувшись с братом, я тихонько смеюсь и киваю своим мыслям: — Держу пари, папа притворился умирающим, чтобы сюда не идти, или специально взял парочку дежурств в Министерстве, сожалеюще рассказывая маме, что забыл, что эту дату не стоит занимать делами. Гарри согласно кивает, усмехнувшись: — Именно. И они отправили сюда нас вместо себя, — его глаза округляются, и он хватает меня за руки, утягивая ближе к центру комнаты. — Рони, срочно идем танцевать. К нам приближается Дирк Крессвелл. Обмениваться любезностями с начальником управления по связям с гоблинами у меня нет никакого желания, как и у Гарри. Мы вообще не умеем вести эти ужасно скучные светские разговоры, поэтому я вцепляюсь в ладонь брата, послушно шагая за ним, но все же наигранно округляю глаза: — Под эту музыку? С ума сошел, Гарри? Он фыркает, прокручивая меня и поддерживая за талию: — А когда нас это останавливало, Рони? Опуская ладони на плечи брата, я довольно улыбаюсь, снова возвращаясь в детство и укутываясь в спокойствие и уют. Наверное, нам так легко танцевать вдвоем, потому что мы чувствуем каждое движение друг друга. Я могу закрыть глаза и ни разу не оступиться, заранее зная, что будет делать Гарри. Не представляю, чтобы у кого-то в мире была более тесная связь. Предаваясь приятным мыслям, уношусь в безотчетный мир легких движений и музыки, полностью доверяясь шагам брата. Только вот в голову лезет мысль о том, что кое с кем все же я чувствовала себя так же спокойно и комфортно. Пока не сняла с него маску, разумеется. Выдохнувшись, мы отступаем обратно к столикам, переговариваясь о всякой ерунде. Оставив на прозрачном бокале алый отпечаток помады, я оборачиваюсь к Гарри, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, и, мысленно ругнувшись, натягиваю на лицо вежливую улыбку. Убегать уже поздно. — Мистер и мисс Поттер, — Уилки Тернер, нынешний заместитель Министра Магии, вырастает перед нами совершенно неизбежно. Его темно-синяя атласная мантия оттеняет седые волосы и темные глаза. — Какая приятная встреча. Как поживают ваши родители? Вяло отозвавшись, я искренне улыбаюсь, радуясь тому, что могу вырваться из этого светского разговора: — Прошу меня простить, но мне нужно ненадолго отлучиться, — незаметно подталкиваю Гарри в сторону, добавляя. — Вы пока поболтайте, а я скоро вернусь. Довольная своим планом, я шагаю к выходу, а Гарри оборачивается на секунду, мученически округлив глаза. Рассмеявшись, показываю ему язык и подхожу к двери. Сам виноват. Нечего было в прошлый раз оставлять меня на целых полчаса наедине с Пием Толстоватым. Вечеринки Слизнорта оказываются терпимыми как раз из-за того, что прямо рядом с кабинетом можно завернуть под лестницу и спокойно покурить, не опасаясь быть пойманным. А у меня выдалась прекрасная возможность передохнуть. *** Драко Малфой не понимал, что происходит. Он никогда прежде не испытывал ничего подобного и не мог осознать, нравилось ему новое чувство или постепенно разъедало изнутри. Все краски кабинета Слизнорта смешались в одно большое цветастое пятно. Все лица смазались, нарядные мантии поблекли, и даже музыка притихла. Он смотрел на танцующую парочку и не мог отвернуться, хотя очень хотел. Малфой ненавидел Поттера. Ненавидел его сестру. А теперь стоял, замерев с бокалом в руках, и смотрел, как эти двое кружили по комнате. Одни. Никто больше не танцевал, но им было плевать на удивленные взгляды. Ебанутые. Что сестра, что брат. И мысли у Малфоя такие же, потому что он вспоминал, как сам прижимал Поттер к себе в Большом Зале. Как легко это было и приятно. Беседа с коллегой отца утомляла, но Малфой упорно говорил заученными с детства однотипными фразами, продолжая невольно поглядывать на пышную черную юбку. Как избавиться от мыслей о Поттер? Как вытравить ее из головы? Вероника Поттер совершенно не умела изображать вежливую светскую улыбку, и Малфоя ошарашило это открытие. Она звонко смеялась, едва ли не перекрикиваю музыку, и улыбалась своему придурку-брату. Почему она так веселилась? Что он такое ей говорил? Что вообще вызывало в ней улыбку и заставляло так радостно сиять? Когда министерский сотрудник оставил Драко в покое, передав отцу пожелания всего наилучшего, он раздраженно выдохнул и шагнул к выходу. Нужно проветриться. Отдохнуть от музыки и этих ненавистных черных кудрей, которые, оказывается, не такие уж и мерзкие на ощупь. Оказавшись в коридоре, Малфой быстро огляделся по сторонам и шагнул за угол, проходя под лестницу и попадая в легкий полумрак. Раздраженно щелкнув зажигалкой, он судорожно вдохнул горький дым, усмехаясь. Он чокнулся. Смотрит на ненавистную Поттер и не может взгляд отвести. Она везде. В Большом Зале, во внутреннем дворике, во всех кабинетах. Но самое страшное — она в его голове. Малфой услышал быстрый стук каблуков и довольно поправил черную бабочку под воротником. Кто бы сюда ни шел, она поможет ему выгнать ненавистную золотую девочку из головы. Малфой верил в это. Пока не увидел Поттер, посмеивающуюся тихонько в кулак и выплывающую под лестницу. Мерлиновы фестралы, за что? Уходи, Поттер. Развернись и проваливай нахуй отсюда. Исчезни. Растворись. Но она явно никуда идти не собиралась. Заметив Малфоя, Поттер тут же стерла улыбку с лица и прошагала мимо, словно не видела его. Что, снова будем делать вид, что нас не существует? Дура. Малфой усмехнулся уголком губ и затянулся, перехватив сигарету подушечками пальцев. Он не будет на нее смотреть. Ни за что не будет стоять и пялиться на чертову золотую девочку. Взгляд непроизвольно скользнул по острым коленям, поднялся выше, замер на выдающихся ключицах, и Малфою захотелось приложиться головой о стену. Ей удивительно шло это платье. И черная, чуть пышная юбка выше колена, и матовый лиф с вырезом. Слишком много открытых мест. Слишком много светлой кожи с россыпью родинок. Но она действительно выглядела красиво. — Где ты взяла это тряпье, Поттер? — Малфой скользнул взглядом по привычной алой ленте в волосах и преодолел неконтролируемое желание сорвать ее. Она отодвинула от лица руку, зажимая между пальцев сигарету, и спокойно свела темные брови: — На рынке, Малфой. Кстати, там рядом висел твой костюм. Он усмехнулся — ничего другого и не ожидал. Захотел ответить очередной грубостью, но не смог выдавить ее из себя и просто промолчал. Поттер смотрела на него с отвращением, но будто бы напускным, и Малфой вцепился взглядом в зеленые глаза, не понимая, как теперь от нее отвернуться. Круглые, с карими крапинками, такие яркие. Один в один, как у ее сраного братца. Этот зрительный контакт совершенно лишний. Отвернись, тварь. Не смотри. Малфой инстинктивно отталкивается от стены, неспешно шагая к Поттер, так и не сумев отвести взгляд. Беги, Поттер. Разворачивайся и уходи. Проваливай нахер. Испугайся, в конце концов. Нагруби, мразь. Но она ничего не делает. Врастает ногами в пол. Хочет сбежать и слишком часто дышит, но стоит на месте. Трясется, но не отходит. Малфой подбирается почти вплотную и ожидает, что она отшатнется, но Поттер не двигается. Дрожит так, что длинные реснички трепещут, но упорно держится, и все показное отвращение исчезает из зеленого взгляда. Малфой уже не понимает, что делает, слышит только, как часто она дышит. Лучше бы она вообще не дышала. Он сжимает тонкое запястье, касаясь указательным пальцем тыльной стороны ее ладони, и медленно ведет вверх, до сгиба локтя. Кожа мягкая и бархатная. Слишком приятно, чтобы остановиться. Выдерни руку, Поттер. Наори. Ударь. Сделай что-нибудь, чтобы прекратить это безумие. Пальцы Малфоя поднимаются выше, оглаживая плечо, мягко очерчивая ключицу, и он слышит, как Поттер резко выдыхает. Видит, как затуманиваются зеленые глаза всего лишь от таких легких прикосновений. Почему ты не уходишь, дрянь? Малфой медленно поглаживает длинную шею, отмечая коричневые родинки, касается бархатной щеки, которая оказывается слишком горячей. Хочется делать это губами, бездумно вдыхать яркий апельсиновый запах и зарываться носом в темные волосы. Он натыкается на черную кудряшку, спадающую на лицо, и медленно отодвигает ее, заправляя за ухо аккуратным движением, словно боится, что она отпрянет, хотя знает, что Поттер уже никуда не денется. Даже если захочет, он ей не позволит. Это дерьмо, Поттер. Худшее дерьмо, которое могло с нами случиться. Малфой проводит большим пальцем по острому подбородку. Очерчивает контур губ, накрашенных мерзкой бордовой помадой, которую он так ненавидит. Касается их подушечкой пальца, надавливая и проводя вниз, смазывая помаду. Алый след остается на коже, а Поттер неуверенно размыкает губы, приоткрывая рот. От этого движения все внутри собирается в плотный бездумно колотящийся комок, и мысли исчезают из головы. Мерлин, Поттер, что ты творишь? Не понимаешь, что это не остановить? Малфой смотрит на нее и осознает, что это уже неизбежно. Фатально. Однозначно смертельно. Он проводит пальцем по губе, зная, что сейчас сорвет с нее это чертово платье прямо здесь, под лестницей, в паре шагов от ее брата и кучи министерских сотрудников. Все эмоции собираются в тугой горячий узел, завязывающийся внизу живота. Малфой прикрывает на мгновенье глаза, в последний раз пытаясь побороть безумное желание, но заранее знает, что не сможет. Нахер. Вот куда стоит пойти его внутреннему голосу, вопящему о том, что он не может этого сделать. Дверь кабинета хлопает оглушительно громко. Поттер дергается, испуганно отшагивая. Зеленые глаза проясняются не сразу, но она спешно утирает смазанную помаду ребром ладони, кидаясь в сторону кабинета, и чуть не врезается в Забини. Молча обходит его и скрывается в классе, вызывая вопросительный взмах бровей. Блейз спиной упирается в стену и, вытащив из внутреннего кармана пиджака сигареты, хмыкает: — Успели обменяться парой ласковых? О, они-то успели, и Забини даже не представляет, как метко попал в произошедшее. Малфой едва слышит его. Он медленно выдыхает, стараясь придать лицу привычное, всегда одинаковое небрежное выражение, и потирает переносицу. Что он только что делал? Что она, Мерлин ее дери, позволяла ему делать? — Драко, ты выглядишь странно, — протянул Блейз, внимательно оглядывая друга. — Все в порядке, — резко отозвался Малфой, но Забини слышал, что это ложь. Он всегда знает, если с другом что-то не так. А с Малфоем сейчас не так абсолютно все. Он вдыхал дым, царапнувший легкие изнутри, и ненавидел себя за то, что делал. Смотрел на Поттер. Трогал ее. Хотел к ней прикасаться и слышать сбитое частое дыхание. Он не имеет никакого права на такие дерьмовые желания, потому что он — Малфой, и это что-то да значит. Разве он может хотеть касаться какой-то жалкой осквернительницы крови, да еще и не контролировать себя в этом? Конечно, может. Но только для того, чтобы ударить, сделать больно, растоптать и уничтожить. Это единственное, чего может хотеть Драко Малфой от Вероники Поттер. Они оба прекрасно это знают и больше не допустят того, что произошло. Потому что это невозможно. Унизительно для обоих, стыдно и совершенно неправильно. Малфой отбросил под лестницу окурок, возвращая самообладание, и, взглянув на Забини, небрежно уточнил: — Вернемся? Блейз насмешливо вскинул брови, все еще внимательно рассматривая друга, словно пытался понять, что с ним случилось: — Вечеринка закончилась, Малфой. Ты чем тут занимался? Драко поморщился, недовольно фыркнув на любопытный взгляд Блейза, и они вместе двинулись в сторону гостиной, натыкаясь на расходящихся из кабинета Слизнорта студентов. Малфой даже не сомневался, что встретит ее сейчас. По-другому и быть не могло. Мерлин просто издевался над ними, иначе никак это не объяснить. И он встретил. Двое Поттеров беззаботно разговаривали, посмеиваясь. Гарри закинул руку Веронике на плечо и что-то активно втолковывал ей, а она казалась вполне спокойной. Разве что слишком бледной. В Малфое мгновенно закипело раздражение, но он не особо понимал, чем именно оно было вызвано — тем, что ее брат мог спокойно с ней общаться, или тем, что Малфой скользнул взглядом по черной копне волос, прикрывающих спину, и не испытал привычной ненависти. Поттер притянул сестру к себе, сдергивая ленту с ее волос, а та накренилась в сторону, пытаясь достать алую полоску, и уперлась в него бедром. Малфой не выдержал. Поморщившись, он изогнул губы в ухмылке и презрительно протянул: — Вы не можете заниматься этим без посторонних? Смотреть противно. Блейз с готовностью закивал, а Драко даже не услышал, что ответил ему обернувшийся избранный. Он смотрел на Поттер, которая снова замерла на месте и вскинула на него свой пылающий взгляд. Она ничего не говорила. Просто стояла, сощурившись, и внезапно качнула головой, поморщившись так, словно увидела главное разочарование в своей жизни. У Малфоя от злости сжались кулаки. Не нравится, тварь? Думала, что все это что-то значит? Что-то меняет? Да черта с два. Алые темные губы дрогнули, пробуждая неясную волну чувств: — Противно — не смотри, Малфой, — спокойно произнесла она, отворачиваясь и уходя вместе с братом. И это все? Откуда эта выдержка, Поттер? Когда ты научилась держать себя в руках? — Идиоты, — отозвался Блейз, провожая парочку взглядом, и они двинулись дальше. Малфой упорно игнорировал задумчивый прищур друга. Этого безумия Блейзу Забини не понять. Проговорив высокому портрету пароль, они прошли в гостиную, забитую студентами. Пара младших ребят, увидев старосту и его друга, мгновенно подорвалась с диванов, освобождая место. Те опустились на кожаную обивку, проигнорировав младшекурсников. День рождения Слизнорта перенесся в змеиную гостиную, но уже без виновника торжества. Слизеринцы потягивали алкоголь, задымили всю комнату и лениво что-то обсуждали. Малфой краем уха слушал Монтегю, трепавшегося о том, что нужно было воспользоваться отсутствием рядом с Джинни Уизли Поттера, и утопал в мыслях, пытаясь преодолеть внутреннюю закипающую злость. Это мерзко. Трогать Поттер — мерзко. Находиться с ней рядом, разговаривать, да вообще дышать одним воздухом — просто омерзительно. Драко отпил из любезно переданного кем-то бокала и вскинул взгляд на привлекающего к себе внимание Теодора. Нотт даже приподнялся на ноги, дернув вниз уже съехавшую бабочку. Он самодовольно ухмыльнулся, победоносно оглядывая однокурсников, и, приподняв бокал, громко заявил, растягивая слова: — В воскресенье я приду на вечеринку с Поттер. Постарайтесь не спугнуть ее хотя бы сначала. Малфой чуть не поперхнулся огневиски. Теодор, наслаждаясь произведенным эффектом, хмыкнул, а затем потонул в гуле голосов и пошлом свисте Монтегю, хлопнувшего друга по плечу. Гостиная взбудоражилась от озвученной новости, но вот Забини, который явно не собирался проигрывать спор, казался хмурым. Он свел темные брови, скептически взглянув на Нотта. Малфой отрицательно покачал головой: — Она не придет, Нотт. Чтобы сестрица избранного сунулась в слизеринскую гостиную. Это чушь. Она не могла. Просто не могла быть такой дурой. Это было сродни самоубийству — приходить в логово тех, кто ненавидит и презирает тебя всем сердцем. — Да и брат ее ни за что не пустит, — живо кивнул Забини, отрицая возможность проигрыша. Теодор растянул губы в улыбке, оглядывая всех так, словно ему был известен какой-то секрет: — Еще как придет. Не знаю, что у нее там происходит, но в какие-то проблемы она точно вляпалась, — он хмыкнул, опрокидывая бокал. — Готов ставить полсотни галеонов. Малфой ставить галеоны не хотел. Его душила бабочка под воротником. Нотт говорил так, будто она делилась с ним чем-то. Разговаривала. Проводила время. И от этого по коже расползался дикий зуд раздражения. Малфою на мгновение показалось, что он понимает, о каких проблемах Поттер идет речь. Он — вот и все ее проблемы. И от этой мысли на лице расползлась злорадная ухмылка. Поднявшись с дивана, Малфой деловито одернул черную ткань пиджака, привычно застегивая пуговицу. Скользнул по Теодору надменным взглядом и насмешливо процедил: — Полсотни? Не так уж сильно ты уверен, Нотт. Или возникли какие-то семейные проблемы? — он искривил губы в ухмылке и вопросительно склонил голову набок. Теодор раздражённо фыркнул, но озвучивать мысли не рискнул. Только развел руками: — Можешь предложить свою сумму, Малфой. Внутренний голос Драко Малфоя вопил, что он просто идиот. Лезет в то, что его вообще не касается. Какое ему дело, придет ли Поттер с Ноттом или нет? Ему должно быть плевать. Никогда не ставь на Поттер. Никогда не ставь против Поттер. Эта безмозглая девка до того непредсказуема, что сама не знает, что вытворит в следующую секунду. — Сто, — процедил Малфой, услышав, как внутренний голос издает предсмертный хрип и все доводы рассудка терпят крушение. — Она, конечно, больная, но не настолько. Теодор расплылся в довольной улыбке, хищно скалясь, и бросил в спину удаляющегося Малфоя: — Ты сам это предложил. Малфой уже скрылся за дверями, раздраженно проходя в комнату. Задумчиво остановившись у широкого письменного стола, он оглядел идеальную чистоту в спальне. Привычная обстановка и прохлада спальни действовали успокаивающе. Мыслей в голове было слишком много, и Малфой решительно отгородился от каждой из них, собираясь отправиться в душ и отмыться от всего этого дерьма, но не успел. Блейз вместе с парой бокалов вплыл в комнату, усмехаясь, и, протянув Малфою огневиски, уточнил: — Что это на тебя нашло? Ты раньше не особо участвовал в подобном. Малфой раздраженно свел брови, уставившись на Забини: — Он слишком самоуверен. Захотелось поставить его на место. Забини ответ совершенно не удовлетворил. Он медленно прошагал вперед, опускаясь в изумрудное кресло, и, сделав глоток, прищурил темные смеющиеся глаза: — Да ладно, Драко. Мне показалось, что ты просто решил опередить Нотта. Малфой похолодел, и все внутри отчаянно застыло, утопая в словах друга. — Еще чего, — холодно отчеканил он, брезгливо поджимая губы. — Чтобы я хоть пальцем тронул эту мерзкую шлюху. Как тебе такое в голову пришло? Блейз безразлично пожал плечами, пытаясь понять, что же такое неуловимое в голосе Малфоя его напрягает: — На ней лица не было, когда она уходила, — заявил он, внимательно проследив за реакцией, но Малфой его проигнорировал. — Да ладно, Малфой, в этом нет ничего такого, пока не возникают проблемы. Малфою захотелось рассмеяться от слов Забини, но он сдержался. Проблемы. Сам образ сраной гриффиндорской девки в его голове был проблемой. Совершенно неразрешимой. Во что это выльется, Малфой мог только предполагать. Но после сегодняшнего вечера он знал наверняка. Это превращалось в безумную игру. Кто из них первый сорвется. Сдастся и придет к другому, прекрасно понимая, чем это для него закончится. Он не мог проиграть. Не имел никакого права. Потому что Малфои всегда побеждают. *** Шум в классе сводит с ума. Слишком громко, слишком много звуков. Лицо брата перед глазами расплывается, да я и не особо за ним наблюдаю. Разбившиеся по парочкам студенты упорно отрабатывают защитные чары, а мрачный Снегг ходит между ними, пристально следя за техникой. Треск и вспышки заклинаний отвлекают и не дают сосредоточиться. Я даже не смотрю на палочку в руках Гарри. В общем-то, зря. Засмотревшись на идеально ровную спину в слизеринской мантии, я не понимаю, почему меня отбрасывает назад. Не успев даже испугаться, шумно врезаюсь в составленные у стены парты спиной и проваливаюсь между ними, выругавшись сквозь стиснутые зубы. Больно. Но не больнее, чем насмешливый серый взгляд, тут же обращающийся ко мне и подкрепленный слизеринским гоготом. Гарри мгновенно кидается в мою сторону, опускаясь на корточки и виновато протягивая ладонь: — Рони, прости, я не хотел. И за что он извиняется? Я сама пропустила заклинание из-за этой мерзкой белесой макушки. Я гневно поджимаю губы, пока Гарри помогает мне подняться, заботливо оглядывая со всех сторон. — Мистер Поттер, Вы могли бы не выказывать свои, бесспорно, бесценные для всего магического сообщества таланты в любой неподходящей ситуации? — цедит оказавшийся рядом Снегг, окидывая меня внимательным темным взглядом. Он ничего не спрашивает и, удостоверившись, что я в порядке, удовлетворенно кивает. — Я сама виновата, профессор, — бубню, раздраженно отряхивая складки школьной юбки. Почему все вокруг считают, что вина на Гарри? — Как же, мисс Поттер, — недовольно отзывается Снегг, а мне хочется взвыть от отчаяния. Драко Малфой лишил меня остатков внимательности и собранности, коих и так во мне было не особо много. Почему, когда я вижу его, сознание переносится под лестницу в подземелья и вырисовывает нежные прикосновения на коже? Да так, что дыхание сбивается от насыщенности. Помешательство. Зло стрельнув взглядом в ненавистного слизеринца, я скидываю в сумку вещи, когда по классу разносится звук колокола, оповещающий о конце чертовски тяжелой недели. Мучительно долгой и истрепавшей все нервы. Вместе с Дином, Симусом, Роном и Джинни мы привычно сворачиваем во внутренний дворик, миновав заполненные студентами коридоры. Я не слушаю, о чем разговаривают гриффиндорцы, и только прокручиваю в пальцах коричневый бумажный фильтр. — Все в порядке, Рони? — Гарри аккуратно наклоняется к моему уху, не озвучивая всем вопрос. Сколько раз за последнюю пару дней Гарри произнес эту фразу, даже не берусь считать. Привычно киваю, ощутив острый укол совести за очередную ложь. Я могу врать кому угодно, но обманывать Гарри — противоестественно. Будто я делаю что-то настолько ужасное, что могу угодить за это в Азкабан. Невозможность обсудить все с братом добивает меня, разрушая и так потрепанный рассудок. В голове не укладывается, что происходит нечто, что Гарри не поймет. Он всегда понимал. Всегда поддерживал. Может, и сейчас стоит рискнуть? — Точно не пойдешь в Хогсмид? — в последний раз уточняет Гарри, стряхивая холодные снежинки с моих волос. Решительно кивнув, я спрыгиваю на ноги: — Да. Хочу подготовить отчет Слизнорту. Потом перепишешь у меня. Гарри окидывает меня недоверчивым взглядом, покачивая головой, но я уже прощаюсь со всеми и дергаюсь в библиотеку, прижимая сумку с вещами к груди. Римус говорит, чтобы отвлечься от проблем, нужно полностью погрузиться в работу. Ему помогает. А Сириус предпочитает напиться огневиски. Думаю, очевидно, кто из дядюшек — мой любимый. Коридоры Хогвартса пустуют — все студенты разбежались или в Хогсмид, или на прогулку по окрестностям. Кто станет солнечным зимнем деньком сидеть в замке? Ах, да. Видимо, я. Поднявшись по лестнице, я сворачиваю за угол и устало прикрываю глаза, поглаживая пальцами мягкую сумку. — Уйди нахрен с дороги, Поттер, — этот надменный голос снится мне по ночам. Преследует в сознании сутками, окончательно лишая рассудка. Резко выдохнув, я распахиваю глаза, натыкаясь на слизеринскую компанию. Взгляд даже не задерживается ни на ухмыляющемся Монтегю, ни на довольном Нотте. Я смотрю только на Малфоя, пока тот брезгливо морщится, проходя мимо и толкая меня плечом. Обиженно схватившись за ушибленное место, я отшатываюсь в сторону, пропуская слизеринцев. Будто тут не хватало места разойтись. Резко обернувшись, ощущаю, как волосы больно хлещут по лицу, и рявкаю: — Ты полный придурок, Малфой. Серый взгляд касается меня небрежно, и Малфой насмешливо вскидывает аккуратные брови, молча шагая по своим делам. Урод. Идиот. Я слишком сильно дергаю тяжелые двери библиотеки, врываясь в пустующий читальный зал. Мадам Пинс с пышным пучком темных волос на голове удивленно моргает, заметив меня, и поправляет на носу квадратные толстые очки. Кому еще взбредет в голову прийти в библиотеку, если даже Гермиона ушла в Хогсмид? Двинувшись к длинной деревянной стойке, я быстро называю библиотекарю все нужные учебники, и мне кажется, что даже она сейчас покрутит пальцем у виска. Не дожидаясь этого, я устремляюсь в самый конец зала, забившись в угол, и вытаскиваю из сумки пустые пергаменты, пока мадам Пинс размахивает палочкой, скидывая мне на стол названные книги. Видимо, я помешала ей насладиться спокойным выходным в одиночестве. Собираюсь было поблагодарить ее, когда последний учебник с шумом падает передо мной, но она куда-то исчезает, хлопнув дверью позади стойки. Отлично. Даже библиотекарь не хочет со мной находиться. Длинно выдохнув, я разворачиваю пергамент, раскрывая первый учебник. Увидь меня сейчас папа или Сириус — непременно поседели бы, зато мама лопнула бы от гордости. Свойства многолетних эликсиров описываются довольно легко, и я аккуратно добавляю в работу список ингредиентов и результаты приготовления. Первые три зелья выходит описать быстро, а на четвертом мое непомерное желание занять себя учебой иссякает. Все-таки способ Сириуса мне куда ближе. Хлопнувшая дверь в библиотеку заставляет оторваться от учебников. Мадам Пинс вернулась? Не поверю, что нашелся еще кто-то, кто решил погрязнуть в книгах в выходной. Мужская фигура появляется в зале, и у меня недоверчиво дергаются брови. Это, должно быть, шутка какая-то. Малфой деловито оглядывается по сторонам, засунув руки в карманы и приоткрыв длинную черную мантию. Наши взгляды встречаются на мгновение, и я тут же утыкаюсь в книгу, непонимающе уставившись на дрожащие пальцы. Во имя Мерлина, пусть он свалит к фестралам. Я слышу неспешные приближающиеся шаги и едва уловимый шелест мантии, а потом — надменный холодный голос подозрительно близко: — Научилась читать, Поттер? Вскидываю голову, нервно заправив за ухо мешающуюся прядь волос. Малфой вальяжно опускается на стул напротив, уперевшись лопатками в деревянную спинку, и склоняет голову набок, наблюдая за мной. Словно в цирк пришел, Мерлин. Незачем так пялиться. — Здесь полно других столов, Малфой, — впиваюсь ногтями в ладони под столом. — И даже у этого есть противоположный конец. Сядь туда. Он насмешливо изгибает платиновую бровь, тут же отзываясь: — Тебя что-то смущает, Поттер? Святые фестралы, Вероника, прекрати трогать проклятые волосы. Силой оторвав от кудрей пальцы, я фыркаю: — Ты меня раздражаешь. Малфой ухмыляется, подавшись вперед, и складывает на деревянной поверхности стола локти, продолжая внимательно изучать мое лицо: — Разве? Пару дней назад мне показалось, что тебе нравится, когда я рядом. Щеки вспыхивают мгновенно. Кажется, даже уши горят, пульсируя от жара. Заткнись, во имя Мерлина. Просто закрой рот. Мы не говорили об этом, и не нужно ничего менять. — Тебе показалось, — бросаю, но, заметив ухмылку на его губах, просто утыкаюсь в учебник. Игнорируй его. Просто игнорируй, и он уйдет. — Какие планы на завтра? Собираешься куда-нибудь? — Малфой спрашивает так спокойно, словно мы каждый вечер обмениваемся ежедневниками с подробным расписанием дня. Не удержавшись, я отрываюсь от учебника, в котором и слова не смогла разобрать под пристальным серым взглядом: — А что? Хочешь пригласить меня куда-нибудь? — усмехаюсь, заметив дернувшуюся жилку на бледном лице. В остальном Малфой вполне держит себя в руках. Он брезгливо морщится, презрительно сводя брови, и медленно протягивает: — Побойся Мерлина, Поттер. Просто хочу узнать, не собираешься ли ты испортить нашу вечеринку своим присутствием. Мне требуется около минуты, чтобы понять, о чем он говорит, и только потом в сознании вспыхивает нелепое приглашение Нотта. Разумеется, я никуда идти не собираюсь, но слова Малфоя задевают. Дернув галстук на шее, я морщусь: — Это не твое дело, Малфой. Даже если я пойду, тебя это не касается. Выражение его лица не меняется. Малфой лениво окидывает меня взглядом и твердо произносит, разделяя слова: — Ты никуда не пойдешь. Мне, наверное, послышалось. С чего он взял, что может решать что-то за меня или приказывать? — Я сама разберусь, — резко выпаливаю, гневно утыкаясь в книгу. Нахрен его. Нахрен это все. «Эффект сильного сонного зелья можно развеять лишь тонизирующим зельем Виггенвельд». Громкий звук отодвигающегося стула и едва слышные шаги заставляют вздрогнуть, но я упорно вцепляюсь взглядом в ускользающие буквы. Мерлин, что я только что прочитала? Чувствую спиной его приближение еще до того, как горячее дыхание обжигает ухо: — Ты никуда не пойдешь, Поттер. Руки заходятся в мелкой дрожи, а в глазах все плывет по какой-то невероятное причине. Аромат одеколона въедается в легкие, только усугубляя мое состояние. Собрав все оставшиеся внутренние силы, которые внезапно решили меня покинуть, выдыхаю, уставившись в учебник невидящим взглядом: — Это еще почему? Обернись или отойди. Сделай что-нибудь. Поздно. Пальцы Малфоя сжимаются на моих волосах, дергая голову назад, а у меня перехватывает дыхание. — Потому что я так сказал, — он касается моего подбородка кончиками пальцев, опускаясь вниз, аккуратно поглаживая шею. Подушечки пальцев мягко скользят по коже, вынуждая прикрыть глаза. Ледяной тон и горячие прикосновения. Этот безумный контраст сейчас сведет меня с ума. Где Гарри? Мерлинова мать, где мой брат, когда он так нужен? Пытаясь скрыть хотя бы дрожь в голосе и подрагивающую нижнюю губу, я выплевываю: — Мне плевать, что ты там… Малфой цокает, а в следующее мгновение его пальцы сжимаются на моей шее, вдавливаясь в кожу и заставляя сдавленно выдохнуть. С другой стороны в шею тут же упирается кончик волшебной палочки. — Не зли меня, Поттер, — его голос так близко пугает. Мерлин, он мне ничего не сделает. Просто не сможет. Только не плакать. Только не разреветься от собственного бессилия и никчемности. Вдыхать удается с трудом, и из меня вырывается хрипящий звук, но Малфоя это не волнует. Осадок от приятных, почти нежных прикосновений исчезает, сменяясь болью от грубой хватки. Я пытаюсь онемевшими пальцами дотянуться до палочки в кармане, но руки совершенно не желают слушаться, повиснув вдоль туловища безвольными плетями. — Уверен, ты меня поняла, — Малфой ласково проводит палочкой вдоль шеи, резко разжимая пальцы. Тяжело дыша, я хватаюсь за место, куда только что вдавливались подушечки пальцев, а, когда поднимаю взгляд, Малфоя в библиотеке уже нет. Устало выдохнув, я прикрываю лицо ладонями, мотая головой, и до боли искусываю губы. У меня ведь не останется следов от этого милого разговора? На пергамент падают темные слезинки, размазывая старательно выведенные рецепты зелий. Работу придется переделывать.